Роман Маркин – Сборник рассказов (страница 7)

Первое занятие. Михаил Поляков чуть не упал в обморок, увидев Марию. Он был осведомлён о ситуации, произошедшей с Марией, и отнёсся крайне аккуратно. Он был рад её возвращению и даже обнял её. Марии предстояло нагнать за две недели всё, что она пропустила, и сдать последнюю сессию. В первый же день на неё накинулись студенты, преподаватели и даже директор. Но Агап с Дарьей крепко объединились и защищали ещё слабую Марию, было видно, что она была растеряна.

Шло время, и трое врагов стали всё больше проводить времени вместе. Агап, Мария и Дарья не заметили, как они стали близкими друзьями: каждый день они оставались у Агапа и подготавливали Марию к сдаче экзаменов. Время летело незаметно. Как пуля просвистел конец мая и июнь. Все трое друзей закончили сессию пусть и не с отличием, но уж точно в выигрыше.

Целое лето они провели вместе, отдыхая, разыгрывая сцены и просто наслаждаясь закатом, дурачась и повторяя светские диалоги из какого-нибудь интереснейшего романа!

3

Четыре года спустя…

Совсем скоро будет выход Агапа. Сегодня все трое друзей выступают в качестве выпускников театрального учреждения. Выходя на сцену и вступая в диалог с Дарьей, ещё нервные и зажатые руки Агапа расслабляются, и голос выравнивается. Каждый из друзей чувствует друг друга – интонацию, движения и взгляды. В зале сидело более трёхсот человек. К этому моменту родители Агапа вернулись домой и посчитали нужным сходить на первое его выступление, хоть отец и противился.

Последняя сцена: Агап подхватывает на руки Дарью и склоняется пред ней, и далее всё ближе и ближе постепенно сближается. Их яркие и пылающие глаза встречаются, и их носы прикасаются. А пышное платье Дарьи стягивается руками Агапа… Шторы задергиваются, и зрители видят страстный поцелуй теней – это то, чего ждала публика всю постановку. Зрители вскакивают и громко хлопают в ладоши, а некоторые зрители и вовсе прослезились…

Отец Агапа встал с ошеломляющим взглядом и не мог поверить, что это его сын. В этот вечер Агап был неотразим, впрочем, как и Мария с Дарьей. Все актёры выходят, делают глубокий поклон и уходят под громкие аплодисменты. Мария, Агап и Дарья уходят за сцену, стоя у гримёрной, куда подошёл отец Агапа.

– Сын, можно с тобой поговорить?

– Да, конечно, пап.

– Ты играл просто превосходно, я не верил своим глазам, я и не думал, что ты так талантлив, а твои движения, глаза! Я просто не мог взгляда оторвать от тебя! Я горд тобой, ты лучший сын, которого только можно было желать, тебе не нужно никакое военное дело, сынок, продолжай этим заниматься, я приложу все усилия, чтобы ты добился того, чего хотел, я вижу, ты горишь этим делом, я не передам словами, как я счастлив и горд, я знаю, ты и не слышал таких слов от меня, но ты достоин звания гордость семейства! Я люблю тебя, сынок, дай же я тебя обниму!

Они слились в объятиях, и крепкая здоровенная рука отца похлопала по спине Агапа.

– Пап, я благодарен тебе за всё, я знаю, что ты желал мне всего самого наилучшего, не брани себя за прошлое, главное, что сейчас всё хорошо! Как там мама?

– У неё всё замечательно, ей также очень понравилось, вот только чувствует она себя сегодня не очень, но также гордится тобой!

– Я рад. Извини, пап, но мне нужно идти, нас ждёт Михаил Поляков!

– Беги, беги, сынок!

Агап развернулся и, обняв Марию с Дарьей, устремился в комнату отдыха. Отец стоял и провожал его взглядом. Тяжёлая, строгая, как и его характер, слезинка медленно скатилась по щеке, и отец скромно улыбнулся и, не пряча свой трогательный взгляд, направился к жене.

Михаил Поляков заранее попросил Агапа, Марию и Дарью зайти в зал отдыха, где он будет их ждать для одного важного разговора. По приходу друзей в зал Михаил уже сидел за письменным столом с какими-то бумажками.

– Здравствуйте, Михаил Поляков! – громко и звонко произнесли друзья, усаживаясь на скамейку.

– Здравствуйте, ребят, я бы хотел произнести отдельно для вас речь, прислушайтесь ко мне в последний раз, может, мы и будем видеться, но думается мне, не так часто. Вы мои самые лучшие ученики за все года моего преподавания, вы невероятно талантливы, меня поражают ваши взгляды, когда вы погружены в персонажа, я видел хороших актёров, которые прекрасно вживаются в роль, но вы! Это совершенно другое дело, вы как бы не вживаетесь, а становитесь этим человеком! Вы невероятные актёры, прекрасные люди, и, как вижу, отличные друзья! А это замечательно. Помнится мне, что на первом ещё курсе я говорил Агапу, что его ждёт большое будущее, но я ошибся! Его ждёт просто огромная актёрская карьера, но не без вас, Мария и Дарья, я заметил, что в сцене, взаимодействуя с вами, он становится полноценным, живым! Так что я могу сказать, что вместе вы можете стать огромными актёрами в этой индустрии, дружите рука об руку, играйте спина к спине и дорожите каждым. Но это не главное, что сейчас я вам хочу поведать. Вижу по лицам – вы возбуждены, и это очень хорошо. Я, как знаете, в своё время тоже выступал и много где, и, соответственно, связи у меня тоже есть, так вот вчерась я покумекал с моим очень хорошим знакомым из одного очень хорошенького театра, и он сегодня был в зале и наблюдал, как вы играете, и знаете что?

– Ну говорите же, не держите нас под камнем ожиданий! – выкрикнула Дарья.

– Вы приняты актёрами в малый зал Мариинского театра!

Друзья нервно задышали, глаза их загорелись, и раздался крик и девчачий визг. Друзья вскочили со скамьи и начали весело прыгать, создав круг.

– Ребятки! Ребятки! Успокойтесь немного, а то ещё подумают, режут кого! Ха-ха. Я за вас безумно рад, присядьте ещё на какое-то время, я договорю, и вы будете полностью свободны. Вы прекрасные люди, прекрасные коллеги, я желаю вам прекрасных людей на вашем пути и творческой реализации! Ах да, и меня уж не забывайте. На этом всё, вы свободны!

– Ура! – раздалось по всему кабинету, и друзья подбежали к Михаилу Полякову, чтобы обнять его и пообещать, что будут навещать его по возможности.

Друзья вышли из театра в совершенстве счастливые. Они побежали по набережной улице Фонтанки. В этот вечер они были счастливы как никогда, они чувствовали себя полностью свободными и умиротворёнными. Всю ночь они гуляли, вспоминая сложные года учёбы, так было приятно всё это вспомнить! На рассвете они крепко обнялись и поклялись быть крепкою опорой друг для друга…

Счастливый идиотизм

И как же мир прекрасен и чудесен, и столько в нем чудного не понятного, как интересно жить мне в этом мире, ну чем заняться мне сегодня? Это были мысли мальчишки по имени Богдан болеющим идиотизмом от рождения. Любава Дмитриевна сидела за столом со своим мужем Евгением. Выглядели они уставшими и тусклыми как день зимою в Петербурге. Они сидели и щелкали орешки пока их сын то ярко вскрикивая, то угасая что-то говорил. Ужасные пронзительные крики заполняли тишину дома, такие яркие звонкие, как звон разбитого стекла. Это никак нельзя понять, это можно только услышать. Евгений ушел на работу, а Матушка, взяв с собой Богдана поехала в школу (необычную школу, эта школа предназначена для таких детей как Богдан). Богдан сидел за партой, и был увлечен в свои мысли, учительница что-то говорила, но это было мимо его ушей. Одутловатое лицо Богдана раскатистое в улыбке плавало то на право, то налево, как и его тело. Когда учителя делали ему много замечаний Богдан затихал сидя в одной неподвижной позе, а глаза у него устремлялись в окно. Но проходило пять минут и раздавался тот же радостный крик и резкие хаотичные движения руками. Дети в этой школе были совершенно разные, но большая часть детей болела идиотизмом. Также были те дети, которые болели болезнью Паркинсона и тремора. В общем учились в этой школе все дети, которым не разрешили учится в обычной. Также стоит упомянуть что дети в столь раннем возрасте не могут болеть классическим Паркинсоном. Правильное название для столь маленький детей:(Ювелирный Паркинсонизм).

К вечеру отец заехал забрать Богдана. Они ехали по длинной дороге в сторону дома, Богдан, ярко вскрикивая и улыбаясь смотрел на дорогу. Было лето. Яркое солнце озаряло поля, которые проезжали отец с сыном. Деревья не навязшего раскачивались от легкого ветра. А отец включил музыку. (Что-то вроде рок-н-ролла шестидесятых). Это было последнее занятие Богдана в школе, (по крайне мере в этом году). Как только Отец и Богдан приехали домой, матушка усадила всех за стол. Не смотря на такую болезнь как идиотизм и что для такой болезни нормально резко изменчивое настроение, резкие вспышки гнева, злости или же радости, Богдан был спокойным ребенком, (в меру адекватности болезни). За столом в этот раз Богдан сидел крайне спокойно даже задумчиво. Он терпеливо старался отделить ножом кусок мяса, выходило у него не сказать, что сразу. Терпения у него было предостаточно. Когда мясо было уже разделено по мелким кусочкам Богдан довольный сам собой не спеша поедал кусочек за кусочком. Родители внимательно смотрели на него и изредка хихикали. Богдан этим вечером был как-то подозрительно спокоен, ни криков, ни хлопков в ладоши, не каких ярких эмоций. Богдан всегда делал резкие движения, без них не обходилось не одно действие. Богдан резко встал из-за стола взял тарелку и таким же резким порывом убрал в раковину. Но было видно, как он старался сделать все мягче и спокойнее. Он ушел в комнату и закрыл дверь. Любава тоже доела свой стейк и принялась мыть посуду.