Роман Ким – По прочтении сжечь (страница 22)
Вскоре явился Донахью – прямо с теннисного корта, с ракеткой в чехле. Он бегло прочитал сводку и почесал подбородок.
– Как видишь, разрыв близок, – сказал Уайт.
– Судя по телефонному разговору Курусу – Ямамото, они не хотят прекращать переговоров, – сказал Донахью. – Тут же написано черным по белому: «Насчет свадьбы не прекращайте разговоров».
– Но в «магии» от двадцать восьмого говорится, что «фактически переговоры будут закончены».
Донахью поморщился:
– Почему ты истолковываешь текст так предвзято? Здесь сказано, что через несколько дней из Токио будет прислана телеграмма с изложением позиции Японии, и на этом данная стадия переговоров будет закончена. Мы дадим ответ, и снова начнутся переговоры, но уже на другой основе. Токио лихорадочно ищет почву для компромисса. Вчера ночью Номура беседовал с патером Драутом, потом с министром почт Уокером. И тому и другому он заявил, что будет продолжать встречи с Хэллом.
– И кончится это тем, что они бабахнут нас по башке, – сказал Уайт.
– По базе тихоокеанского флота, – уточнил Пейдж.
Донахью взмахнул ракеткой:
– У вас какие-то чугунные головы. Мне надоело твердить вам одно и то же. Японцы не смогут напасть на Пёрл-Харбор, потому что там только тридцать футов глубины. Следовательно, торпедная атака исключается, а без торпед нет смысла нападать на линкоры.
Пейдж возразил:
– Англичане сбрасывали торпеды на полигоне глубиной в сорок футов, а это почти столько же, сколько в Пёрл-Харборе.
– Сообщение об этих испытаниях мы получили только от агентов, – сказал Донахью, – подтверждений не было. На наш официальный запрос английское командование не дало вразумительного ответа.
Донахью взял папку с телеграммами для сводки. Уайт показал на «магию», лежащую на столе:
– А эту возьмешь? Адресована генконсулу в Гонолулу.
– Она не войдет в сводку.
– Почему? Очень интересная.
Донахью махнул рукой и ушел. Уайт взял телеграмму со стола и пошел за ним. Он открыл дверь кабинета Уилкинсона. Тот сидел в кресле и читал газеты.
– Что у вас? – спросил Уилкинсон, подняв очки на лоб.
– Донахью не пожелал взять для сводки эту «магию». Она представляет первостепенный интерес.
Уайт положил перед начальником телеграмму.
Уилкинсон прочитал телеграмму и положил ее на стол:
– Ничего экстраординарного. Такие задания посылаются многим японским консулам, находящимся около военных гаваней.
Уайт подошел вплотную к столу Уилкинсона и наклонился вперед:
– Эта «магия» говорит о том, что японцы готовятся к нападению на Гавайи. Надо немедленно известить адмирала Киммела и генерала Шорта, чтобы были наготове.
– Мы послали позавчера им телеграмму о том, что японцы могут начать военные действия против Филиппин, Таиланда, Борнео и на перешейке Кра. Можете не волноваться. – На благообразном лице Уилкинсона появилась улыбка. – Мы не спим. А вам надо пойти поспать. У вас очень утомленный вид, Уайт.
Уайт повысил голос:
– При чем тут Борнео и Кра? Речь идет о Пёрл-Харборе!
Уилкинсон слегка поднял брови и откинулся в кресле. Потом спустил со лба очки и с любопытством уставился на подчиненного.
– Мне кажется, я сам знаю, что надо делать, – произнес он подчеркнуто спокойно. – И знаю, кому нужно посылать телеграммы.
Уайт крикнул:
– Нет, не знаете! Вы ничего не видите! Или видите, но ничего не делаете…
В кабинет вошел Донахью. Он схватил Уайта под руку и зашептал в ухо:
– Успокойся, Никки, считай до двадцати. Успокойся, ради бога.
Уилкинсон снова поднял очки на лоб и сложил руки на животе.
– Уайт, вы переутомились, я понимаю вас, – он сочувственно кивнул головой, – сдали нервы. Держите себя в руках и не устраивайте припадков в служебное время. Сходите к невропатологу. Мы следим за японским флотом. Наша радиоразведка уже заметила, что возрастает концентрация сил японского флота, они вовсю ведут ложный радиообмен, чтобы сбить нас с толку. Мы также обнаружили скопление самолетов на Формозе и перемещение авиации к югу от Японии. Мы вполне допускаем возможность нападения Японии на Филиппины и на английские или голландские владения. Но… японцы могут наброситься и на других. И вы знаете на кого. И эту альтернативу, весьма вероятную, мы, разведчики, не вправе сбрасывать со счетов.
Донахью погладил Уайта по плечу.
– Ты совсем издергался, Никки, и выбился из сил. Ходи со мной по утрам в манеж. – Он повернулся к Уилкинсону. – Получены сведения о том, что японцы уже утвердили план военной администрации в Сибири и сейчас в Токио идет тайная мобилизация всех переводчиков-россиеведов.
Уайт с трудом произнес:
– Простите… Я позволил себе…
Уилкинсон молча пожал плечами и обратился к Донахью:
– Вчера Дайана потащила меня в Национальную галерею. Я собирался туда уже несколько лет, но никак не удавалось. Я не знал, что там есть Утрилло, две замечательные вещи… парижские переулки. Видел?
– Мне недавно сказали об этом, – ответил Донахью. – Непременно схожу. Любопытная судьба у этого замечательного мастера. Пока был пьяницей и бродягой…
– Это был Верлен от живописи, – заметил Уилкинсон.
– Вот именно, он был форменным пропойцей, в пьяном виде делал потрясающие шедевры и прославился на весь мир. А с тех пор как его прибрала к рукам богатая вдова и поселила в шикарном доме, он перестал писать. Говорят, теперь он только молится и пьет лимонад. Утрилло, увы, кончился.
Уилкинсон покачал головой:
– Жаль. Я очень люблю одну его картину. Написана, кажется, в тринадцатом году. Это – деревенская церковка с часами на башне. Изумительная серо-зеленая гамма.
Уайт вышел из кабинета и столкнулся у входа в бюро с Шривером.
– Энди! – воскликнул Уайт. – Как дела?
Шривер заметно осунулся, виски у него стали совсем белыми.
– Уилкинсон не хочет пускать меня обратно в бюро. Спасибо Донахью, устроил в контрразведку в Пёрл-Харборе. Буду помогать Уолшу. Контр-адмирал Тернер сказал мне: «Вы едете в самое безопасное место в мире».
За его спиной показалась голова Пейджа:
– А вы, Энди, тоже считаете Пёрл-Харбор безопасным местом?
Шривер засмеялся:
– Нет, не считаю. Я знаю, что японские адмиралы умеют выбирать места для ударов.
– А у нас наверху не понимают этого, – сказал Пейдж.
Уайт протяжно вздохнул.
– Такое впечатление, – произнес он глухим голосом, – как будто японцы изобрели страшное оружие. Направляют из Токио через весь океан невидимые лучи на наших начальников и усыпляют их мозги.
Кита получил условную телеграмму, означавшую, что 29 ноября прибудет тайный дипкурьер, с которым надо встретиться на пароходе.
По расписанию пароход «Акаси-мару» должен был прибыть в Гонолулу в девять часов утра – он шел из Кобе в Мексику, с заходом на Гавайи. Но пароход опоздал из-за шторма на три с лишним часа.