Роман Маркин – Сборник рассказов (страница 5)

Агап проснулся в седьмом часу утра и был необычайно бодр и свеж, пустота в голове наполнилась чем-то не поверхностным… Творческим… Глаза его выглядели здоровыми. Полным сил он вышел из дома и увидел Марию, проходившую мимо. Он хотел было поскорее вернуться в дом, но она уже его заметила.

– Агап! Пойдём вместе?

– Мг, – качнув головой, ответил Агап.

В это утро в мыслях его крутилось многое, а главное – оно было точным, понятным ему самому. Идя по проспекту, Мария никак не могла замолкнуть, а её боязливые глаза начинали раздражать Агапа. Он начал рассуждать: ну, Мария, конечно, красивая, черты лица мне её нравятся, но голосок уж слишком скверный, да и неприятный он мне, лишь черты лица её меня завораживают, но ведь не повод влюбляться, не так ли? Хотя первая любовь – это лишь повод узнать противоположный пол, может, рискнуть? У Агапа никогда даже не было общения с девушками, уж не говоря о романтических отношениях. Странно, для Агапа всё было странным в последние дни, он не был влюблён в Марию, но всё же своими округлыми, мягкими чертами лица она его тянула к себе.

Мария всё шла и что-то говорила, Агап в свою очередь продолжал рассуждать, а Марию он слышал приглушённо, как порой уши закладывает. Подойдя уже практически ко входу, Агап остановился, повернулся к Марии и попросил замолчать:

– Машенька, ты говоришь как ангел! Меня забавляют выражения эмоций на твоём личике, но сейчас немного помолчи и выслушай меня.

Мария напряглась, приклонила голову к нему поближе и нервно кивнула.

– Да, Мария, ты красива, мила и к тому же немало очаровательна. Позволь мне пригласить тебя вечером в парк, он так чудесен по вечерам! И я хотел бы, чтобы ты была непременно в бордовом платьице или же малиновом! Если оно, конечно, имеется. Я буду ждать тебя у парка в восемь часов вечера, но на учёбе, пожалуйста, меня не тревожь, договорились?

Мария подняла голову, глаза искрились, а выражение было в высокой степени искренним, она кивнула головой. Агап провёл рукой по её плечу и, улыбнувшись, ушёл. В этот момент у Машеньки побежали мурашки по всему телу, а гормоны заиграли, что заставило её судорожно дёрнуться. Глаза её подкосились, и она медленно пошагала в сторону входа, ещё чуя запах Агапа, который ей казался запахом любви.

Сегодня учебный день для студентов прошёл не как обычно, скорее инверсивно. Первое занятие было перенесено на последнее место, чему Агап был откровенно не рад: каждый день его завораживали слова Михаила Полякова с самого утра, но, к сожалению, пришлось слушать нудную речь Ольги Ивановны, преподающей историю театра. С одной стороны, темы интересные и материал увлекателен, но Ольга говорила так скучно, что учиться и вовсе не хотелось. Студенты чудом доучились до последнего урока и побежали с нетерпением в зал, где их ждал Михаил.

Занятие было поистине необыкновенно проницательным. Занятие прошло, и Агап уже собирался уходить, но Михаил остановил его и попросил остаться на несколько минут.

– Агап, пойдём ко мне в кабинет, побеседуем, – с добрым выражением лица Михаил указал на кабинет, что был справа от зала.

Агап зашёл, недоумевая, в чём дело.

– Присаживайся, присаживайся, Агап! Я ведь тебя не сечь плетью позвал, а поговорить как учитель и студент! Я вот наблюдаю за тобой, за твоими взглядами, движениями, да и в целом, как ты себя ведёшь. Знаешь, ты поразительный ученик. На моей памяти я встречал лишь одну девушку и паренька, и знаешь, девушка-то далеко пошла – сейчас в Большом театре в Москве выступает, а парнишка-то выгорел. Он, знаешь, был таким добрым, а от одного взгляда – упасть в обморок можно. Понимаешь, к чему это я?

– Никак понять не могу, Михаил Поляков, – в застывшей позе ответил Агап.

– Так я тебе объясню: ты парень видный, красивый, и одеваешься отнюдь не просто. Вижу я, как все девицы в группе только на тебя и смотрят, их-то я понять могу, но главное – ты с этим справься. Тот замечательный паренёк, что выгорел, был изумительным актёром, таким, каким мне никогда не стать, но он столкнулся с дюжинной и больше обворожительных красавиц, он метался от одной к другой и не мог насытиться любовью. Я лишь хочу тебя предостеречь: будь аккуратен, девушки пошли уж слишком вольные, они уж и сами готовы на свидания звать, а актёр выйдет из тебя бесподобный, продолжай заниматься – тебя ждёт большое будущее! Ты ещё вспомнишь мои слова в каком-нибудь Мариинском театре, когда пред тобой будет более полутора тысяч человек! Ну всё, ступай! ступай! А то у меня ещё бумажек на два часа работы, и я уверен, и у тебя дел хватает!

– Спасибо вам огромное, Михаил, я уверен, этот совет многого стоит, я, пожалуй, пойду и задумаюсь над этим.

Агап выглядел растерянным и благодарным, чувствуя теплоту учителя, что заботится о нём как об актёре. После этого разговора самооценка Агапа явно вышла на другой уровень. Идя домой в четвёртом часу, Агап чувствовал себя совсем иначе, никак прежде, никак… никогда!

Зайдя домой, Агап скинул с себя уже немало помятый костюм и улёгся на кровать, думая о всём, что с ним случилось за последнее время, и особенно ему были интересны слова учителя. Кто же этот парень, и как любовь его загубила? Неужели любовь имеет такую разрушительную силу? Но ведь со мной этого никак произойти не может, из всей группы ко мне питает чувства лишь Мария и Дарья, и, кажется, они в ссоре, и, кажется, из-за меня. Дарья завораживает меня своими лёгкими, непредсказуемыми ручками, особенно они красивы, когда она выступает на публику, и её тонкий голосок побуждает меня любить, он как бы идёт изнутри, я даже порой чувствую её прелестный голос в своих венах, природа творит чудеса! Да и наверняка она также непревзойдённо поёт, я бы послушал её, но что делать с Марией, лишь в её чертах личика есть что-то особенное…

Часы прозвенели, а стрелка была на семи. Агап встал и принялся одеваться, уже не думая о встрече, о любви, мысли ушли, как скальпелем срезали кожу. В двадцати минутах до восьми он уже стоял у парка, серый клетчатый костюм и прекрасно уложенные волосы отражались в фонтане, который совсем скоро затухнет до весны. Оставалось десять минут до восьми, и вдалеке через две улицы показалась Мария. Она была одета роскошно, даже слишком, как показалось Агапу. Как и просил Агап, на ней красовалось бордовое платье, или же цвет вина, к тому же ярко-красного – платьице сидело легко, или же непринуждённо. Сверху плечики Марии были оголены, а её бледная кожа светилась как фонарик в этот вечер. Походка была гордой, а взгляд явно боязливый – она чего-то боялась… Её рыжие пышные кудрявые волосы были собраны, и лишь по левой щеке скользили две красиво завитые пряди волос. Она заметила Агапа, и поведение тут же изменилось: походка стала неуверенной, а выражение лица машинально переменилось на счастливо-боязливого ребёнка. Они встретились.

– Здравствуй, Мария, ты чудесно выглядишь, – спокойным размеренным голосом протянул Агап и подал руку. Мария улыбнулась, приняла его руку и поблагодарила. Этот вечер в парке был необыкновенно тихим и столь скромным, что были слышны лишь птички и опадающая вода с фонтана. Неспешным шагом они шли по округлому парку и всё ещё молчали. Мария порывалась что-то сказать, но были слышны только её тревожные выдохи.

– Машенька, я с каждой минутой нашей прогулки замечаю, что ты чего-то боишься, не меня ли?

– Нет, Агап, совсем не тебя. Я чувств своих боюсь и боюсь не сдержаться! Меня накрывает любовь с каждой минутой, проведённой с тобой. Также я боюсь лишнего сказать, потому и молчу.

– Да, кажется, я понимаю, о чём ты говоришь, и ещё мне кажется, что эти прекрасные туфельки, что на тебе надеты, сжимают твои движения, и думается мне, они совсем новенькие и совсем не разношенные. Я думаю, тебе будет куда приятнее, если мы сядем, не так ли?

– Да, Агап, ты совершенно прав, откуда ты такой внимательный!

У Марии блеснули глаза в свете фонаря, что они проходили в очередной раз, и она отвернулась от Агапа в стеснении, и кудрявая прядь слетела из-за ушка и ударила о её наполненную милую щёчку. Агап улыбнулся: в этот вечер Мария была великолепна, это была не та Мария, что стервозно отчитывает свою подругу и имела скверный взгляд. Агап указал рукой на близстоящую лавочку и пригласил присесть. Место и вправду было замечательным: за лавочкой росла пышная, но ещё небольшая рябинка. Она склоняла свои ветви и листочки над лавочкой, где уже сидели Мария и Агап.

– Агап, позволь мне высказаться и рассказать, что я чувствую…

– Да, конечно, – он кивнул и повернул тело к Марии.

– Мне трудно быть с тобой без любви, я никогда ещё такой влюблённой не была, я до глубокой ночи не могу уснуть, я грезила тобой всю эту ночь, и, кажется, ты не разделяешь мои чувства. Я потеряла свою лучшую подругу Дарью, она мне очень близка, на протяжении пяти лет мы были вместе, но твоя красота убила нас обоих. Я лишь хочу узнать – любишь ли ты меня так же, как я тебя?

– Машенька, вопрос очень сложный. Я не могу любить тебя женским сердцем и едва ли могу любить тебя так же, как ты меня, и так же ты не можешь полюбить меня всем сердцем, как это бывает у мужчин. Ты красива, стройна, порой даже обворожительна, но я не чувствую тебя внутри. Нужно время, ты согласна? Мария сидела, затаив дыхание, и смотрела на Агапа прямо в глаза. Агап приблизился и спросил шёпотом на ушко: