Роман Канушкин – Телефонист (страница 54)
– Да, наверное… Знаете, мы уже вроде как и не особо скрываем. Поздновато для этого. Но здесь Ольге решать, когда… Подумали всё-таки дать мне закончить книгу. Возможно, это было ошибочное решение. Теперь, когда вы ознакомились с текстом, мне надо много всего вам рассказать. Но прежде всего… Ольга уверена, что за ней следят.
– Вот как? – Сухов вскинул брови.
– Вероятно, – неопределённо допустил Форель. – А вероятно, и нет. И вряд ли это относится к нашему делу.
Сухов бросил на него короткий пристальный взгляд.
– Допустим. Но, похоже, вы умеете наживать могущественных врагов, – посетовал он.
– Никто не собирался никого наживать, – их хозяин вздохнул. – Никто вообще ничего не собирался… Так случилось. И теперь мне надо поберечь её.
– Мы, уж простите, проверили весь ваш, так сказать, ближний круг. Кое у кого весьма могут быть мотивы. И Кирилл Сергеевич Орлов тут первый.
– Сухов, вы серьёзно? Кирилл Сергеевич Орлов, – повторил он с нажимом, – был бы последним в моём списке подозреваемых. Чего улыбаетесь? И вы, Ванга… Правда! И это не игра в благородство. Сам об этом писал. «Танцующие» – прежде всего, роман о ревности, хотя критики сочли по-другому. За любовью – неизбежность смерти. Тоже допустимая трактовка. Горение, так сказать… К тому, что ревность может толкать людей на чудовищные вещи, но она не превращает их в серийных убийц.
– Если речь не идёт об имитации, – быстро проговорил Сухов; опять хотелось пить. – В противном случае, рассматривать любые мотивы у вашего ближнего круга вообще бессмысленно.
– Сенатор Орлов отрубает девушке голову и доводит неверную жену с полюбовником до сумасшествия?! Вместо того чтобы просто и прямо разобраться со мной, – с восхищением воскликнул Форель. – Сухов, да это вам впору книги писать! Любовные романы… Может, забабахаем чего на пару?!
Сухов посмотрел на него в удивлении.
Форель прямо развеселился:
– Название уже есть: «Крутая месть!». Рогатый олигарх настолько съехал с катушек, что решил не идти по пути Отелло, а всех подставить. А заодно объяснил себе, бедняжке, почему он маньяк-серийник!
Ванга всё-таки прыснула. Сухов улыбнулся и заметил:
– Если бы вы знали, какие странные сюжеты откапываются иногда в нашей текучке. Какие преступления совершаются порой в реальной жизни, – он постучал пальцем по мягкому подлокотнику своего кресла. – Хотя по большей части всё значительно проще. Здесь вы правы.
– Ладно. В любом случае я бы хотел попросить вас оградить Ольгу от всей этой ненормальной истории. По возможности. И так с лихвой всего.
Он поднялся на ноги и забрал у них свою рукопись.
– Ванга, ещё кофе?
– Да, пожалуйста.
– Сухов?
– Воды…
Он вернулся совсем скоро. С подносом. И они даже ещё не успели разобрать своё угощение, когда он весело заявил:
– Ну, а теперь слушайте, как пишутся романы! Никогда бы не подумал, что буду обсуждать это с ментом…
– Похмельным вдобавок, – вздохнул Сухов.
– Ага, – он посмотрел на Вангу, подумал и добавил: – И с Шамаханской царицей, видящей в чёрных зеркалах.
– И Ольга до сих пор уверена, что тогда в доме кто-то был, – заканчивал Форель. – Ночной визит в горный дом… Хотя я ничего не нашёл. И ещё эти следы на снегу в одном направлении.
– Да уж, безобидная детская шалость, – неуверенно заметила Ванга.
– Ну вот, теперь, когда вам всё известно, мы всё прояснили, так сказать, в обоюдном порядке, ответьте мне на один вопрос, – попросил писатель. – Что мы будем делать, мы все, если совпадение случится ещё раз? Куда нам с этим бежать?!
Ванга почувствовала нечто вроде дежавю: некоторое время назад они с Суховым обменялись примерно таким же вопросом.
– У меня нет ответа, – серьёзно сказал Сухов. – Но придётся найти.
– Даже если ваши коллеги сейчас и обнаружат какие-то жучки в моём кабинете…
– И говорите, что в вашей уборщице, в этой Мадам, вы уверены, как в самом себе?
– Сухов, поверьте, насчёт подозрительности – я ещё больший, чем вы, параноик. Да, уверен. Потом, кабинет убирают только в моём личном присутствии… Тем более, женщина, которая её сейчас замещает. Сухов, не сходится – это ведь очевидно.
– Я только пытаюсь рассмотреть все возможности. Да, не сходится.
– Даже одновременность объяснить сложно. Но ваша резиновая дура… Получается, он начал раньше, чем я.
– Не знаю… Гипноз, – пробурчал Сухов. – Не знаю.
– Ну кто меня, Ольга загипнотизировала? Мадам? Слушатели на лекции?! Сухов, нет таких гипнотизёров. А то я снова посоветую вам писать роман про психопатов.
– Ой, хлопотно, – отмахнулся Сухов. – Я уж лучше половлю преступников.
Они уже пили пиво. Форель оказался гостеприимным хозяином, тем более, для холостяка-затворника. Он заявил, что больше не может наблюдать за муками на Суховском лице, и притащил упаковку из шести замороженных банок. За время их беседы, которая становилась всё более комфортной для участников, Кирилл уже успел проверить всё в кабинете хозяина – оказалось, чисто, – и он с помощником отбыл на рабочее место. Хотя Кириллу хотелось поболтать с писателем об анонимных сетях, которыми, оказывается, пользовался не только герой книг о Телефонисте, для выкладывания своих роликов в общий доступ, но и сам автор для отправки рукописи.
– А что, вы правда пользовались браузером TOR? – спросила Ванга.
– Только для общего развития, – отмахнулся Форель. – К тому, что Сухову не удастся привлечь меня за то, что шарю по даркнету. Решил посмотреть, как это работает. И Аркаше с USB-флэшки скачал, когда отдавал три первые главы. Закрытая сеть, понимаете ли.
– Как Навальный, – важно заявил Сухов.
– TOR? Тогда уж как Сноуден, – заметила Ванга.
– Ну и как показала вся эта история со Сноуденом, анонимные сети имеют свои пределы анонимности. Всё имеет свои пределы.
– То есть, всё равно, рано или поздно отследить злодея можно? – уточнил Сухов.
– Именно, рано или поздно… Всё, в конечном итоге, сводится к тому, у кого средств больше, кто мощнее. Всё сводится к баблу. Поэтому, в результате, государство, а точнее,
– И ваш Телефонист? – Ванга подняла руку, потерев большим пальцем об указательный.
– О да уж, – согласился писатель. – Могущественный человек. Думаю, очень богат, – и добавил с усмешкой: – Но не Орлов.
Достал ещё одну банку пива, кинул Сухову, тот поймал её, не глядя.
– Гандбол? – похвалил Форель.
– Шахматы, – сказал Сухов. – С психованным соперником. Скажите, а ваш издатель Григорьев ведёт какие-то дела с Ольгой?
– Конечно, – Форель и себе открыл запотевшую банку. – Они выставку готовили совместно. Рекламный бюджет, так сказать. Обожает Аркаша всякие рекламные штучки.
– А-а, – Сухов чуть наклонился в кресле к своим собеседникам. – Они моли быть знакомы прежде? Ольга и Григорьев?
– Ох, – писатель с наигранным осуждением покачал головой. – Сухов, теперь решил нацепить кандалы на бедного Аркашу? Я-то чем вам больше не кандидат? Ревную.
– Просто спросил.
– Нет, повторяю: до вчерашнего дня он не видел рукопись. Он и картин-то толком не видел! Они у Ольги хранились. А вот скажите, Сухов, – глубокомысленно вопросил писатель. – Вот вы вроде хороший человек. Почему вы постоянно пытаетесь всех упечь в каталажку?
– Хрен знает, – удивился Сухов. – Профессиональное проклятье, наверное.
– Вот, как и у меня, – пожаловался Форель.
Они весело посмотрели друг на друга и чокнулись банками.
«Фигня какая-то, – подумала Ванга. – Не хватало им ещё подружиться».
Прекрасный весенний вечер катил к своему завершению. Они засиделись, но хозяин не торопил их. В доме Форели им было хорошо, спокойно и уютно. И казалось даже нелепым, что именно в этом доме родился Телефонист, разгуливающий сейчас за окнами. Только всё труднее Ванге было отделаться от неправильного неприятного холодка в груди. Что плохого в том, что люди наконец решили (или всего лишь могут) подружиться? Почему это ощущение надвигающегося обмана, как расплаты за такие вот минуты покоя?
«Я ведь чего-то не вижу? Ускользает что-то очень важное».
Ванга встала и подошла к окну. Мужчины, занятые оживлённой беседой, даже не заметили этого. Лёгкий ветерок прошуршал по тротуару потерянной кем-то газетой. Спокойный вечер скоро сменит ночь. Но здесь пока тихо, светло. Только неправильный холодок. Это странное беспокойное ощущение, все более смахивающее на надвигающуюся катастрофу.
27. Девушка из хорошей семьи