Роман Кубов – Шум (страница 8)
— Дэн, эта дрянь весит фунтов тридцать, — Кейси швырнул тяжелый моток к верстаку, отчего по ангару пронесся сочный, металлический звон. — Как Трой потащит её на себе? У него правая половина тела вообще как бревно.
— Примотаем к спине стропами от парашюта, — Дэн Грейди уже орудовал огромным монтажным ножом, сдирая жесткую черную изоляцию с конца кабеля. Металл ножа со скрежетом шел по стальному сердечнику провода, высекая мелкие, пахнущие жженым пластиком искры. — Главное — не вес, Кейси. Главное — согласовать сопротивление этой кабельной линии с латунным кольцом в его ладони. Если мы ошибемся хотя бы на пару ом, сигнал отразится от конца провода и вернется обратно в станцию в виде стоячей волны. А это — моментальный тепловой пробой реле. Станция просто выгорит изнутри.
Лео сидел на корточках перед круглым экраном осциллографа
— Частота Шума растет, — Лео не оборачивался, его голос из-за скотчевой повязки звучал глухо, как из бочки. — Период опроса секторов сократился до трех секунд. Шум ускоряет сканирование. Они ищут утечку памяти в нашем квадрате, Дэн. Нам нужно поторопиться, пока система не перешла к жесткому низкоуровневому форматированию.
Трой сидел у медной шины, наблюдая, как Мира аккуратно, стараясь не касаться металлических частей стойки, накладывает на его левое предплечье плотную повязку из старой фланелевой рубашки отца. Девушка действовала молча, её бледное лицо было сосредоточенным, а пальцы, испачканные бурой болотной глиной, двигались на удивление ловко.
— Боишься? — тихо спросила она, не поднимая глаз. На её шее царапина от осоки уже затянулась, превратившись в тонкую, ровную розовую линию. В этом аналоговом оазисе время и биология еще подчинялись старым законам, но Трой чувствовал, что это ненадолго.
— Боюсь, — честно ответил Трой левой рукой перехватывая банку теплого пива. Правая ладонь, приваренная к латуни, больше не принадлежала ему. Он чувствовал её как удаленную сетевую папку: соединение установлено, но пинг огромный, а файлы внутри повреждены. — Знаешь, Мира… Самое жуткое — это когда зеленые строчки перед глазами бегут. Я ведь могу их читать. Это не просто буквы. Это координаты нашего города. Я вижу, как в таблице стираются индексы: Main_Street.blg — ноль байт. School_Gym.mdl — удалено. Система буквально вычищает черновики нашего детства.
Мира подняла на него свои огромные, темные в полумраке глаза:
— Они могут стереть файлы, Трой. Но они не могут стереть то, что мы помним. Наша память — это не жесткий диск, её нельзя просто переформатировать сильным магнитом. Пока мы крутим в головах те дни, когда мы были нормальными, у этой лесопилки есть физический фундамент.
Дэн Грейди подошел к ним, волоча за собой зачищенный конец полевки. Медные и стальные жилы на конце кабеля были свиты в плотную, жесткую косичку длиной в три дюйма. Связист опустился на колени перед Троем, поправляя свои очки-лупы на лбу.
— Ну что, хакер, готов к первому сетевому удлинению? — Дэн посмотрел на его ладонь. — Сейчас будет горячо. Кабель длинный, у него большая емкость. Когда я наброшу эту жилу на твое латунное кольцо, станция начнет заряжать проводник. Твое тело сработает как переходной конденсатор.
— Валяй, Дэн, — Трой сжал зубы, прижимаясь затылком к железной раме координатной стойки.
Дэн перехватил медную косичку полевки массивными плоскогубцами с изолированными ручками, поднес её к глянцевому белому шраму на руке Троя и с силой прижал металл к металлу, прямо поверх вросшего латунного ободка.
Троя подбросило вверх так, что его левая нога судорожно ударила по деревянному ящику, расколов трухлявую доску пополам. Внутри его черепной коробки словно разорвалась мощная магниевая вспышка. Весь ангар лесопилки на секунду исчез, сменившись бесконечной, ослепительно-белой горизонтальной плоскостью, по которой во всех направлениях со скоростью звука разлетались черные, рубленые цифры шестнадцатеричного кода. Волна данных прошла сквозь его позвоночник, заставив каждую мышцу на спине натянуться до предела, до сухого хруста в позвонках.
— Держи его! Кейси, держи катушку! — откуда-то издалека, сквозь плотный ватный шум в ушах, донесся крик Дэна.
Трой открыл глаза и хрипло, со свистом выдохнул. Магниевая вспышка угасла, оставив после себя тяжелую, пульсирующую багровую пелену. Но самое странное было в том, что его правая рука больше не была приварена к стационарной медной шине АТС. Латунный ободок на его ладони теперь намертво, сплавившись от высокой температуры электрической дуги, соединился с жилами армейской полевки.
Проводник удлинился. Трой медленно поднялся на ноги, пошатываясь как пьяный. Кабель, уходящий от его ладони, кольцами лежал на полу, а его второй конец через тяжелый силовой дроссель кинопроектора подключался к главному кроссу АТС.
Парень сделал один осторожный шаг вперед, по направлению к разбитым воротам ангара. Кабель с тихим шуршанием пополз вслед за ним по цементу. Шаговые искатели на стойке за его спиной испуганно захлебнулись рваным ритмом, но тут же выровнялись, выдав глубокий, уверенный такт.
Линия связи работала. Трой стал мобильным терминалом, удерживающим периметр на поводке длиной в триста пятьдесят метров.
— Ну как? — Кейси подошел к нему, придерживая тяжелую бухту провода, которую он уже успел закрепить на старом брезентовом армейском рюкзаке за плечами Троя. — Дышишь, мелкий?
— Дышу, — Трой посмотрел на свои пальцы правой руки. Они по-прежнему оставались белыми и деревянными, но теперь он отчетливо чувствовал каждый фут медного провода за своей спиной. Он чувствовал его емкость, его сопротивление, его температуру. Кабель стал продолжением его собственной нервной системы. — Пошли к воротам, Кейси. Надо посмотреть, что этот Шум сделал с нашей дорогой.
Они двинулись к рваной щели стальных ворот, из которой в мастерскую по-прежнему лениво затекал матовый, асфальтовый туман матрицы.
Трой протиснулся сквозь рваный разлом стальных ворот первым. Стоило подошве его правого кроссовка пересечь границу медного кабеля заземления, как гравий двора под ногами моментально исчез. Нога опустилась на ту самую матовую серую плоскость, которую они встретили на перекрестке Бейкер-стрит. Она была идеально ровной, неестественно теплой и на ощупь напоминала крышку старого винилового проигрывателя, который долго простоял под солнцем.
— Осторожно, мелкий. Кабель пошел наружу, — Кейси аккуратно стравливал черную П-274 из бухты на рюкзаке Троя, придерживая провод левой рукой в плотной брезентовой рукавице.
Проводник вел себя безумно. Стоило тяжелой черной нити полевки коснуться серого пластикового настила, как вокруг нее с тихим, сухим шипением, напоминающим звук горящей неоновой трубки, начинало разворачиваться настоящее физическое пространство. Настоящая грязь, масляные потеки на земле, обломки сосновой коры и ржавые гвозди, когда-то вдавленные пикапами в гравий двора лесопилки, буквально проступали сквозь серую матрицу вдоль кабеля на расстоянии полуфута в обе стороны. Медный провод резал пустоту Шума, как горячий нож парафин, принудительно восстанавливая геометрию и физические свойства объектов из системного кэша АТС.
— Это работает, Кейси… — прошептал Трой. Его левая рука крепко сжимала брезентовый ремень рюкзака. Правая, скованная с уходящей вперед жилой, двигалась синхронно с кабелем, выписывая в воздухе короткие, угловатые дуги. — Провод держит индекс. Пока медь цела, под нами будет настоящая земля.
Они отошли от ангара метров на сорок. Матовый асфальтовый туман здесь стоял плотной, неподвижной стеной. Из этой серой дымки, прямо над их головами, бесшумно опускались длинные зеленые нити, тянущиеся со стороны холма Уайт-Рок. Они больше не лавировали между крышами — крыш не было. Лучи вышки пронизывали туман вертикально, как световые столбы на пустом стадионе, и каждый раз, когда такой луч пересекал их кабельный коридор, медь полевки отзывалась тяжелым, металлическим звоном, который Трой чувствовал прямо в костях черепа.
Вдруг Кейси резко вцепился пальцами в плечо брата, заставив того замереть на месте.
— Трой, стой. Слышишь? — голос старшего брата сорвался на свистящий шепот.
Трой замер, затаив дыхание. Из глубины серого тумана, примерно в тридцати ярдах впереди по ходу бывшей Бейкер-стрит, донесся странный, абсолютно чужеродный звук. Это был не металлический стук и не голос автоответчика.
Звук был объемным, низкочастотным, похожим на то, как если бы огромный резиновый мяч с силой сжимали и отпускали в замкнутом пространстве. Вместе с этим звуком матовый туман перед ними начал волнообразно пульсировать, втягиваясь внутрь самого себя, словно в той точке пространства открылся невидимый сливной клапан.
Из этой пульсирующей воронки тумана на серую пластиковую плоскость медленно выдавился силуэт.
У него не было ног, рук или человеческого лица. Объект больше всего напоминал гигантский, трехметровый кристалл темного, почти черного обсидиана, грани которого были идеально ровными и острыми, как лезвия бритвы. Но этот кристалл не был статичным. Его геометрия непрерывно, с частотой в одну секунду, перестраивалась прямо в воздухе. Плоскости смещались, углы ломались под неестественными углами, а на черных глянцевых гранях, отражаясь в зеленом свете вышки, с бешеной скоростью бежали строчки шестнадцатеричного кода ошибки: