Роман Маркин – Сборник рассказов (страница 8)
–Ну как сегодня день прошел родной? Спросила Любава.
–Да неплохо, сегодня я продал аж целых четыре машины, а это много давно такого не было.
–Молодец родной! Я тебе за все благодарна. -Жень я тут задалась вопросом о нашем сыне, и тебя хочу спросить, как ты думаешь врачи смогут вылечить эту ужасную болезнь?
–Знаешь дорогая я много об этом думал, мы всю жизнь Богдана катаемся по больницам, покупаем дорогие таблетки, и уйму всего делаем, и, кажется, это совсем не помогает, я понимаю, что кажется он уже не поправится, но меня это никак не огорчает я люблю тебя и своего сына больше всего на свете! Сказал Евгений в милой искренней улыбке, и обнял жену сзади.
–Да ты прав, Богдан особенный ребенок, мне он кажется таким светлым, я когда на него смотрю, я как в пустое небо смотрю! Он настолько чист и этот его взгляд… такой задумчивый, искренний и такой… такой добродушный! Его светло карие глаза как зеркало души которые указывают мне для чего я живу и встаю каждый день!
–Да я с тобой полностью согласен, и самое главное объяснить это невозможно, и кажется он нас понимает куда больше, чем мы его. Сказал Евгений зевая и целуя жену в щеку. -Я сегодня сильно устал ты не против если я пойду спать? Сказал Евгений.
–Конечно иди я уже почти закончила. Сказала Любава и кивнула головой.
Тем временем Богдан сидел за столом и замирающим взглядом смотрел в темное окно на звезды, с приоткрытым ртом. Он взял лист бумаги и карандаши и начал рисовать звезды. Но для начала он закрасил весь лист синим цветом. Поразительно было то, что у Богдана было по три карандаша каждого цвета, и подобрал он цвет крайне точно. Небо в эту ночь было темно глубокого оттенка, а след пролетающего самолета казался Богдану очерком или же отделением неба и земли. А луна была практически полной, не доставало только одной маленькой полоски. Богдан продолжал рисовать звезды, то устремляясь в небо то на листок, от которого время от времени он отходил и смотрел что у него получилось. Богдан радовался своему результату, он улыбался, смотря на листок и резкими движениями головы вздрагивал от счастья. Богдан по своей неосторожности издал звук со рта, и понимая, что сейчас возможно придет мама убрал свое небо под кровать, и сделал вид что он просто смотрит в окно. В ту же секунду матушка заходит и спящим голосом спрашивает: -Богдаша ты чего не спишь?
– Ааа… ууу… Богдан немного протянул эти буквы и замолчал. Он прекрасно понимал, что его люди не понимают, он предпочитал молчать. Ему совсем не нравилось, что его не понимают. Богдан с тяжестью выдохнул и продолжил смотреть на звезды.
–Богдаша ложись спать. Сказала матушка, медленно проводя по плечам и спине Богдана. Богдан повернулся и кивнул головой. Матушка пожелала спокойной ночи выключила свет и вышла. Богдан лежал в кровати задумчивым взглядом, спать ему не хотелось. Сообразив, что, если он включит свет матушка еще раз придет, а тревожить он ее не хотел. Богдан аккуратно встал открыл шторы, сел за стол и вновь достал листок, и продолжил рисовать. Через час усердного труда Богдан встал из-за стола, и раскатился в радостной улыбке от того, что он сделал. Ему приходилось сдерживать свои эмоции, а зачастую они не контролируются. Он спокойно выдохнул, положил свой рисунок в шкаф с одеждой и лег в кровать. Было уже пол второго ночи, времени он не понимал, но всегда в одно и тоже время у соседа срабатывала авто поливка огорода, и он четко запомнил это и смотря на часы он всегда видел, что стрелка находиться между двойкой и единицей. Богдан уснул в раздумьях о своем рисунке…
Прошла неделя…
Матушка, перебирая вещи на стирку в шкафу увидела рисунок Богдана. Он ее поразил, ничего чудесней она не видела, и вовсе не потому, что это ее сын, рисунок был действительно красив, даже невозможно было догадается что этот рисунок принадлежал восьмилетнему мальчику с идиотией. Любава Дмитриева быстро сфотографировала рисунок и положил обратно пока Богдан не зашел в комнату. Как только матушка забрала грязные вещи и кинула их в стирку она побежала на второй этаж к своему мужу рассказать об этом. Евгений также был крайне удивлен и не понимал откуда может быть такой талант. Сами родители были обычными работягами, ничего кроме бумажек и тяжелого труда. Отец сказал лишь одну фразу…
–Он должен продолжать рисовать.
Любава согласилась, и родители договорились завтра увести Богдана в музей искусства.
Так и произошло, на следующий день вся семья ехала в музей, это было воскресенье, солнце сияло, и шел легкий еле заметный дождь. Богдан даже не догадывался куда он едет. Он не может вспомнить момента, когда они выбирались в воскресенье из дому. И вот вся семья уже была в музее. Богдан робко и с пристрастием подходил к картинам и замирал на пару минут всматриваясь в каждую деталь картины. Богдан повернулся к родителям, он улыбнулся и обнял их так крепко как никогда, и кажется в этот момент Богдан понял, что родители видели его рисунок. Целых четыре часа Богдан ходил от одной картины к другой. Богдан подошел к родителям, и они поняли, что он закончил. Они уже ехали домой, на лице Богдана светилась радостная улыбка истинного счастья и любви, как это бывает у влюбленных…
С того момента как мальчик начал рисовать он стал совсем тихим и спокойным, а на вопросы родителей он отвечал своим лицом, и родители его прекрасно понимали.
Проходили месяцы, родители отказались от школы, и теперь Богдан полностью погрузился в свое творчество, и частенько отец гулял с ним. Отец по-настоящему гордился своим сыном. И родители сделали специальные знаки (азбуку) что бы как-то общаться с сыном, и через год у них вышло. Богдан мог написать практически все если это нужно было.
Прошло четыре года, и Богдан написал более тридцати качественных красивых работ. Но у него пошли осложнения, появились частые судороги, и параличи. Через три месяца ему диагностировали болезнь: Шпильмейера-Фогга-Баттена. Судороги и параличи учащались, а он все больше слабел. Богдана положили в больницу. Врачи не подавали никаких надежд на выздоровление, и это убивало родителей. Матушка каждую ночь плакала, а Евгений всеми силами пытался ее успокоить, хотя ему было ничуть не легче…
Богдану было действительно очень плохо, но он не останавливался и продолжал писать свои картины, не взирая на всю боль что он чувствовал каждый день. Через два месяца он не был похож сам на себя, а через месяц он скончался, и врачи ничего не смогли сделать. Богдан ясно отдавал себе отчет что в скором времени он умрет. Он написал записку, (теми символами, по которым он общался с родителями).
Записка:
([ [) ! ;8 |\ !! / !!! (())(.
Невероятно то что обычному человеку не так просто запомнить все эти символы и знаки, а мальчишка с идиотизмом освоил это за несколько месяцев. Что написано в записке: Каждый человек может найти себя и быть счастливым… За четыре года он написал практически сорок пять картин. Родители плакали от горя каждый день и думали, как им дальше жить. Евгений держал себя в руках как только мог, он собрал все работы Богдана и поехал в музей, тот самый музей, где Богдан нашел себя. Владелец музея и по совместительству художник выслушал Евгения и сказал, что работы Богдана заслуживают быть в этом музее! У отца от гордости прокатилась слеза, он крепко пожал руку художнику и ушел. Через месяц пятнадцать работ Богдана были выставлены в музей. Любава и Евгений часто приезжали в музей что бы пересматривать работы сына. Для работ Богдана была выделена целая стена, в левом углу была история Богдана, а на самом верху висела цитата: Каждый человек может найти себя и быть счастливым…
Сокровище 1962 года
Поезд… Шум… Лес… Километры…
Василий Прохоров вышел из вагона после многочасового пути со своим товарищем Джоном Лукасом из Европы. Василий кратко называл его Джо. Они ехали с севера России, и ехали отнюдь не погостить и не путешествовать. Поезд остановился, и Василий с облегчением сказал:
– Ну, наконец, мы на месте!
– Нет, Джо, мы еще совсем не на месте…
– Как это нет? Ты же говорил…
– Нам еще километров десять идти… – уставшим голосом произнес Прохоров. Оба товарища были голодны; они не ели уже вторые сутки. Джо не выдержал и вскрикнул:
– Все, Прохоров, я так больше не могу! Мы сейчас же идем есть, я с места не сдвинусь, пока не поем!
Василий аж вздрогнул.
– Джо, я не меньше твоего хочу есть, так что сейчас найдем что-нибудь!
Уже через мгновение товарищи сидели за столом. Им подали суп и эль. Джо сидел с довольной харей и жадно выхлебывал суп, поспешно запивая элем. Прохоров не спешил, сидел спокойно и наслаждался едой в субтропическом климате под пальмой. За окном стояла страшная, невыносимая жара. Прохоров попросил у персонала два литра холодной воды.
– Все, Джо, ждать больше нельзя, нужно идти!
– Теперь я только за, – медленно, как сонная муха, произнес Джо, развалившись на табурете.
Джо и Василий были искателями сокровищ – золота и всего, что можно продать за большие деньги. Двенадцать лет поисков не принесли им успеха, но каждый раз они надеялись на что-то весомое. По наводке одного из искателей в десяти километрах от перрона должен был находиться клад или что-то ценное. Джо и Василий ухватывались за любую возможность что-то найти и разбогатеть. Но, как правило, это были лишь мелкие находки (в прямом смысле слова). У берегов им удавалось находить маленькие осколки золота, и это подогревало их страсть к поискам. В этот раз они не надеялись ни на что и даже опустили руки, но вариантов у них было немного – это было единственное, что они умели.