Роман Канушкин – Канал имени Москвы. Том 2 (страница 26)
– Брат Дамиан… – Голос стал таков, что мурашки пробежали по коже. – Что ж, ты просил помощи мертвых, молодой гид, и ты ее получишь!
Повисло молчание, лишь показалось, что опять стало темнее. Потом хозяин произнес негромко:
– Да и я засиделся здесь без дела, в милом Рождественно.
Повернул голову, пасмурный свет, исходящий от лица старика, сгустился еще больше; он смотрел туда, где за бескрайней далью озер возвышалась невидимая отсюда твердыня – Храм Лабиринта.
– Его намерения скрыты от меня, – задумчиво произнес хозяин. – Лишь сила плывет темная… Древняя. Он намного старше князя Суворова. Я не знаю,
Помолчал, вздрогнул, словно опомнился.
– Но у любого молодца должно быть слабое место. А, как?! – Глаза хитро заблестели, но ненадолго. Вздохнул, произнес с сожалением: – Как найти? Что брат Фекл узнал в Книге? Тайный код… Что ему открылось? Книга бы помогла. Узнаешь, что он, Лабиринт, – отыщешь уязвимое место. Да только тайна брата Фекла у твоего брата.
Последние слова предназначались Хоме, и тот вдруг вскинулся:
– Так вот же! Забыл совсем. – Он даже вскочил, прижимая Книгу к себе, и сконфуженно посмотрел на хозяина. – Вот еще что: Брут мне говорил что-то про седьмого капитана. Чтобы… Чтобы я вам сказал, по-моему.
– Что сказал?
– «Седьмой капитан». – Хома потыкал указательным пальцем в воздух. – Про него. Так и сказал – это очень важно.
– Седьмой? – Хозяин пристально взглянул на Хому. – Ты ничего не путаешь?! Про Бориса и Глеба я могу вам много рассказать. Но седьмой капитан… Даже и не припомню сразу…
– Но понимаете, он, Брутушка мой… Забыл совсем, беспамятный… Он это сказал прямо перед тем, как отключиться. Последнее, что смог. И потом, в бреду… Значит, вправду очень важно. А я… вот…
Суворов нахмурился, перевел взгляд с Брута на Хому.
– Ну чего раскудахтался?! – Протянул к нему руку. – Дай. Не бойся. Дай ее сюда. Книгу.
Хома сглотнул. Нехотя оторвал от груди увесистый том.
– А вы?..
– Смогу ли я ее взять? – холодно усмехнулся Суворов. – Если б я мог так же легко читать твоего брата… Дай. Не все забыто. Кое-что мы еще можем. А вот моим чудо-богатырям доступно гораздо большее.
И он вновь расхохотался, наблюдая, как Хома боязливо положил Книгу на стол и как быстро убрал руки.
Книга раскрылась сама. Пальцы старика почти не касались страниц, а они переворачивались, и лишь легкий ветерок гулял над ними.
– Ну да, все правильно. – Рука хозяина повисла над толстым фолиантом, и бег страниц прекратился. – Капитан Александр. Вот список всех капитанов – он под седьмым номером. Только это мне ни о чем не говорит.
– Ну как же? – жалобно пролепетал Хома. – Брут не мог напутать.
– Я об этом и не говорю. Капитан Александр… Просто особых заслуг за ним нет. Может, скромный был… Хотя он в числе Девяти и, конечно же, был храбрецом. Ну да, нелюдим. Дружил только с Борисом и Глебом.
Еще раз прошелестел ветерок, и несколько страниц перевернулось.
– Капитаны его, конечно, уважали. Был он добрым и отважным в бою. Это вот здесь… За доброту и вроде как в шутку прозвали его меж собой «капитаном Сашей». Но… ведь речь идет про
Книга внезапно схлопнулась и раскрылась ближе к концу.
– Ну вот, а здесь о гибели капитанов. – Указательный палец Суворова побежал по тексту. – Погиб одним из первых, сражался доблестно. Вот тут целая песнь. Но повторяю, мне это ни о чем не говорит.
Хома понуро опустил голову, что-то пробубнил себе под нос. Аква крепко сжала руку Федора, и тогда тот вдруг очень тихо позвал хозяина:
– Александр Васильевич, простите покорно, ведь говорю, о чем не знаю. Хотел спросить…
Старик печально посмотрел на Федора, и столь же печальная улыбка скривила линию его рта.
– «Да» на оба твои вопроса, – кивнул он. – Думаю, девочка права: Лабиринт не выпустит ее. Не выпустит… э-э-э… – Федор еле заметно дернул головой, – Еву. И время на исходе.
Аква всхлипнула, вид у нее был очень несчастный. Потом в глазах вдруг родился дерзкий огонек.
– А вы знаете причину, по которой капитан Лев… – голос осекся, – ушел в Лабиринт?
– Да. В общем и целом мне известно, – почему-то несколько холодно подтвердил Суворов.
– А вы… – Аква отодвинулась от Федора, пристально глядя на хозяина, щеки ее побледнели. – А вы виделись с Борисом и Глебом после… ну… после смерти? Может, у них спросить? Ну вот… как брат Фекл…
– Нет, девочка. – Хозяин предостерегающе поднял руку, и всем показалось, что здесь, над солнечной лужайкой, опять повис пронизывающий холод, а чудо-богатыри сделались грозным воинством псов-оборотней. – Они находятся в другом месте. В том, что сами выбрали. – Голос прозвучал как далекий гром. – По причинам, которые не относятся к нашему разговору. И лучше тебе это запомнить. Нет, после их смерти я их больше никогда не видел.
– Простите, – растерянно пролепетала Аква.
Но холод уже стал развеиваться. Постепенно лицо старика сделалось прежним. Через пару секунд он совсем по-другому посмотрел на девочку и мягко ей улыбнулся.
– Подул свежий ветерок и разогнал мрачные тучки? Да?! Улыбнись! Не обращай внимания на причуды стариков.
Аква порывалась было что-то сказать, но хозяин уже смотрел в другую сторону, видимо, сегодня Храм Лабиринта как магнитом притягивал его взор.
– Ты считаешь, что там нет места, которое вас связывает, молодой гид, – произнес он. – Возможно, ты прав, а может, чего-то не знаешь. Чего-то не учел. Но вспомнить ли надобно или постараться узреть грядущее – тут старик Суворов тебе не помощник. Скажу только, что, пока он спал, Лабиринт, мои псы-оборотни бегали там и кое-что видели. Расскажут – может, оно и пойдет тебе на пользу.
Замолчал, глядя в невидимую даль. Произнес очень тихо:
– Там очень много
Затем посмотрел на двух братьев-воришек, лицо Брута теперь казалось фарфоровой белизны.
– Значит, подставили вас монахи? – с усмешкой заключил хозяин. – Ждут с Книгой?
Еще немного помолчал. Задумчиво, ни к кому не обращаясь, протянул:
– Что ж, это не так плохо… Вовсе не плохо!
Перевел взгляд с одного брата на другого, будто что-то взвешивая в уме, внимательно посмотрел на Хому и спросил строго:
– Так ты уверен, что вас действительно никто не видел? И не сможет опознать? Коллекционер, монахи?
Хома растерянно уставился на старика, явно вновь перепугавшись, потом сообразил, о чем его спрашивают, закивал:
– Обижаешь, добрый хозяин. Нас, конечно, провели, но мы профессионалы! Никто не опознает, уж за это я ручаюсь.
– Профессионалы?! Ну-ну… – Суворов удивленно улыбнулся воришке. А затем поинтересовался у Федора: – Скажи, молодой гид, слышал ли ты о троянском коне? Полезная штука в искусстве войны, признаюсь тебе. И князь-фельдмаршал Суворов не раз ее применял.
Федор ответил ему непонимающим взглядом, затем усмехнулся и посмотрел на Книгу.
– Смотрю, догадался? – В глазах старика наконец опять заплясали хитрые огоньки. – Да, я об этом.
Он круто развернулся к своим чудо-богатырям, запахивая плащ.
– Никогда Суворов не избегал драки. – В голосе неожиданно зазвучала лихая радость, давно забытый задор. – Я Его отвлеку, но момент будет короткий. Жди от старика полевую почту, молодой гид. Везде!
В ответ на удивленный вопрос в глазах Федора старик пояснил:
– В разное время… Их было четверо. Война, знаешь ли, забирает всех без разбора. Особенно тех, кто тебе дорог. – Обратился к Хоме: – Можешь ли ты помочь своему брату? Сколько это обычно длится?
– Так вот же… из-за проклятущего яда перемена пошла… – начал было Хома.
– Сколько?!
– Может, день, а может, два. А может, и несколько часов. Есть один отвар…
– Хорошо, получишь все необходимое. Всем за работу!
И весь военный лагерь пришел в движение. А хозяин, фельдмаршал Суворов, князь-призрак, уже не оборачиваясь к Федору, тихо произнес:
– А тебе пора собираться, молодой гид. Молодец, что не спросил, почему тебя так зову. Но не только от Харона слышал о тебе. Тайный слух плывет по каналу, да не всем ушам слышать надобно. Скажу только, что прощен ты. И это все мои слова, дальше молчание – золото. Пора, молодой гид! Что-то мне подсказывает, что ты больше никогда не вернешься в Рождественно.
К концу этого дня необычное легкое суденышко о двух корпусах причалило к дому коллекционера, больше известного как брат Зосима. В лодке находились двое не менее странных гребцов. От причала до дома прибывших, опасливо косящихся по сторонам, сопроводили молчаливые люди в желтых повязках.