Роман Канушкин – Канал имени Москвы (страница 1)
Роман Канушкин
Канал имени Москвы. Том 1
Книга первая
Начало
Глава 1. Белый кролик
Они пересекли канал рано утром восьмого мая, и дул сильный норд-ост. Это было хорошо, потому что остатки тумана, клочьями стелившегося над водой, прибило к правому берегу, и поверхность Волги окончательно расчистилась. Великая русская река разливалась здесь широким Иваньковским водохранилищем и резко поворачивала к Дубне, затем через Кимры к Ярославлю и еще дальше на восток и юго-восток, к живым и призрачным городам, пока не впадала в таинственное Каспийское море, о котором ходило столько слухов, легенд и баек.
Человек в пыльном походном плаще и мягкой шляпе, которую он считал панамой, неслышно усмехнулся и принялся счищать кожуру с яблока. Другая часть волжской воды поднималась здесь по каналу до процветающего Дмитрова и выше, до Яхромы и даже Икши, если створки между шлюзами 5 и 6 все еще были открыты. Человек в пыльном плаще отрезал себе кусок яблока тяжелым складным ножом, чье широкое лезвие было отполировано почти до зеркального блеска. Он устроил себе ложе в тени старого ясеня, склоненного над водой, и с самого рассвета наблюдал за туманом на другом берегу. Еще на нем был надет не менее пыльный камуфляж, а через плечо он перекинул баул из непромокаемой ткани. Надетое же на камуфляж было скрыто под длинным плащом. Прочные кожаные ботинки на вибрамовской подошве выдержат, на его взгляд, еще одну починку, хотя в мире, где такая обувь выпускалась массовым производством, их давно уже определили бы на свалку.
Некоторое время назад, но уже после того, как они пересекли канал, он извлек из своего баула потускневшую латунную трубку с припаянными дужками, через которые был пропущен задубелый кожаный ремешок с множеством бисерин. Эта вышивка напоминала буквы давно утраченного алфавита, а рядом с трубкой к ремешку крепился то ли большой клык, то ли, напротив, небольшой игрушечный костяной бумеранг и кусочек черного пера. Человек в пыльном плаще поднес латунную трубку с того конца, где были две сквозные насечки, к губам и издал тихий, на грани слуха, металлический свист. Противоположный конец трубки был запаян, и к нему крепился резонатор. Затем человек надвинул свою шляпу-панаму на глаза и принялся ждать в тени ясеня.
Ворон, как и всегда, появился внезапно, хотя человек в плаще знал, что при желании смог бы проследить за его полетом. Птица сидела на ближайшей ветке, неподвижно склонив голову, и пристально смотрела на латунный манок. В глубине его круглых глянцевых глаз тускло светился золотой огонек.
– Привет, Мунир, – произнес человек в плаще.
Птица встрепенулась и, перелетев на плечо к человеку, начала переминаться с лапы на лапу. Присутствовала в движениях ворона какая-то веселая деловитость. Человек в плаще всегда подозревал, что у него довольно веселый нрав, если, конечно, у границ, которые ворону приходилось пересекать, вообще действуют подобные категории.
Человек бережно, успокаивая, похлопал птицу, а потом быстрым и точным движением выдернул из-под крыла небольшое перо. Ворон молча перенес экзекуцию. В отличие от многих врановых, собратьев-
Человек в плаще прикрепил к своему латунному манку выдернутое перо, а старое словно само потускнело и отпало. Он снова похлопал птицу, и ворон перешел на вытянутую руку и уселся на кулак. Лапы с острыми когтями были сильными, и человек чуть поморщился – давно ворон не сидел у него на руке. Мунир деликатно ослабил хватку и внимательно посмотрел человеку в глаза. В этих черных глянцевых зеркалах можно было увидеть много всего («Это все из-за тумана», – холодком мелькнула какая-то ненужная назойливая мысль), но человек в пыльном плаще произнес лишь одно слово:
– Пора.
Ворон все еще внимательно смотрел на человека, словно ждал подтверждения, и тогда тот, кивнув, негромко добавил:
– Время пришло.
Словно в ответ птица встрепенулась, в глотке ее родился каркающий звук, и, захлопав крыльями, вспорхнула в воздух. Описав небольшой круг, ворон, не набирая высоты, полетел через реку к противоположному берегу, где туман, сгущающийся в глубине до лиловой мглы, подходил почти к самой воде. Человек в плаще улыбнулся, наблюдая за полетом ворона, он видел, как тот превратился в точку, а потом как точка начала растворяться в мглистой дымчатой завесе.
– Давай, лети, старый друг, – проговорил человек. Чуть поежился, снова вспомнив, как сегодня на рассвете они пересекли канал, и подумал, что, скорее всего, является единственным, кто видел это.
Вскоре точка стала неразличима – туман поглотил ворона. А он все еще стоял и смотрел на мглистую завесу, что клубилась на правом берегу, смотрел на туман, который не был туманом.
Сейчас человек в пыльном плаще отрезал себе кусок яблока и, бросив взгляд на лезвие ножа, снова усмехнулся. Но теперь, наверное, в этой усмешке мелькнуло что-то опасное, и его серые глаза, спрятанные под надвинутой на лоб шляпой, стали на миг очень холодными. Подушечкой большого пальца он отер с лезвия яблочный сок и чуть повернул его, поймав солнечный зайчик. Он их видел уже некоторое время – тех, кто приближался сейчас со спины: отполированное лезвие служило неплохим зеркалом, хоть и искривляло силуэты. Схоронясь в густом кустарнике, они крадучись двигались с разных сторон, пытаясь не производить лишнего шума. Вне всякого сомнения, точкой, где они намеревались встретиться, был старый ясень, под которым сидел человек в плаще.
«Их подослали меня убить? – с некоторой отстраненностью подумал он. И следом мелькнула мысль: – Вряд ли. Тот, кому в мирной Дубне понадобилось меня убить, не стал бы нанимать троих олухов, которые при всем усердии шумят, как торговки на базаре». Однако… Расплывчатые отражения силуэтов в зеркале ножа чуть выросли, и стало возможным получше рассмотреть, с чем они пришли. Всего лишь две биты, наверняка утяжеленные, и – сидящий сейчас под ясенем еле заметно поморщился – допотопная охотничья гладкостволка.
– Ступайте обратно, – не поворачивая головы, сказал человек в пыльном плаще. – Возвращайтесь по домам, если они у вас, конечно, есть.
Фигуры в отражении застыли. Не сразу, а как только до них дошло, что говорят с ними. Потом быстро и нерешительно переглянулись. Даже спиной человек в плаще ощущал их напряженное молчание. «Растерянность, смятение и агрессивность – привычная смесь, – чуть устало подумал он. – И крайне опасная. Как мелкие сварливые собаки, которые со страху могут здорово цапнуть. Трусливые истерики могут наделать много беды». Наконец он услышал:
– Отдай нам оружие. И мы тебя не тронем.
Он вздохнул, и говоривший быстро добавил:
– Шелохнешься – стреляю.
– С чего вы взяли, что у меня есть оружие? – спокойно поинтересовался человек в пыльном плаще.
– Ну… ты ведь…
– Если ты так говоришь, – усмехнулся он. Никто не заметил, как пальцы совершили быстрое круговое движение, и теперь нож плотно лег в его ладонь лезвием.
– А у гидов всегда при себе оружие, – заявил тот, кто стоял за спиной. А потом раздался звук, который ни с чем не спутать, сухой клацающий звук взводимого курка. – Ну, я жду!
– Хорошее ружье, – вдруг похвалил человек в плаще. – Надо же, «Зауэр три кольца». Германское. Два ствола в горизонталь. Двенадцатый калибр. Когда-то стоило целое состояние, а сейчас вещь вполне себе бесполезная.
За спиной молчание. Вся троица на мгновение сбита с толку. В принципе, он мог все сделать быстро. Не оставить им шансов. Они бы даже не успели понять, что уже мертвы. И, возможно, это было бы правильно. С санитарной точки зрения. Только… Только вопрос этот все еще оставался спорным. Старый как мир вопрос цели и средств. Ведь вот как – все рухнуло, а старые вопросы остались. А за спиной шепот, новый голос:
– Как это он узнал? Про ружье?!
– По звуку, – спокойно пояснил человек в пыльном плаще. – Когда твой приятель взводил курок.
Молчание. Все более густое, наэлектризованное. Спросивший про ружье явно не ожидал, что его услышат под ясенем. Снова шепот:
– Говорил же, не стоит с ним связываться! О них такое ходит…
Потом третий, грубый, голос:
– Ладно, кончаем его. Давай! И сами все заберем!
«Вопрос цели и средств… трусливые истерики правда опасны. – Человек в пыльном плаще снова поморщился, а следом опять назойливо мелькнула эта совсем не подходящая ситуации мысль. – Это все из-за тумана».
Третий голос все более входил в раж, обогащаясь интонациями беспощадности:
– Чего с ним цацкаться? Валим его! Если кишка тонка, давай я сделаю. Давай!
Там, за спиной, в зеркале лезвия, происходила сейчас смена лидера. Как это всегда бывает, даже самой маленькой стае требуется вожак, который будет действовать. Если его действия окажутся поспешны, неосмотрительны или глупы, то стая погибнет.
Эта стая доживала сейчас последние мгновения. Хотя ни у кого из них человек в пыльном плаще не собирался отнимать сегодня жизнь. Но они совершили несколько ошибок. Замешкались, передавая ружье, а это целый вагон времени (так говорили в его детстве); не определились сразу, насколько далеко готовы зайти, хотя… Главная ошибка была другой – им вообще не стоило сегодня утром здесь находиться. Ведь лишь в одном они оказались правы – он действительно гид. И если б он был