Роман Ким – По прочтении сжечь (страница 28)
– «Лексингтон» вышел из Пёрл-Харбора! А до этого ушел «Энтерпрайз». Там не осталось ни одного авианосца.
– И ни одного тяжелого крейсера нового типа, – сказал Камберленд.
Уайт захлопнул японскую книжку с яркой матерчатой обложкой и возмущенно произнес:
– Все начальники разъехались по домам и театрам, а нас держат. – Он кивнул головой Гейше. – Пойдите на рекогносцировку, узнайте, как дела.
Гейша вскоре вернулся с видом победителя. Он доложил, что флагманский адъютант Хозяина Уэллборн сперва вообще не хотел разговаривать. Но Гейша показал ему фокус с канцелярскими скрепками, очень смешной и не совсем приличный, специально для дам. Потом рассказал сногсшибательный анекдот насчет римского папы и Греты Гарбо. Уэллборн совершенно размяк от смеха и разрешил всем идти домой. А те, кто будут ночевать вне дома, должны оставить номера телефонов своих возлюбленных.
Уайт и Пейдж поехали в отель. Уайт прошел к себе и, приняв ванну, завалился спать. Его разбудил телефонный звонок. Снизу звонил портье: на имя Уайта пришла телеграмма.
– Откуда? – спросил сердито Уайт.
– Из Гонолулу.
– Скорей принесите. Большое спасибо!
Негр-лифтер доставил телеграмму и получил два доллара. Отправитель Айун Хаями. Уайт не сразу сообразил, что это мать Марико. Она сообщала, что вчера за Марико пришел молодой японец, она отправилась с ним проведать подругу и с тех пор не возвращалась. Мать просила выяснить, не арестована ли Марико. А может быть, стряслось более страшное. Необходимо принять срочные меры.
Уайт позвонил Донахью на квартиру. Тот еще не спал. Узнав, что это звонит Уайт, Донахью быстро спросил:
– Есть что-нибудь? Напали?
– Кто напал?
– Начали против русских?
– Нет, не об этом. Марико исчезла. Получил телеграмму от ее матери.
– А я думал, что звонишь из бюро… Насчет твоей девицы говорил с Уолшем, он прилетел сегодня докладывать очень интересное дело. Обнаружена русская агентура во главе с хорошо замаскированным корейцем. А с твоей пассией Уолш порвал связь: подозревает ее.
– Он безмозглый идиот. Ее не могли арестовать? Может быть, Эф-Би-Ай? Надо срочно выяснить.
– Знаешь что?.. Там сейчас Шривер, он замещает Уолша. Вот это идея! Я позвоню ему и попрошу от твоего имени разыскать ее. И скажу ему, что она твоя…
– Скажи, что она – моя невеста! – крикнул Уайт.
Помолчав немного, Донахью сказал серьезным тоном:
– Не думал, что дело зайдет так далеко… Ну что же, поздравляю, очень рад. Сейчас же закажу радиотелефонную связь и вызову Шривера. Можешь положиться на меня.
– Большое спасибо, Уолт. Ты – настоящий друг.
– Не волнуйся, Ник. Твою наяду найдем живой или ме… то есть найдем непременно. Спокойной ночи.
– А сегодняшнюю «магию» читал? Она означает, что разговоры закончены, дальше – «восточный ветер», «ураган».
– Не торопись с выводами. Сегодняшняя штука – изложение их позиции, подведение итогов перед новым этапом переговоров. Не пугай себя, Никки. Прими бром.
Начинался рассвет. Небо над океаном постепенно розовело и синело. Кита вытер лицо рукавом. Он был в фуфайке и холщовых штанах. Все остальные чины генконсульства тоже в грязных рубашках и штанах, испачканных землей и копотью, напоминали дорожных рабочих или рыбаков, ремонтирующих шлюпки.
Жгли бумаги, папки, тетради и использованные копирки на кострах, разложенных вокруг маленького пруда недалеко от задней веранды главного здания. Работу начали после полуночи – как только получили из Вашингтона телеграмму с открытым текстом: «Сообщите, на какие торговые и географические журналы подписаться на будущий год, список пришлите в трех экземплярах». Это означало: «Жгите все шифры и документы, переходим на коротковолновую связь».
Пятилетний сынишка старшего шофера схватил папку-скоросшиватель с красной кожаной обложкой и побежал к гаражу. Его догнал сын делопроизводителя – однолеток – и стал отнимать папку. Мальчишки упали на траву, завизжали. К ним подбежала машинистка, отняла папку и бросила ее в костер. На папке было выведено тушью: «Секретные расходы за третий квартал».
На веранду вышел вице-консул Моримура и спросил у Кита:
– А как будет с портретом государя?
– Подождем. Все соберемся и совершим церемонию поклонения. – Кита показал на себя и на других. – В таком виде нельзя. Портрет будем предавать огню вместе с флагом.
Кита приказал всем чинам проверить личные архивы – письма от родных и знакомых из Японии и записные книжки. Если там содержатся какие-либо сведения о положении в Японии – всё уничтожить. Ничто не должно достаться противнику.
Нисина, сев на корточки, тщательно размешивал пепел потухшего костра. Он сказал подошедшей машинистке:
– Я думал, что американцам покажутся подозрительными наши костры. А они совсем не обращают внимания.
– Полицейский, гаваец, спрашивал у привратника, а тот сказал, что жжет мусор и хворост. Полицейскому дали коробку сигар и альбом с эротическими гравюрами, и он ушел.
К Кита подошел Моримура:
– Там, у задней калитки, человек от Идэ. Говорит: Идэ не может прийти просит передать, что надо.
– Кто этот посланец? Абэ?
– Нет, молодой японец. Сделал все три парольных жеста.
Кита вытер руки о штаны и передал Моримуре связку ключей:
– Возьмите из стенного сейфа в моем кабинете маленькую зеленую папку, там шифрованная записка на имя Идэ, которую привез позавчера связной. Дайте посланцу, пусть немедленно вручит Идэ.
– Что еще сказать Идэ?
– Пусть уничтожит все записи и бумаги. За каждый клочок, который попадется в руки врага, он отвечает головой.
Уайт заснул только под утро, но вскоре его разбудил Пейдж. Он звонил из бюро:
– Я не хотел тебя будить и поехал сначала на работу. Пришло окончание вчерашнего. Я уже вызвал всех, кроме Гейши – он не ночевал дома и оставил телефон своей бабушки. Заеду за тобой через полчаса.
Уайт принял холодный душ и, наскоро позавтракав, вышел на улицу. Его ждал Пейдж в машине.
Они поехали по совершенно пустынным улицам. У кафетерия около католической церкви выстроилась очередь желающих получить бесплатный воскресный завтрак. На лужайке сквера Лафайета резвились коричневые белки. Негры-расклейщики, вооруженные щетками на длинных шестах, мазали клеем стены домов и вывешивали новые объявления.
На столе Уайта лежали две переведенные телеграммы. Обе из Токио.
Первая – окончание меморандума, 14-я часть. В ней говорилось, что императорское правительство, убедившись в том, что дальнейшие переговоры бесполезны из-за позиции, занятой Америкой, прекращает таковые, о чем с сожалением извещает правительство Америки.
Вторая телеграмма гласила:
Все столпились вокруг Уайта. Вошел Гейша с заспанным лицом и длинными узкими полосками пластыря на щеке. Уайт проверил переведенные телеграммы и поставил на них свой гриф.
– В час дня будет объявлена война, – хриплым от волнения голосом произнес Пейдж и вытер платком голову. – Они вручат Хэллу длиннущий меморандум и скажут: почитайте, сэр, эту писанину на досуге, и разрешите объявить вам войну.
Камберленд покачал головой и хотел что-то сказать, но Гейша опередил его:
– Позвольте, в этой директиве сказано только: передать в час дня меморандум. А насчет объявления войны ничего нет. Пейдж явно фантазирует.
– Точное указание часа вручения меморандума, – заговорил Камберленд, означает… знаете что? Что в этот момент японцы начнут военные действия.
– Войны всегда начинаются в воскресные утра, – торжественно проговорил Пейдж.
– Как же они начнут военные действия здесь? – развел руками Гейша. Адмирал Номура и его подчиненные выедут на лодках в Тайдл-бассейн и, гаркнув «банзай», дадут залп по Белому дому? Так?
Уайт хлопнул ладонью по телеграммам:
– Все ясно. В тот момент, когда в Вашингтоне будет ровно час дня, они нападут где-нибудь. Но где?
Пейдж открыл атлас и нашел карту поясного времени.