Роман Канушкин – Телефонист (страница 56)

– Более профессиональные? Сделаны?

– Точно, – удивлённо согласилась она.

– Именно. Сделаны. Хотя хорошо.

– А… почему маскируются-то?

– В смысле?

Теперь и он глядел на неё с любопытством.

– Ох, простите, вы же, вероятно, торопитесь, – спохватилась девушка из хорошей семьи.

– Ну-у, – подумал, и опять эта потрясная улыбка. – Минут пятнадцать всё же есть, наверное. Позволите?

Указал на свободный стул за её столиком.

– Конечно. Присаживайтесь, – наконец широко улыбнулась ему. – Тем более, тут и торт ваш настойчивый.

Положил свой кожаный портфель на колени, потом понял, что вроде как отгородился от неё, поставил рядом. «Застенчивый? – мелькнуло у неё в голове. – Но если только самую малость».

– Торт… – посмотрел на тарелку с лёгким удивлением. – Я слежу за этим автором ещё с «Танцующих на крыше» – мощная вещь. Но и «Звонок» тоже.

– Совсем разные.

– Да, но внутри, в глубине – похожие. Этот Форель… Я, может, скажу сейчас странную вещь, но и то, и то – романы о любви. Он здорово проник в суть женского сердца.

– Ну, в «Танцующих…» ещё – она слегка смутилась.

– Говорю безо всякого пафоса, – только улыбка, в красивых глазах ни капли издёвки. – Он очень тонко и сочувственно понимает женщин. И очень деликатно изучает природу влечения женского тела и женского сердца. Здесь для него нет запретов.

Она усмехнулась. Хотела протестующе, но вышло как будто понадобилась пауза на обдумывание.

Пожиратель торта указал на её сумку, куда недавно отправился роман «Звонок».

– Как ещё понимает! Похлеще этих женских авторесс, у которых вместо… сплошные сопли, короче. А он… не как в известном фильме, а на самом деле понимает, чего хотят женщины. Загадку, поиск… право на эротизм, желание… Право на любовь. Право быть свободной, в конечном итоге! Можно сказать, Форель… он – друг женщин.

Она молчала. Глаза весело заблестели.

– Забавно, снова сказала она с улыбкой. Подумала. Всё же усмехнулась. – Учитывая, что женщин крошат пачками…

– Да, но за что? И главное – кто?! В каком-то глубоком, почти античном смысле можно сказать, что эти романы – аллегория. Триллер – лишь вынужденная, хоть и коммерчески успешная форма.

– Мне, вообще-то, казалось, что в центре серийный маньяк, – напомнила она.

– А знаете почему? – он несколько склонился к ней над столом, но не для того, чтобы говорить тише. – Общество ещё не готово простить женщине ни тайные влечения, ни право быть свободной, а главное – неразгаданность её сердца. Мужское, всё ещё патриархальное, в общем-то, шовинистическое общество. Поэтому – кара! Месть серийного маньяка за нарушение запретов. Всего лишь за поиск себя подлинной. Вдумайтесь: насколько на самом деле больно это общество, если за нарушением его покоя, одряхлевших конвенций и шовинистического порядка следит маньяк?! А?! Так о чём эти книги?!

Она молчала. Смотрела на него со слегка ошарашенной улыбкой. Оказалось, что слушать его хрипловатый голос было приятно.

– Ух-х, – наконец перевела дух. Неожиданно, спорно, но… Никто из этих её факультетских умников не говорил ничего подобного. И мысленно добавила то, что никогда о них не думала: «из этих задротов».

– Он эллинист, Форель, когда описывает природу свободного женского эротизма, которым восхищается. И творит свою метафору. Вынужденная форма…

– Да, – согласилась она, не совсем отдавая себе отчёт, с чем именно. – Он приходил к нам на факультет, читал лекцию.

– Значит, психфак? – брови чуть вскинуты, хмыкнул, но взгляд оставался мягким. – Знаю. Был на его лекции.

– Вот как? Я тоже, – улыбнулась. Лёгкая досада; подумала: «Могли бы уже тогда познакомиться». Спросила: – А вы… как-то связаны с литературой?

Нет, не писатель, она бы знала. Писателей с портфелями «Луи Виттон» в руках можно по пальцам пересчитать. Да еще таких обаятельных. Издатель? Может быть. Или что-то в этом роде. Небрежность и одновременно привычка к дорогим вещам.

– О, нет, к сожалению, – вздохнул он и похлопал по своему портфелю. – Бизнес. Просто интересуюсь.

– Кстати, в изменённых состояниях сознания он тоже неплохо разбирается, – решила продемонстрировать свои познания девушка из хорошей семьи. – Говорю как профессионал.

– Вот видите! Форель – счастливчик. Но так понимать женскую природу – это дар. Позавидуешь. Никому бы не помешало. Мне, например, – добавил он и вдруг тоже слегка смутился. Попытался исправить ситуацию, отделавшись шуткой. – Мог бы знакомиться в барах.

– Да ничего, у вас неплохо получается.

– Я совсем не то имел в виду! – воскликнул он и, защищаясь, поднял руки.

«Он, что, покраснел? Бог мой, какая прелесть: мы говорим шокирующие вещи, но краснеем, когда болтаем банальности… Что за душка!»

– Значит, не будем знакомиться? – насмешливо решила его добить девушка из хорошей семьи. – Я, вообще-то, Татьяна, если передумаете. Фамилию говорить не буду, а то засмеёте. Кстати: Татьяна Ларина – это смешно?

– Безусловно! – он засмеялся, и нить смущения между ними лопнула.

Через пятнадцать минут они разговаривали так, как будто были знакомы всю жизнь.

– Бог мой. Ты же куда-то торопился! – опомнилась девушка из хорошей семьи Татьяна Ларина, как только они решили перейти на «ты». Всё развивалось очень стремительно.

– Ну и ладно, – отмахнулся он, не глядя на часы. – Вот ведь, не хотел идти, значит, не зря… Не такая уж и важная встреча.

Они проболтали два часа. Говорили на самые разные темы, но больше всё же о творчестве Форели. Особенно об этой сцене в первом романе про Телефониста, где на вечеринке все были в карнавальных масках. Все сексуальные партнёры были анонимны. Чем и воспользовался маньяк. Он был прав в своих трактовках, теперь она видела это: нужен был кто-то, кто поменяет привычный угол зрения, и всё сходилось. И с ним было интересно. Чуть пресыщен женским обществом, но очень умело и деликатно скрывает это, скорее, пресыщен банальным женским обществом. Но любопытный, ему всё интересно, и как только натыкался на что-то за рамками банальности, сразу становился открыт. Он и сам был человеком типа Форели – человек широких взглядов, более чем. Никогда бы не подумала, что сможет обсуждать с мужчиной, которого видит первый раз в жизни, вещи, каких не позволяла себе обсуждать даже с ближайшими подругами.

«Где же ты был всё это время, – с весёлой усмешкой подумала она. – Не мог меня раньше найти?»

Он был взрослым мужчиной. И вся эта нелепая возня со сверстниками… И как же ей порой хотелось перестать быть девушкой из хорошей семьи.

Она, Татьяна Ларина, сама вернулась к той сцене из первого романа о Телефонисте. Центральная сцена в «Звонке». Что-то типа карнавала в большом роскошном загородном доме, где все гости были в масках. Анонимны. Свободны реализовывать любые свои желания из области гедонизма. Венецианский карнавал, как это описал автор, для весьма состоятельных людей. Прямо развлечения тайной масонской ложи. Единственным обязательным условием являлась маска. Дальше гости могли предпочесть всё что угодно: от эротических нарядов до костюма Адама и Евы.

– Ну разве это не порнушка? – наигранно возмущалась Татьяна Ларина. Они сидели, низко наклонившись над столиком друг к другу, её щёки слегка раскраснелись. Шоколадный торт так и остался не съеденным.

– Конечно, порнушка! – согласился он. – Вопрос лишь в том, как ты смотришь на вещи. Говорю же, Форель – эллинист. Не порнограф. Вспомни Генри Миллера… Боги древних греков, совокупляясь с разными сущностями, творили этот мир лишь одной только силой эроса. Мы ещё можем помнить этот свободный мир по названиям планет и созвездий.

– Ну это всё понятно…

– Возможно, речь шла об оргии. В «Звонке». Или о свободном, очищенном от любых наслоений – эмоциональных, ментальных – желании. Изначальном, чистом голосе эротики. Но вспомни, даже туда, на карнавал, приходит маньяк. Кара. Смотрю, тебя серьёзно зацепило это, – он рассмеялся. – Анонимный секс.

– Да нет, – отмахнулась она. И посмотрела ему прямо в глаза.

– Что? – с весёлым удивлением спросил он.

Она пожала плечами.

– Так, а ну-ка говори прямо, – улыбнулся ласково и дружески, одобрительно потребовал. – Говори, как есть. Что?! Ну!

– Да так…

Усмехнулся, выпрямился и впервые коснулся её, впервые мягко и нежно взял за руку:

– Хотела бы попробовать? Я правильно понял?

– Нет, конечно! – воскликнула она. – Не знаю…

Отвернулась. Возможно, щёки раскраснелись ещё больше.

– Неожиданно, – произнёс он. Но теперь в его улыбке присутствовало что-то бережное: понимание и поддержка. – Ты совсем молоденькая, и тебе нужен, – он сделал паузу, словно подбирая правильное слово. – Не любовник, да? Что-то другое… Друг?! Вот, наверное, автор?

Она всё же высвободила руку – факультетское кафе, в любой момент здесь мог оказаться кто-то из знакомых.

– Любимый автор у меня уже есть, как ты понял, – заметила она. Всё-таки чуть-чуть смутилась, самую малость. Добавила: – ну… один из.

Он весело смотрел на неё. Кивнул.

– Ну… можешь на меня рассчитывать, – спокойно сообщил. – Дашь мне знать, если захочешь.

Она подняла на него глаза, но он уже завел речь совсем о другом. Словно между ними только что не произошло чего-то экстраординарного. Она и сама уже успокоилась и с интересом слушала дальше. Потом поймала себя на том, что слушает теперь скорее голос, приятный льющийся голос, чем то, о чём он говорит. А потом внезапно перебила его.