Роман Ким – По прочтении сжечь (страница 20)
Письмо Марико встревожило Уайта. Она сообщила, что Акино встретил ее на улице и сказал, что тот женьшень, который она недавно дала одной знакомой японке, оказался ядовитым – японка умерла по возвращении на родину. Если японская полиция известит об этом американскую, могут возникнуть большие неприятности. Марико купила женьшень в аптеке корейца, но к ответственности могут привлечь не только аптекаря, но и ее. Акино прозрачно намекнул, что это дело он может уладить. Зато она в свою очередь должна помочь ему, когда это понадобится. Поведение Акино кажется ей странным.
Марико просила дать совет. Уайт показал письмо Донахью. Тот заявил:
– Явный шантаж, готовит вербовку. Твоя красотка в опасности. Если только не врет.
– Что же ей посоветовать? Только не шути, дело серьезное.
Подумав немного, Донахью ответил:
– Я хорошо знаю начальника морской контрразведки в Пёрл-Харборе капитана второго ранга Уолша. Могу радиотелефонировать ему, чтобы он попросил Эф-Би-Ай взять этого японца под наблюдение.
– Но тогда и за ней начнут следить. Нельзя ли сделать так, чтобы она осталась в стороне?
– Я попрошу Уолша действовать самым деликатным образом. Так, чтобы твоя косоглазенькая наяда ничего не заметила. – Донахью пристально посмотрел на Уайта. – А ты не думаешь, что это начало комбинации против тебя?
– Против меня?
– Может быть, она хочет втянуть тебя в эту историю?
– Какая чепуха! Я за нее ручаюсь.
– Никогда нельзя ручаться за женщин, а тем более за азиаток. Я боюсь, что она – японская Мата Хари.
Уайт рассердился:
– Я жалею, что показал тебе письмо. Обратился к тебе, как к другу, а ты…
– Ну ладно, не кипятись. – Донахью погладил Уайта по спине. – Будем считать, что она чиста, как белая лилия, и не имеет пока отношения к японской разведке. Я сейчас позвоню Уолшу и попрошу взять ее под защиту. Как ее зовут? Я плохо запоминаю их дурацкие имена.
– Хаями Марико.
Донахью пошевелил губами и кивнул головой:
– Постараюсь запомнить.
Вечером того же дня через Т-бюро прошла телеграмма из Токио, адресованная генеральному консулу в Гонконге.
Телеграмму перевел Пейдж. Проверив ее и поставив в углу свои инициалы, Уайт сказал Пейджу:
– Донахью нет, его куда-то вызвали вместе с Макколла. Иди с этой «магией» прямо к Уилкинсону. Пусть включит ее в экстренную сводку.
Пейдж сел за свой стол и стал перекладывать словари и справочники. Потом снял очки и смущенно буркнул:
– Иди сам, Ник. Не люблю ходить к нашему боссу. Чувствую себя кроликом перед гремучей змеей.
Уайт укоризненно покачал головой:
– Мне рассказывали, как ты провел одно дело в Кантоне под видом контрабандиста. Японцы тогда могли преспокойно пристрелить тебя, но ты не струсил. А тут боишься?
Пейдж молча пожал плечами. В это время явился Гейша. Он принес самую свежую «магию» из дешифровального сектора. Макколла приказал перевести ее вне очереди.
– А почему Макколла считает, что она такая экстренная? – сердито спросил Пейдж. – Он же не знает японский.
– Я перевел ему несколько последних слов, – признался Гейша. – В конце сказано: «сверхэкстренное извещение».
– Наверное, опять напутал, – процедил сквозь зубы Пейдж.
Гейша провел пальцем по животу – сперва горизонтально, потом по вертикали.
– Клянусь самурайской честью: не напутал.
Уайт перевел телеграмму сам. Он провозился с ней долго, потому что в тексте были искажения – надо было переводить очень осторожно. Закончив перевод, Уайт приоткрыл окно и с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Шел дождь, уже начинало темнеть. Пока Пейдж перепечатывал начисто перевод телеграммы, Уайт стоял у окна и смотрел на белую стену морского госпиталя на той стороне улицы. Из-за стены торчали голые деревья.
– Безобразие, – прошипел Пейдж. – Телеграмма от восемнадцатого ноября, а ребята Сэффорда расшифровали ее только сегодня.
– У армейцев еще хуже, – сказал Гейша. – Полковник Сатлер совсем растерялся. У них столько накопилось… Возятся еще с октябрьскими.
– Потому что расшифровывают все подряд, – заметил Пейдж. – Надо же делать отбор – пропускать в первую очередь наиболее важные, а сводки о китайских фронтах, присылаемые из Токио, и отчеты о банкетных расходах можно откладывать пока в сторону.
Гейша развел руками:
– Тогда я должен сидеть там с утра до вечера и заниматься сортировкой «магии».
Он взял у Пейджа перепечатанный текст, пробежал его глазами и зачмокал губами:
– Потрясающая штука! Наверху обалдеют от восторга.
Текст телеграммы был таким.
Этот сигнал будет дан в середине и в конце прогноза погоды, передаваемого по коротковолновому радио. Фраза будет повторена дважды. Услышав эту радиопередачу, вы должны немедленно уничтожить шифры и прочие документы. Сообщение держать в строжайшем секрете. Передаем в порядке сверхэкстренного извещения.»
– Под «возникновением чрезвычайной ситуации», – сказал Уайт, – надо понимать внезапное нападение Японии на одну из трех стран – Америку, Россию или Англию. В этом случае у японцев не будет времени зашифровывать радиограмму. Из Токио просто дадут сигнал под видом сводки погоды. Такой сигнал можно будет принять по радиоприемнику.
– Теперь нас заставят следить за всеми японскими коротковолновыми передачами. Совсем погибнем, – вздохнул Пейдж.
– Нет, это не наше дело. Этим займется наша радиоразведка. – Уайт кивнул Гейше. – Возьмите у Пейджа «магию», посланную в Гонолулу, и эту и бегите к Уилкинсону. Обе «магии» ему понравятся, особенно насчет сигнала.
– Пахнет войной… Густо пахнет, – Гейша шмыгнул носом и выбежал из комнаты.
Как и следовало ожидать, «магия» о сигнале нападения произвела большой эффект. Вскоре пришел Донахью, он широко улыбался:
– Спасибо, дорогие профессора, за великолепную штучку. Наверху поднялся тарарам. Гейша носится с таким видом, как будто он выкрал «магию» из кармана японского премьер-министра. Ну как, Никки? Твое мнение?
– Я думаю, – медленно произнес Уайт, – что обе «магии» связаны друг с другом и что скоро последует сигнал.
– Правильно, – согласился Донахью. – Будет сигнал «северный ветер». Нападут на русских, чтобы добить их.
– Немцы застряли под Москвой, – сказал Уайт. – Выдохлись. Неизвестно, что будет дальше.
Донахью уверенным тоном произнес:
– Немцы сейчас проводят перегруппировку своих сил, подтягивают резервы и на днях начнут генеральный штурм большевистской столицы. И над Кремлем поднимется флаг со свастикой.
– Ты, как попугай, повторяешь нацистские реляции, – сказал Уайт.
Донахью протянул руку:
– Давай пари. Я ставлю на «северный ветер», ты – на «восточный», Проиграешь наверняка.
Уайт покачал головой: