Роман Канушкин – Канал имени Москвы. Том 2 (страница 13)
– Братец, пожалуйста, перестань. Не расстраивай меня еще больше.
– Ты не понимаешь! Эта Книга – она совсем другое…
– Совсем другое?! Это яд в тебе все еще говорит.
– Нет. Другое… Я теперь знаю истину.
Хома сглотнул. Брут повертел Книгой в руках.
– Что ты знаешь? – хрипло спросил Хома.
– Истину.
Хома захлопал глазами. Потом выдавил из себя:
– Ты болен, Брут.
И замолчал.
– Да нет же… – Брут посмотрел на него удивленно и вдруг расхохотался. Взгляд его был совершенно ясным. – Не в этом смысле. Не с большой буквы. Не псих я, не бойся. Ты бы видел себя! Просто понял как и что. Он сумел.
– Брут, порой ты меня убиваешь.
– Я видел его глазами. И это все еще происходит. Иногда… И теперь я просто обязан, пойми. А тебе нечего за меня переживать. Ну что за унылый вид?
Хома помялся. Наконец спросил:
– Скажи, это все из-за этой принцессы, да? Ты
– При чем тут?..
– Ты говорил про нее. Не раз.
– Аква – никакая не принцесса. Просто она совсем ребенок. И…
Хома грустно усмехнулся:
– Она дочь капитана Льва. Наследница. Когда-то это называлось «принцессой». Он показал тебе ее, да?
– Да, – просто согласился Брут. – Она напугана. И ей не к кому идти. Брат Фекл опасается… Прости, просто он все еще у меня в голове. …опасался, что ей могут причинить вред. Даже убить. Но показал он мне не только это.
Хома все больше темнел лицом. То сокровенное, что тайно жило в Бруте, конечно, выручило их. Как случалось уже не раз. Но сейчас Хома отдал бы все на свете, чтобы младший братишка родился нормальным. Чтобы не встречался им на пути добрейший и прозорливый монах брат Фекл. А главное, чтобы никогда не было этой проклятой книги.
– Какие твои предложения? – вяло поинтересовался Хома. – Если мы от нее не избавляемся и нас поймают, то…
– Нас не поймают. Нам теперь в другую сторону. Люди там не ходят.
– Что ты хочешь сказать? – Неожиданно голос Хомы сделался сиплым, словно подсел.
– Я почти расшифровал Книгу, но… Нам туда. – Брут неопределенно махнул рукой. Однако и у него щеки побледнели, когда, отворачиваясь, чтобы не смотреть брату в глаза, он быстро добавил: – В Рождественно.
– В Ро-жж… же… – Челюсти Хомы клацнули. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле. Да и к чему тут разговоры. Брут не хуже Хомы знал, кто там теперь поселился. В третий раз за сегодняшнее утро Хома решил, что проклятая книга все-таки сделала свое дело. И его единственный братец Брут неизлечимо болен.
– С того момента, как я села в эту самую лодку, ни на минуту не останавливалась, – повторила девочка.
– И за воротами не ждала?
– Некогда мне было прохлаждаться.
– Но ведь я видел… Впервые обнаружил твою лодку еще засветло и не дольше, чем в часе-полутора ходу отсюда.
– Говорю же, Лабиринт. Ты не знаешь, что видел.
– Тебя! И плыла ты в мою сторону…
Федор недоверчиво смотрел на нее. Только что она рассказала ему какую-то ненормальную жуткую сказку, наподобие тех страшилок, что ходили по каналу, пока он еще жил в Дубне. Проблема в том, что в основе всех тех баек и легенд всегда присутствовали отблески правды. Искаженной, прикрытой домыслами спасительного, хоть и жутковатого, волшебства. Чего же ему ждать? Что еще мог рассказать ребенок? То знание о непонятном и страшном мире, которое воспринял в форме сказки. В свое время он и сам приложил к этому руку – орден гидов умел хранить некоторые неудобные тайны.
– Ты действительно видел, как я плыла по Лабиринту, – согласилась девочка, – но расстояние оценил неверно. Намного больше было. Да и не твоя вина… Скорее всего, ты заметил самое начало моего пути, а потом уснул. Сам же сказал, светло было.
– А приплыла ты из Пирогово, – уточнил Федор.
– Все верно.
Он обдумал услышанное.
– Хм, сейчас ночь. Но когда рассветет, на той стороне будут густые древние леса, укрытые туманом.
– Знаю. – Она как-то безрадостно улыбнулась, и Федор снова подумал, что ей пришлось повзрослеть до срока. – Даже знаю, что живет в тех лесах.
– Озера поворачивают, канал несколько раз меняет свое направление. Но даже если его распрямить, найти бесстрашных дровосеков и вырубить лес, – Федор пытался говорить шутливо, только давалось это все сложнее, – и даже если уйдет туман, понадобится зрение орла, чтобы увидеть отсюда Пирогово.
– Конечно, если смотреть по-привычному… – пробурчала она. – Тебе просто сложно поверить. Но как поверишь, сразу поймешь.
– Что?
– Лабиринт. Иногда можно увидеть очень далекое, как сквозь прозрачные стены. И часто скрыто то, что у тебя прямо под носом. Пока не наткнешься на него. И тогда может быть поздно. И этим пользуются наши.
– Поздно?
Она кивнула.
– Говорю же, без лоцманов чужакам не пройти Лабиринта. – Девочка говорила тихо. Начался рассвет, и стало видно, насколько она на самом деле измотана. – Здесь всегда так было. Это как в книжках… Ну знаешь, когда делают лабиринты из живых кустов? Или которые строили в Древнем мире. Только этот наоборот – он на самом деле. И, – развела руками по сторонам, – он здесь везде, вокруг.
Федор молча смотрел на нее. Он все еще не мог побороть скепсиса.
– И только лоцманы знают дорогу, – сказал Федор. – Они что-то особенное?
– Нет. Самые обычные, – пожала плечами. – Местные. Просто все наши, местные, в отличие от чужаков, знают и видят единственный путь по Лабиринту. За это и требуют платить ясак. А так заблудишься. Те, кто решает на свой страх и риск, никогда больше не возвращаются. Заблудился – пропал. Лодки теряются. Лабиринт забрал их всех и еще никого не отпустил.
«Не совсем так», – подумал Федор.
– И поэтому ты приплыла за мной? – улыбнулся он. – Решила, что я тоже умею делать Лабиринты?
– Не «тоже». Ты невнимательно слушал. Это под силу только особенным.
– Как эти ваши девять капитанов? Или Девять Озерных Святых, я немного запутался…
– Капитаны были героями, но даже они не смогли создать Лабиринт в одиночку. Я ведь говорила! Просто… Просто иногда помогают мертвые, – голос дрогнул, – те, кого любишь… Любил. – Взгляд сделался вымученным. – Каждый из них заплатил очень высокую цену.
Он смотрел на нее с сомнением: «Ты мне только что прочитала курс мифологии Пироговского братства, хотя из рассказанных историй можно выудить полезную информацию, но… Дело ведь не в этом? У тебя что-то случилось, да? Тяжелое? Какая-то потеря? Прежде всего поэтому ты приплыла за мной».
Девочка истолковала его взгляд по-своему.
– Предупреждала же, что сразу не поймешь. Не сразу. Да и не ждала я… Ну хорошо. – Она терпеливо вздохнула. – А попробуй вспомнить, не видел ли ты еще чего-нибудь необычного?
– Более необычного, чем девочка Никак, которая не боится ночного канала?
Она захлопала глазами, но щеки зарделись, и ей не сразу удалось скрыть польщенную улыбку:
– Я серьезно.
«А интересно, чем это может быть? – вдруг подумал Федор. – Если допустить, что она в определенных вещах права, что это он, этот Лабиринт? Какая-то запутанная темная метафора, внушенная верованиями безумных монахов? Природная аномалия? Последствия техногенной катастрофы? Или нечто… – Федор усмехнулся собственному предположению, но еле уловимый холодок в затылке тут же дал о себе знать. – Или какое-то древнее неведомое существо?»
– Ну, если исключить, что там Пустые земли, – начал он, – а на другом берегу туман…
– Я не об этом, не дурочка. Это все знают. А с тобой… ничего странного?
Он посмотрел на нее внимательно. Девочка ответила выжидающим взглядом. Федор сказал: