Роман Каграманов – Тайны Лунного зала (страница 18)
– Странно… очень странно, – пробормотал он.
– Что странно?
– Что ты это заметила. Обычно те, кто связан «Антитезой», не видят таких мелочей.
– О чем вы?
– Да… Это будет долгий разговор, Мередит, – сказал он.
– Откуда вы…
– Дай начну, а ты не перебивай. Договорились? – мягко попросил он.
«Верь ему, дорогая», – прозвучал в голове голос Риты. Мария послушалась.
– Твоя мама – великая женщина. Мне жаль, что многое тебе неизвестно о ней. – Астарот говорил неожиданно бережно.
– Вы связаны со светлой кастой? – сорвалось у Марии.
– Тише. Нас могут подслушивать. – Он открыл верхний ящик, достал потертый кожаный блокнот и перьевой ручкой вывел несколько слов.
Она подняла на него ошарашенный взгляд.
– Плохой и хороший полицейский в одном лице, – усмехнулся он. Мария молча смотрела, а в голове ругала Риту: почему она не предупредила? Зачем весь этот театр?
– Рита тут ни при чем, – перехватил мысли Астарот. – Ты кричишь ей в голове так громко, что услышит кто угодно. И да, теперь объясню, почему она боялась твоего визита. Левард может пролезть куда угодно – даже в мой кабинет – через любого, кто сюда войдет. Уверен, он уже бывал здесь.
– Он хочет переманить тебя, – сказала Мария.
– Он беспощаден и остановится только перед Джейсоном Кристофом… Мы заключили сделку, и я получу слишком много, чтобы переходить на его сторону. Думаю, они уже знают об этом и знают о нашем разговоре.
На стене его кабинета висела репродукция картины «Падший ангел» Александра Кабанеля. Он всмотрелся в картину.
– У нас есть лунный камень, Астарот.
– Когда Карл Гинц строил поместье, я убедил построить Лунный зал по определенному плану – свет от ночного светила должен легко проникать в него. Там намного безопаснее, чем где бы то ни было в городе, но и в поместье могут проникнуть темные.
– Портрет Кристины и Доминика… – вспомнила Мария.
– Объятия Каина – знак готовящегося подселения. С помощью детских тел и Цербера начали пропадать архангелы, много лет жившие среди людей. Сейчас души Кристины и Доминика заперты в Чаше Присциллы. Их тела – сосуды для Каина и Авеля. Только ты сможешь выпроводить демонов и вернуть детским душам свой облик. В нужный момент ты это сделаешь. Симонс займется Гримуаром.
– Симонс не человек?
– В отличие от Питера Джекинса. Но его сердце благородно, и он поможет нам.
Я спуститься туда не смогу, но буду вести его из кабинета. Твоя задача – ротировать в поместье, дождаться темноты, приложить кольцо к стене и позвать Карла Гинца. Он укажет убежище Каина и Авеля. Будь осторожна: будь что не так, Цербер разорвет тебя в два укуса. Чем быстрее освободим детей, тем меньше людей начнут пропадать. Нам нельзя превратить тихий Грей-Палмс в огненные чертоги, – подвел он итог. – Вопросы есть?
– Уйма. Но задам я их позже, – сказала Мария и растворилась в воздухе, оставив кабинет пустым.
Глава 6
В подземелье по собственной воле
Левард Дарк склонил голову и обдумывал следующий шаг. Лилит стояла в стороне, неподвижная, как статуя. Она ушла в легкий транс и вывела сознание из тела. Любой мог бы напасть на нее, но никто не решался: даже дыхания союзников почти не было слышно. Через пару минут зал прорезал глубокий вдох – значит, она вернулась. Лилит часто задышала, рванулась к столу, схватила Леварда за руку. В ее глазах читалось то, чего союзники не хотели бы знать.
– Мередит все знает. Астарот на их стороне. Они готовятся к удару. Куда она ротировала – не вижу. Простите, – выдохнула Лилит, и голос ее дрогнул.
Левард поднял взгляд на нее, потом – на остальных.
– Время пришло. Если девчонка в курсе, камень при ней. Будем осторожны, – сказал он. Союзники занервничали: кто-то поправил воротник, кто-то жевал воздух, кому-то стало неудобно на стуле.
– Каков план? – спросил Левиафан, глядя исподлобья, пытаясь не показать Леварду, что нервничает.
Левард встал и пытался собрать мысли воедино.
– Каин и Авель справятся. Найдут ее, – предположил Белиал.
– Осторожнее. Мы не должны снова потерять их души в Чаше, – напомнил Маммон.
Левард знал, что Мередит вернется. Он готовился стереть ей память, захватить камень, а вместе с ним город, погрузив его в тьму. Мечтал, что Грей-Палмс станет его, а союзники выйдут из подземелья и перестанут прятаться. Но Джейсон и Астарот сработали слишком слаженно. Он это не учел. Страх наполнял его, как пустую чашу. Даже самые сильные боятся, когда понимают, что просчитались.
Лилит уставилась на дверь, ловя каждый шорох.
– В чем дело, Лилит? – заметил ее напряжение Вельзевул, лениво опершийся о спинку стула.
Она не ответила, только вытянула шею, будто птица перед бурей.
– Что-то происходит, – наконец сказала Лилит, втягивая воздух, словно он мог стать подсказкой.
– Что именно? – спросил Левард, прищурив глаза.
– Архангелы ведут себя странно. Шепчутся… – Лилит стиснула зубы. – Они шепчут на енохианском… вот черт…
Левард вышел из зала и направился к камерам. Коридор тянулся прохладной кишкой, факелы шипели. Остановившись у решетки, сдерживающей Брианну и Себастьяна, он сказал:
– Знаю, это ты, бескрылый Варахиил.
– Время, – ответил Себастьян ровно. – Они пошли в наступление. Архангелы знают, что Мередит вернулась.
Союзники оцепенели. Заключенные тоже замолкли. Даже Лилит притихла, уронив ресницы.
– Ваши трюки бесполезны. На меня это не действует, – выдавил Левард, пытаясь убедить то ли себя, то ли Себастьяна.
С потолка ударил яркий свет – сухо, как удар клинка. Замки щелкнули, камеры открылись. Заключенные, заранее договорившиеся о своих действиях, покинули клетки и выстроились в линию. Левард бросал взгляд с одного на другого, пытался прорваться в их мысли – безуспешно: будто кто-то натянул над их разумом плотную ткань. Сверху зазвучали тяжелые шаги. Они приближались. Когда звук стал совсем близким, Левард обернулся.
– Ты, – выдохнул он.
– Можешь звать меня «Симонс», – усмехнулся пришедший. – У вас сыро и темно. Неудивительно, что вы такие бледные.
Рядом с ним появился Питер Джекинс. Он озирался, узнавая лица.
– А они… тоже?.. – дернул он Симонса за рукав, не договорив.
Левард рванул к залу, оттолкнув Лилит, которая только пришла в себя.
– Остановите их! – крикнул он на бегу, хлопнул дверью и заперся изнутри, оставив коридор на растерзание страху и факелам.
Совет метался, споря, кто пойдет первым. Вельзевул молча наблюдал, как школьник за дракой во дворе, и в глазах его густела тьма. Наконец не выдержал, бросил пиджак и побежал прочь из зала, раскрыв перед собой дверь, не прикоснувшись к ней.
Архангелы за спиной Симонса стояли недвижимо. Брианну координировал сам Себастьян – ее разум был закрыт для чужих, но не для него, ее верного супруга.
Вельзевул остановился в двух метрах и улыбнулся всем сразу – уголками губ, как у хищника перед броском. В коридоре застрекотали насекомые. По ноге Симонса поползли мадагаскарские тараканы. Он поднял взгляд на Вельзевула, расправил плечи – и с хрустом распустил огромные серые крылья. Перья, широкие и тяжелые, впитали свет и отбросили на стены новый, почти дневной полутон. Союзники Леварда, столь бесстрашные, не могли поверить своим глазам – по «Антитезе» сброшенные лишались крыльев навсегда. Стало понятно, что Джейсон Кристоф тоже может играть грязно.
Вельзевул взвыл и прыгнул. Симонс взмахнул крыльями один раз. Сильная волна тяжелого воздуха отбросила Вельзевула на стену, насадив на трезубец у двери в зал. Его крик прошел сквозь коридор, как горячая игла. Он извивался, как змея, рвал воздух, брызгал слюной и кровью.
– Хватайте их, идиоты! – кричал Вельзевул, раздирая горло.
Симонс с холодной ухмылкой следил за картиной. Он сделал полшага, и все насекомые повалились с него мертвые. Лилит стояла в стороне, молчала и не двигалась. В ее взгляде уже не было веры. Она понимала: любой порыв только усугубит положение, а их господин давно сбежал туда, где толще стены и ближе тайные ходы.
– В круг, – произнес Симонс, не повышая голоса.
Архангелы быстро взялись за руки. Он схватил Питера; Питер – Сильвию; цепочка потянулась дальше.
– Он способен ротироваться? – прошептал Левиафан, сглатывая слюну, выглядывая из-за зала.
– Наивные.
– Он блефует, – сипло бросил Белиал, стоя за спиной Левиафана, но голос его дрогнул.
– Подойдешь ближе – узнаешь, – ответил Симонс.