Роман Канушкин – Канал имени Москвы. Том 2 (страница 11)
Так всегда бывало. Рано или поздно они договаривались. Только Хома знал кое-что про младшего кровного брата: Брут не был слабее, скорее, покладистей. Внутри доброжелательного улыбчивого Брута, что так нравился девкам на ярмарках и не воспринимался всерьез деловыми людьми, скрывался кремень, сталь. Эта обманка, двойное дно, стальной стержень не раз выручали братцев, не говоря о том, что жило внутри Брута тайно. Но с этой книгой все вышло… Тут уж разборками с лихими людишками не ограничится. Хома впервые пожалел, что не послушался младшего брата.
«Выкинуть ее к чертовой матери, – порой думал он, – да и податься куда от греха подальше».
Лодка уткнулась носом в илистый берег.
– Бру-ут.
Его брат и напарник не спал. Хома захлопал глазами, и у него сжалось сердце. Похоже, мерзкая хворь все же доконала младшего. Вокруг были разбросаны какие-то листки, что прихватили с собой из Озерной обители. Брут склонился над книгой и что-то писал, тут же зачеркивая. Лицо его пылало жаром, он ничего не видел и не слышал вокруг себя. Мерзкая ядовитая книга сделала свое дело: похоже, братец Брут свихнулся.
Федор ждал. Его глаза были прикрыты, а указательный палец покоился на спусковом крючке оружия, упрятанного в складках плаща. Он был готов к любому развитию событий и старался не думать, почему неизвестный ночной гость ведет себя настолько странно. Позже. Он подпустит его как можно ближе, застанет врасплох и получит ответы на все вопросы.
Плеска воды за кормой почти не послышалось, когда тот по-кошачьи мягко перепрыгнул в его лодку. Сразу же застыл, в руках фал, чтобы не упустить свое суденышко. Затаился, не нападает. Осторожно кладет смотанную веревку. Пристально глядит на лежащего Федора, словно не зная, как поступать дальше. «Либо делай то, за чем пришел, либо не стоило начинать», – мелькает холодная мысль. Но следом приходит другая: «Я думаю неправильно: он не испугался ночного канала, а сейчас проявил нерешительность? Здесь что-то не так».
И снова на миг всплывает мутный неявный образ: распавшееся русло канала и заградительные ворота, из-за которых прибыл странный визитер, как древние грозные башни, стерегущие неведомые границы. Что происходит?! Федор с неприятным удивлением обнаружил, что понадобилось некоторое усилие, чтобы вернуть прежний контроль.
«Как-то ты и впрямь мелковат для головореза из лихих людишек, что потрошат купцов. Хотя внешность обманчива, и тут не стоит обольщаться».
Еще Федор успел подумать, что и тот видит перед собой совсем зеленого беззащитного юнца. Обманчиво первое впечатление, и никому не стоит обольщаться. Неизвестно, какой монстр может скрываться в милом, внешне беззащитном существе.
Наконец тот, крадучись, двинулся вперед. Стараясь быть бесшумным, подобрался к Федору. Дыхание прерывисто. Склонился над ним. И опять замешкался. Не уловил медленного движения, когда ствол ТТ чуть раздвинул полы плаща. И все же Федор пока ждал. Но вот рука с ножом двинулась к его горлу, через мгновение будет на месте. Ствол еще сместился, нацеленный ровно в голову противника. Теперь жизнь ночного визитера висела на волоске; чтоб перерезать его, оставалось лишь спустить курок. Но… лезвие не ушло в сторону с замахом, не резать, а лишь наметить угрозу. Он не убийца, и только это спасло ему жизнь. Федор открыл глаза.
– Не поранься, – спокойно сказал он.
– Что?! – последовал вскрик. Рука дернулась обратно как ошпаренная, затем с опозданием попыталась вернуться, лезвие заплясало в воздухе.
Только сегодня монстры остались без поживы. Федор сморгнул, изумление даже не успело овладеть им.
– Я буду быстрее, – словно на автомате пояснил он и показал ствол. – Ты уже труп. Поэтому перестань махать своей бирюлькой.
Федор резко поднялся, уселся поудобней и, не глядя на своего противника, мягко спустил курок из боевого положения, поставив оружие на предохранитель. Помолчал. Затем все же коротко вздохнул:
– Ну и что все это значит?
Наконец посмотрел на своего визави. Тот убрал нож, отпрянул и не произносил ни звука. Федору показалось, что он уловил смущение, но, возможно, лишь показалось. Так и не удостоившись ответа, он покивал:
– Хорошо, я скажу. Эм пятьдесят семь. Знаешь, что это?
Тот как в рот воды набрал. Федор покачал пистолет в руке.
– Эм пятьдесят семь значит, что это оружие модернизировано. Видишь рычажок? – сухо поинтересовался он. – Флажковый предохранитель. Блокирует ударно-спусковой механизм. – У Федора слегка дернулась щека. Стоит признать, неожиданный визитер изрядно обескураживал. – В оригинальной конструкции ТТ этого нет. Не вдаваясь в подробности, в числе прочего сводит к минимуму вероятность самопроизвольного выстрела. Оружие старое, иногда такое случается, шептало могло быть изношенным… – Он осуждающе покачал головой и заговорил с нажимом: – Ты понимаешь, о чем я? К чему все это рассказал?! К тому, что тебе очень сильно повезло.
Федор спокойно встал и сделал шаг вперед. Лезвие ножа опять заплясало в воздухе, потом опустилось.
– Уже лучше, – похвалил Федор. – А теперь скажи мне, что юная дама, пусть и переодетая в мужское платье, делает ночью на канале…
Щеки вспыхнули. Смятение, но молчит…
– …где технически неисправное оружие – самая малая из твоих проблем? Что, язык проглотила?!
Нет ответа. Прерывистое дыхание. Взгляд затравленный и яростный одновременно. Взгляд волчонка.
– Я ведь задал вопрос. Или мне пристрелить тебя, как воришку?
Она плотно сжала челюсти. Взгляд стал наливаться свирепостью. Но тут же глаза ушли в пол. Даже не девушка – девчонка. Вырастет красоткой, если не перестанет себя так вести.
– Я не воришка, – сумел разобрать Федор в нечленораздельном бормотании, сдобренном хрипами.
Он посмотрел на нее и довольно жестко произнес:
– Не мямли.
Она вдруг гневно фыркнула, дерзко, даже надменно подняла голову:
– Не воришка! Понял?!
Федор усмехнулся. Покивал.
– Хорошо, давай попробуем сначала, – предложил он. – Зачем пожаловала? Да еще с ножом в зубах. Пиратских книжек начиталась?
Она потупила взор, как-то странно озираясь.
– Как звать-то? – смягчаясь, спросил Федор.
– Никак! – теперь еле уловимый всхлип, который, однако, тут же подавили.
«Этого еще не хватало, – подумал Федор. – Ну да, у нее такой возраст, постоянная перемена настроения».
– Что ж, – он пожал плечами, – интересное имя… Ну и ответь, Никак, чем обязан? Что ты делаешь в моей лодке?
– Все равно не поймешь.
– А ты попробуй.
– За тобой приплыла!
Федор сморгнул:
– Никак… У меня нет времени ни на грубость, ни на глупости.
– Это правда. Но ты не поймешь. Пока не поймешь.
– Ну хорошо, допустим… И зачем ты за мной приплыла?!
– Потому что мне больше некуда идти!
Снова всхлип. Теперь громче. Быстро отвернулась. Ненадолго.
– Потому что видела кое-кого. Но потом поняла, что это не она, а ты.
Он посмотрел на нее с сомнением:
– А по-русски можно?
– Говорю же, пока не поймешь. Ты ведь не местный и не знаешь, как все там за воротами…
Федор попытался обдумать услышанное и понял, что у него не выходит.
– И поэтому ты заявилась с ножом?
Она кивнула. А потом как-то странно посмотрела на Федора – может быть, мелькнувшие детское благоговение и страх ему лишь привиделись.
– Ну не поэтому… А потому, что ты умеешь делать Лабиринты.
– Что я умею делать? – спросил Федор.
– Я знаю, ты не поверишь, но это так.
– Прости, ты сказала «лабиринты»?
Она кивнула.
– О чем ты? – Федор все более пристально разглядывал странную гостью. Он знал лишь нескольких мужчин, которые осмелятся выйти на канал после заката, а тут девчушка, совсем ребенок. Если отбросить предположение, что она не в себе, что пока давалось все сложнее, то у нее должны быть очень веские основания оказаться здесь. Федор вдруг вспомнил симметрично склоненные друг к другу сигнальные дымы на бакенах и с неприятным удивлением почувствовал, что спину и затылок стянула гусиная кожа.
Он нахмурился, а потом, словно отгоняя дурное наваждение, спросил:
– Это что – какая-то игра?