Роман Каграманов – Тайны Лунного зала (страница 19)

Лилит нахмурилась, развернулась к своим, опустила ресницы – и, обернувшись тенью, исчезла, будто ее и не было.

Убедившись, что цепь замкнута, Симонс, прочие архангелы, Брианна и Питер ротировали, оставив союзников Дарка в замешательстве и висящего на трезубце Вельзевула.

Белиал и Маммон снова рванули прочь из зала. Асмодей колотил себя по вискам и шептал проклятия – бесполезно, слова возвращались эхом и впивались ему в голову. Левиафан плевал на пол, стирая ладонью пот со лба. Кожа у него стала серой, как серебро.

Вельзевул обмяк, перестал биться и поднял взгляд на своих – в нем не было жалости, только сухой приказ.

– Безопасность господина – превыше всего. Не вините его. Поймете позже. Лучше решайте, что делать дальше.

– Терпи, – буркнул Белиал, дергая древко трезубца и осматривая механизм крепления. – Вон, защелка под ребром.

– Осторожнее, – прошипел Маммон. – Если сорвем не так – он кровью зальет пол. Нам сейчас не до уборки.

– А нам когда до нее было? – огрызнулся Левиафан и, прикусив губу, уперся обеими руками. – На счет три. Раз. Два…

Трезубец скрипнул, замок щелкнул, металл отпустил. Вельзевул глухо рухнул на колени и откашлялся.

– Идем, – сказал он сипло. – След холодный, но след есть. Они не уйдут далеко.

– А если уйдут? – спросил Асмодей, пряча дрожь в плечах.

Маммон поправил манжеты и, не глядя ни на кого, произнес:

– Я найду Лилит.

– Вперед, – сказал Белиал. – У нас больше нет времени. Будем надеться, что Каин и Авель справятся.

Они разошлись коридорами. Зал опустел. Одна из его стен расступилась: Левард, оставшись один, прислушивался к тишине, пытаясь понять, что делать дальше. Спрятавшись однажды, сможет ли он позволить себе спрятаться еще раз? Кристоф не отобрал крылья у Симонса, а значит, он готовился к битве.

Глава 7

Прежний хозяин

Стены, когда-то гревшие Марии душу, навевали добрые воспоминания. Переступив порог, Мария глубоко вдохнула – прошло немного времени с того дня, как она приняла свою судьбу, но она уже успела соскучиться по запаху, ставшему ей родным. Казалось, вот-вот по деревянной лестнице со второго этажа в ее объятия сбегут Кристина и Доминик. Казалось, Брианна выйдет в прихожую и попросит приготовить сэндвич. Казалось, следом войдет Себастьян и скажет отпарить белоснежные рубашки, ведь вечером намечается очередная «самая важная» встреча. Но дом молчал. Даже воздух, казалось, потерял привычную теплоту, став прозрачным и тонким, как стекло.

Мария вошла, сняла джинсовую куртку, пропитанную потом и страхом после столь долгого приключения, положила поясную сумку на пуф и потерла виски – они пульсировали сильнее обычного. Ремешок сумки оставил на ладони теплую полоску, как след от взгляда. В зеркале прихожей промелькнуло ее лицо – уставшее, с тусклым блеском в глазах, и она поймала себя на том, что пытается улыбнуться отражению, будто разговаривает с домом. Затем прошла на кухню. Шагнула – и ступила в лужу оттаявшего льда: из холодильника тянуло сквозняком. Мелкие крошки инея поблескивали у порога дверцы, как соль на черной стали. В обычной жизни она бы уже бежала за тряпкой и набирала мастера. Сейчас просто сняла мокрые носки, бросила их на разделочный стол и включила кофемашину. Нажатая кнопка отозвалась знакомым гулом, и тонкая струйка воды, прогоняя воздух, дернулась и зашипела. Вставила капсулу, села на барный стул у окна и задумалась о будущем. Машина тарахтела, готовя американо.

Она думала о том, что в стенах поместья все эти годы жили запечатанные Левардом души. Дом не был пуст: он хранил тайны и не выпускал жильцов раньше срока. Как же она не слышала по ночам ни шагов, ни шепота? Может, они прятались от нее, как дети за занавеску? Мария взяла чашку и, отпив на ходу, направилась в Лунный зал. Тепло керамики быстро ушло, язык обожгло, но это даже привело в чувство. Она подошла к роялю, провела ладонью по крышке, смахивая пыль. Под пальцами дерево было гладким, чуть шелковистым от времени, и показалось, что инструмент дышит – глубоко, как спящий. Вдруг что-то кольнуло в ладонь – маленькая заноза. Кровь проступила маленькой точкой, напоминавшей далекую, так и не открытую Карлом Гинцем звезду. Щепка сидела неглубоко. Мария вытащила ее двумя пальцами и заглянула внутрь рояля… Письмо. Она была уверена, что прежде его не было, ведь столько раз она протирала старинный инструмент, наводя в доме порядок. Но стараясь не удивляться – удивительного в последние часы было слишком много, Мария достала листок, сдула с него пыль и начала читать. Чернила лежали неравномерно. Она провела подушечкой большого пальца по первой строке, ощутив легкую шероховатость, и только тогда дала глазам опуститься ниже – туда, где, возможно, ждала ее подсказка.

Дорогой Мередит…

Моя милая Мередит, в этом коротком письме я еще раз хочу сказать, как сильно люблю тебя и как ты мне дорога. Не вини себя за случившееся, вини меня. Во всем, что выпало на твою долю, виновата только я. Моя девочка, не обвиняй Астарота и Риту, что они не уберегли меня и позволили этим тварям стереть меня с лица земли, заставив тебя забыть прошлое. Когда ты была маленькой, Левард уже знал: спасительница ходит по миру. Он понимал, что именно ты способна остановить его и его сторонников. Он был уверен, что «последний» камень у меня, и догадывался, что я передам его тебе и начну учить тебя, но не успела. Он ворвался в дом вместе с Вельзевулом, разнес все и, когда нашел нас в кладовой, заточил меня в Чашу Присциллы. Рита не успела спасти меня, но увела тебя, ретировавшись в безопасное место. Задолго до этого я отдала кольцо Рите, чтобы уберечь тебя от рук Леварда Дарка. Рита пообещала хранить кольцо до нужного часа. Я попросила ее дать тебе время пожить обычной жизнью. Я знала: в нужный момент появится знак – объявление о поиске домработницы в поместье Стюартов. Себастьян долго ждал твоего появления. Мы готовились годами, пускали пыль в глаза Брианне, чтобы она ничего не заподозрила. Я знала: пока ты рядом с Лунным залом, Левард тебя не достанет. Я понимала: когда ты повзрослеешь, он почует тебя и начнет охоту за камнем.

Моя девочка, не кори себя за последствия. Смотри вперед и планируй каждый шаг. Они надеются на тебя. Джейсон Кристоф защитит тебя, если что-то пойдет не так. Он готов рискнуть званием и отречься от «Антитезы», лишь бы ты жила. Но он верит, как и я: ты справишься. Будь осторожна, когда пойдешь в убежище Авеля и Каина. Берегись Цербера – эта псина проглотит кого угодно. Не подпускай Каина ближе чем на метр – Чаша Присциллы при нем, и ему ничего не стоит заточить туда и твою душу.

Мередит, одним касанием ты освободишь тела детей от чужих душ и вернешь их обратно в тюрьму, из которой их вытащили.

Я верю в тебя. Будь сильной и решительной. Верни все на свои места, помоги светлой касте победить и избавь Грей-Палмс от Леварда и его союзников навсегда. Астарот должен помочь. Держись Риты. Береги себя. Делай так, как она говорит. Я люблю тебя всем сердцем. Прости, что не стою рядом с тобой.

Не думай о плохом и иди только вперед. Стюарты любят тебя и не оставят. Архангелы тоже. Их сбросили не просто так – это часть большого плана, который мы готовили годами. Они помогут, а ты веди их и слушай их. Не ищи свет там, где его быть не может, но освети тьму светом своей души, моя девочка.

Коснись стены рукой с кольцом – луна, какой бы далекой она ни была, откроется тебе и поможет найти ответ.

Горячие слезы падали на бумагу. Мария читала письмо и мечтала прижаться к маме, забыть все, что с ней случилось за это время. Надежда спасти мать лежала как на ладони. Заполучить Чашу Присциллы и вызволить маму казалось проще, чем дотронуться до Кристины и Доминика, чтобы вернуть их души в тюрьму. Слезы лились, мысли спутались узлом. Столько лет и тайн вокруг одной девочки. Столько сил оберегали ее от зла, с которым ей теперь предстоит встретиться лицом к лицу. Мария вытерла слезы рукавом, дочитала письмо, аккуратно сложила его и спрятала в карман. В голове уже выстраивался план. На часах – половина седьмого вечера: ночь близко. Она поднялась на второй этаж, вошла в спальню и буквально рухнула в постель. Уснула мгновенно.

В половину двенадцатого Мария вскочила: внизу слышались шаги и шепот. Она протерла глаза, тихо пошла по коридору и спустилась по скрипучей лестнице. Зал заливал лунный свет, прокладывая дорожку между колоннами к стене напротив панорамного окна. Она шла по этой световой тропе и уже у самой стены различила перешептывание по ту сторону. Язык казался странным, слова – чужими. «Что, если Карл Гинц говорит так же и я не пойму?» – мелькнуло у нее. Мария приложила к стене руку с кольцом. Через несколько секунд бетон завибрировал, затрещал, пошли тонкие трещины от пола кверху, складываясь в дверной проем. Она взялась за ручку, распахнула дверь и щурилась от яркого света.

– Позовите Карла Гинца, пожалуйста, – крикнула Мария в пустое белое помещение.

Тишина. Шепот стих, как только она коснулась стены. Она ждала и позвала снова:

– Пожалуйста, мне нужен Карл Гинц, мне нужно поговорить с ним…

– Не продолжай. Нас могут подслушивать, Мередит, – раздалось за спиной.

Мария оцепенела, медленно обернулась и увидела мужчину – живого, не призрак. Высокий австриец с каштановыми волнистыми волосами, в том самом: серый фрак, брюки, белая рубашка с жабо. Смерть обошлась с ним мягко – как будто оставила прежний облик.