Роман Корогин – Ратник. Выбор стороны (страница 3)

Глава 2

Шел проливной дождь, сопровождаемый раскатами грома и яркими вспышками молний, освещавшими всю округу. Тем, кому в этот момент приходилось находиться под открытым небом, вряд ли можно было позавидовать. Но в трактире «Резвая кобыла», что расположен неподалёку от стен замка, было тепло, сухо и царила атмосфера веселья. Здесь победу над армией Воландрии отмечали наёмники из королевства Рютинг и небольшое количество солдат понтийской армии.

В трактир вошел мужчина в плаще, голова его была покрыта капюшоном. Он насквозь промок, с пол его плаща не капала, а стекала вода. Закрыв за собой дверь, он, не оглядываясь по сторонам, сразу прошёл к стойке, отделявшей трактирщика от посетителей. Подойдя к стойке, он облокотился на неё, бросил взгляд на женщину, стоявшую за ней –это была хозяйка трактира.

Её лицо, обрамленное черными волосами, спадающими на плечи, приятное, но в то же время строгое. Морщинки на нём выдавали её возраст, несмотря на попытки скрыть их с помощью косметики. Синие, как небо глаза не выражали ничего, кроме отрешенности и беспокойства, то и дело поглядывали в сторону двери, казалось, она кого-то ждала. Одета же она была в шёлковый кубелёк, с поясом из цветного бархата – наряд подчёркивал статус хозяйки. Из украшений на ней были только, бусы из жемчуга на шее, да левой руке на безымянном пальце золотое кольцо с сапфиром, так подходившим к её глазам. Закончив с осмотром, он обратился к ней:

– Здравствуйте, добрая женщина! Мне бы комнату!

– Здравствуйте! Нет мест – все комнаты заняты! – сухо ответила хозяйка.

Она взглянула на него, но из-за капюшона не разглядела его лица и тут же отвернулась к стеллажу позади, делая вид, что протирает пыль с полок.

– Я заплачу сколько скажете, – продолжил мужчина.

– Милый человек, ну причём здесь это? Я же не выгоню кого-то из этих мужчин, отважных и доблестных, – она сделала странный акцент на последних словах и как-то недовольно ухмыльнулась, затем продолжила, – лишь, потому что Вы заплатите больше. Мы здесь так дела не ведём. Найдите другое место, где сможете переночевать.

– Но ведь я тоже из числа, как Вы говорите, отважных и доблестных!

– Ну, так тем более, Вам наверняка будут рады в любом другом месте, а у нас комнат нет!

– Мам, может всё-таки найдётся место для меня?

Хозяйка, оббежав стойку, бросилась к незнакомцу, сбросила с его головы капюшон и впилась глазами в его лицо: губы её задрожали, по щекам покатились слёзы.

– Родомир! Сыночек! – и не сумев сказать ничего больше, она крепко обняла его и прижалась к его груди.

Он крепко обнял её в ответ, ощущая, как его мать плачет. Не в силах сдержать эмоции, его глаза стали влажными от слёз. Они некоторое время стояли, сжимая друг друга в объятиях.

Когда пыл чувств поутих и мать Родомира снова смогла говорить, она чуть отпрянула от него, но не убирая рук с его торса, всё ещё не веря, что перед ней он – её сын. Не отводя взгляд от его лица, она крикнула:

– Колояр! – никто не отозвался. – Колояр! – крикнула она громче.

– Сейчас спущусь! – громким басистым голосом прогремел ответ сверху.

Сквозь перекрытия послышались тяжёлые шаги, и спустя пару мгновений на лестнице, ведущей на второй этаж, показался дядя Родомира – Колояр. Это был большой мужчина – настоящий богатырь, на полторы, а то и две головы он был выше племянника. На голове его была войлочная шапка, скрывавшая густые и золотистые, средней длины волосы от висков, переходящие в пышную бороду. Прямой, острый нос, в левой ноздре которого блестело небольшое по размерам кольцо. Лицо по левому глазу, сверху вниз пересекал толстый шрам, и в глазницу был вставлен стеклянный шар черного цвета, а единственный правый глаз был карим. В отличие от матери, дядя Родомира был одет в простую крестьянскую одежду: подпоясанная рубаха и порты, заправленные в сапоги из дорогого на нём, был только золотой перстень, верх которого изображал лапу дракона, обхватившую изумруд.

Замерев на лестнице, он посмотрел на него единственным глазом, признав наконец-то своего племянника. Он стянул с головы шапку, а потом быстро зашагал к нему, выкрикивая на ходу:

– Какие твою мать люди! Живой! – Колояр рассмеялся.

Подойдя, он положил руку на плечо матери Родомира так, словно просил у неё разрешения приветствовать родственника, обратился к ней:

– Агидель…

Она посмотрела на Колояра и отошла в сторону, позволив тому, как следует поприветствовать племянника. Он схватил своей ручищей руку Родомира и крепко сжал её, свободной рукой он по-мужски его обнял.

– Живой, сучонок. Ни одной весточки за полтора года – всех нас извёл, –прошептал Колояр на ухо племеннику.

Затем чуть отстранив Родомира, он оглядел его с ног до головы и улыбнулся.

– А ты стал шире в плечах, выглядишь как мужчина, воин блядь! А то я боялся, что никогда ты не избавишься от своей бабьей фигуры! – и Колояр рассмеялся.

Родомир тоже расхохотался. Когда смех затих он посмотрел на мать, на своего дядю и в конце концов дрожащим голосом произнёс:

– Я скучал…

От нахлынувших эмоций по щекам скатились несколько слезинок, но он быстро смахнул их рукавом и ещё раз обнял своих близких, на этот раз обоих.

Закончив с приветствиями, Колояр и Родомир вышли на задний двор «Кобылы». Ливень уже утих, сильный ветер превратился в прохладное освежающее дуновение, а грозовые тучи на небе сменились почти полной луной, заливающей двор мягким светом. Здесь было тихо и можно было поговорить, не пытаясь перекричать шумящих выпивох.

– Почему не писал? Мать, сестра, жена – всё это время, как на иголках, думали помер уж. Да, что греха таить, и я не на шутку волновался, – договорив Колояр сурово посмотрел на племянника.

– Мне нечего было писать, сначала. Пока мы служили под Карвеем, нам только что и дело внушали ненависть к Воландрии и проводили тренировки с оружием, тренировались с тяжестями и даже разучивали боевую хореографию, как у эльфийской армии. А потом начался этот кровопролитный поход длиною в год, – Родомир грустно опустил голову, – знаешь, я не хочу воевать. Всё должно было быть иначе.

– Не раскисай, сейчас ты солдат и выполняешь приказ, хоть тебе это и не нравится. Мне, это не нравится ещё больше! Я родился в Воландрии! Эти земли были Воландрией! И родители тех, кто сейчас их ненавидит, тоже были воландрийцами – мы один народ. Но вместо того, чтобы Понтии идти собственным путём, бок о бок с братьями, местные власть имущие повелись на посулы эльфов, отрекаясь от воландрийского наследия и придавая гонениям тех, кто с этим не согласен, – Колояр злился. – Но всё измениться и воландрийцы в скором времени придут снова и заберут эти земли, а мы наконец-то вернемся домой. Они нас не оставят. Тебе нужно перейти в воландрийскую армию.

– Дядь, ты бы не кричал так, нас могут услышать. Я не могу этого сделать. Сбежать в другую армию будет предательством, – Родомир развёл руками. – Я присягнул королю.

– Пускай слышат! Присягнул?! Да он сам клятвопреступник, нет греха или бесчестья в том, чтобы не держать перед ним слова! – Колояр свесил голову, мотая ей из стороны в сторону.

– Он будто тебе лично нанёс, какую-то обиду. Откуда столько ненависти?

– Эх, Родомир, ты ещё много не знаешь…

Было похоже, что Колояр хотел сказать, что-то ещё, но предпочёл замолчать.

После непродолжительной паузы он снова заговорил:

– И знаешь, сынок, не всё так плохо… Через полгода как тебя забрали Деяна-то родила! – он улыбнулся. – Здоровенный мальчишка родился, мы уж, грешным делом, подумали, не от тебя богатырь-то такой уродился – нагуляла. Чуть из дому её не погнали, – и он рассмеялся.

Родомир сначала стоял с серьёзным лицом, не слишком оценив шутку, но от заразительного смеха своего дяди тоже рассмеялся.

– Скучал я по твоим шуточкам, – сказал он, хлопнув Колояра по плечу.

– Уверен, что по жене ты больше скучал, пойди уже в дом, приласкай бабу. Да с сыном познакомься, а разговоры завтра говорить будем, у нас с твоей матушкой уйма работы сегодня. Иди, сынок, отдыхай.

– До завтра, – сказал Родомир и на прощание обнял Колояра.

Неторопливо шагая по двору, он смотрел на большой, двухэтажный бревенчатый дом, располагавшийся в конце участка, за которым простиралась лесная опушка. Он остановился, обвёл всё взглядом, остановив его на старом большом дубе, увешанном зелеными листьями. Дерево находилось в центре участка, так что мимо него нельзя было пройти, двигаясь к дому.

Родомир подошел к дереву, к месту, где на стволе было вырезано сердце, внутри которого красовались две вырезанные буквы «Р» и «Д» – первые буквы его имени, и имени его жены. Родомир, провел пальцами по вырезанному символу их любви, и с нежностью улыбнулся.

Продолжая свой путь к дому, он вспоминал, как рос здесь, взрослел: помогал по хозяйству, учился ездить верхом на лошади и здесь день за днём он учился обращаться с оружием под чутким руководством своего дяди, который постоянно твердил, что Родомир должен быть лучшим. Может лучшим он и не стал, но всё, чему его научил Колояр, помогало оставаться в живых на протяжении этого года.

Он подошёл к двери дома, замерев на мгновение, думая, как его встретит жена, что он ей скажет – он сильно волновался. Но отбросив мысли, он отворил дверь и вошёл внутрь дома, оказавшись в просторной кухне, занимавшей почти весь первый этаж, он обвёл помещение взглядом: в центре стоял большой обеденный стол, за которым они не так давно праздновали помолвку Родомира. В дальнем от дверей углу, справа у стены, была большая печь с лежаком, где в самые холодные зимние дни они с сестрой спали или прятались от дяди, когда тот был не в духе. В противоположном углу находились стеллажи с кухонной утварью, часть которой, бывало, служила дяде инструментом для воспитания Родомира, а иногда и его товарища – Бояна.