Роман Грудиёв – Тибетская история любви (страница 2)
Джия поспешно опустила глаза, но сердце уже стучало быстрее.
Дэнни тоже рассматривал её. Хрупкая фигура, тёмное платье, собранные волосы. Но главное — глаза. Ярко-зелёные, завораживающие. В них он увидел то, чего не замечали другие: грусть. Будто в её взгляде звучал немой крик о помощи. Его улыбка погасла. Джия смутилась и снова уткнулась в пол. К счастью, Зиан были слишком увлечен меню, чтобы что-то заметить.
После заказа официант вернулся с подносом. Расставляя блюда, он подложил под тарелку Джии салфетку. Лёгким движением подтолкнул её так, чтобы она это заметила. Улыбнулся краем губ и пожелал приятного аппетита.
Джия, сделав вид, что вытирает рот, незаметно спрятала салфетку в карман. Никто за столом ничего не заметил.
Когда ужин закончился, Зиан поднялся и оставил деньги на столе. Все направились к выходу. Джия, не удержавшись, поискала глазами официанта. И встретила его взгляд. Он снова улыбнулся и, слегка склонив голову, почтительно поклонился. Джия не сдержала смешка и прикрыла лицо рукой.
В своём номере она сразу достала салфетку. На ней синей ручкой были написаны строки:
По телу пробежали мурашки. Никто никогда не писал ей стихов, а тем более таких. Сердце сладко сжалось, дыхание сбилось. Это чувство было и радостным, и пугающим одновременно.
Она провела пальцами по салфетке, перевернула её и увидела ещё одну короткую надпись:
«Завтра, Бедфорд-парк, пять вечера. Буду ждать.»
В груди что-то сжималось, а мысли в голове путались и кипели. Сердце бешено колотилось, будто пыталось предупредить её: «Не ходи!» Или наоборот — звало бросить всё и встретиться с этим милым официантом.
Джия словно летела на крыльях чувств и никак не могла прийти в себя. Но что делать? Если пойти на встречу, то как сказать родителям? В чём лучше появиться? А вдруг он разочаруется? Что, если всё закончится разбитым сердцем?
— Вдох, выдох… Вдох, выдох… – повторяла себе девушка, стараясь успокоиться. – Приди в себя, Джия. С дурной головой и каши не сваришь.
Она резко села ровнее. Так, сначала нужно поговорить с мамой. Вдруг она не отпустит? Тогда я зря так волнуюсь. В любом случае должна уйти – если не к Дэнни, то ради брата.
И тут её осенило: она ведь совсем забыла о главной цели поездки в Канаду. Найти брата! А если она выберет свидание, времени на поиски почти не останется… Но что тогда выбрать?
Джия уставилась в зеркало. В её голове роились сомнения. Может встреча с Дэнни не случайна? Может судьба сама ставит её на этот путь? Но что, если он окажется преградой? Если сегодня она пожертвует будущим ради человека, а завтра не будет ни будущего, ни самого человека?
Она покачала головой. Нет. В любом случае я ничего не потеряю. Даже если не получится, это будет урок. А вдруг эта встреча изменит всё к лучшему?
Собравшись, Джия вскочила и решительно направилась к номеру родителей. Постучала.
— Войдите, – раздалось изнутри.
На пороге её встретила удивлённая Шуанг, но всё же пригласила сесть.
— Джия? Что-то случилось? – мягко спросила она.
— Нет… Просто стало одиноко. Решила поговорить. – соврала девушка, пряча глаза.
— Конечно, не против, – улыбнулась мать и с радостью закивала. – У меня самой сегодня плохое настроение. Папа в ванной, так что можем спокойно поболтать. Сейчас заварю нам тибетских трав.
Джия присела за стол, не зная, с чего начать разговор. Но Шуанг сама заговорила, будто давно ждала этого момента.
— Знаешь, я никогда не думала, что окажусь в другой стране, – с тоской сказала она, ставя на стол чайник. – Всю жизнь я прожила в Китае. Я даже благодарна тебе: именно ты вытащила нас из клетки. Сейчас, когда я уже не молода, понимаю, сколько упустила. В твоём возрасте у меня было полно сил, но я их тратила на чужие желания, а не на свою жизнь…
— Но разве ты не была в России? – осторожно перебила её Джия. – Ты ведь рассказывала мне про подругу… Елену?
Шуанг напряглась, но быстро спрятала это за улыбкой.
— Нет. Только неподалёку от границы. Там я её и встретила.
В комнате повисла тишина. Слышно было лишь, как шумит вода в ванной. Джия сделала глоток чая. Горячий пар обжёг глаза, ароматные травы обволокли изнутри и немного успокоили тревогу.
— Я старалась не вспоминать о ней, – нарушила тишину Шуанг. – Её пропажа стала ударом. Но со временем я поняла: помнить о человеке нужно с теплом. Ведь именно благодаря ей я встретила Зиана и стала счастлива. Благодаря ей в моей жизни появилась… – она вдруг замолчала и резко сменила тему: – Так о чём ты хотела поговорить?
— Ни о чём… Просто стало тоскливо. И я подумала: кто, если не вы, поддержит меня?
Мать улыбнулась:
— Конечно, доченька. Я ведь твоя мама.
Джия почувствовала, как в груди стало теплее. И всё же… что-то мешало ей рассказать правду. Страх? Недоверие?
— Я давно вижу, что на душе у тебя тяжесть, – мягко сказала Шуанг. – Ты стала рассеянной, словно носишь камень внутри. На пути всегда будут скалы. Можно сидеть и ждать, пока их разрушит время, можно обойти, а можно взобраться наверх. Сидеть легче всего, но тогда ты рискуешь просидеть так всю жизнь. Обойти сложнее – путь выведет куда угодно, но не факт, что туда, куда ты хотела. А если хочешь идти именно своей дорогой – придётся карабкаться. Это трудно, но только так можно дойти до конца.
Джия слушала, затаив дыхание. Слова будто резонировали с её собственными страхами.
— Но что, если другим не понравится, что я взбираюсь? – тихо спросила она. – Что если мне будут мешать?
— Людям почти всегда не нравится, что кто-то делает то, на что они сами не решились, – спокойно ответила мать. – Они будут кричать тебе в спину. А если ты сорвёшься, обвинят только тебя. Но знай: может найтись человек, который пойдёт рядом. Вместе легче карабкаться. Даже если мир будет против вас, вы сможете поддерживать друг друга.
В груди у Джии что-то дрогнуло. Может, Дэнни и есть тот самый человек?
— Знаешь, – продолжила Шуанг, вглядываясь в дочь, – я вижу в тебе себя в молодости. Сильная снаружи, но грусть внутри разъедает. Мы так умело прячем боль, что другие завидуют нашему счастью. Но никто не догадается о пропасти внутри, пока ты сама её скрываешь. Не бойся показывать слабость – люди помогут построить мосты.
Глаза Джии увлажнились. Ей захотелось обнять мать, прижаться к ней, как в детстве.
— Спасибо, мама… Твои слова и правда несут мудрость. Я думаю, что благодаря им я найду свой путь.
— Не за что, дорогая. – Шуанг тепло улыбнулась. – Как тебе чай? Понравился?
Джия удивлённо посмотрела на кружку — напиток был пуст. Она так погрузилась в разговор, что не заметила, как выпила весь чай.
— Да, он очень вкусный, спасибо, — с улыбкой сказала девушка.
— Хорошо, уже совсем поздно. Нужно идти спать, да и отец что-то задерживается… Не уснул ли там? Пойду посмотрю. А ты иди, отдыхай, наберись сил.
Джия поняла, что так и не добилась главного. Внутри всё оборвалось, и она решилась взбираться по своей внутренней «скале».
— Мама… хочу вас кое о чём попросить, — голос дрогнул.
Шуанг резко остановилась и обернулась, вопросительно глядя на дочь.
— Могу ли я завтра пойти прогуляться по городу? Хочу остаться наедине со своими мыслями, посмотреть город самой. Можно ли вечером сходить в парк?
— Вечером? Одна? Нет. Ты знаешь, как это опасно. Я не разрешаю.
— Прошу… Вечером город оживает, словно обретает новые краски. В нём появляется сила, которая наполняет мою пустую душу. Я буду осторожна и не задержусь надолго. Пожалуйста!
Шуанг тяжело вздохнула и погрузилась в свои мысли. Она сама недавно говорила, сколько всего упустила в юности, живя так, как хотели другие. И сейчас вдруг ощутила: стала именно той, кого всю жизнь презирала. Грустно улыбнувшись, она кивнула.
— Хорошо. Только будь осторожна! Я поговорю с отцом, но ему ни слова.
— Спасибо, мама! — Джия подпрыгнула от радости, бросилась обнимать приёмную мать. Сердце Шуанг растаяло от этой любви, стало легче. Проводив дочь до двери, женщина пошла искать мужа — и правда, он уснул в ванной. Хорошо хоть не утонул.
— Старый ты… эх!
Окрылённая Джия побежала в свой номер. Прыгнув на кровать, она принялась мечтать о завтрашнем вечере. Представляя самые лучшие варианты развития событий, девушка уснула прямо в одежде.
Весь следующий день тянулся мучительно долго. За завтраком и обедом Джия глазами искала его, но так и не увидела. Может, у него выходной? Или просто отдыхает? Это лишь усилило её желание.
Ближе к трём часам она сидела перед зеркалом, оценивающе глядя на своё отражение. Мысли путались: а вдруг он опасен? Вдруг маньяк? Почему подумала об этом только сейчас?
«Пусть лучше я умру на пути к счастью, чем проживу жизнь, ожидая чудо», — решила она. Но тут же в голову закрался страх: а правильно ли это? Можно ли идти на риск, не зная, что будет дальше? Кто знает, что у него на уме?
На миг ей даже представилось — тёмный силуэт, шаги за спиной, холодная рука на плече. Она вздрогнула, отогнав эти мрачные картины. Взамен пришло другое — чувство вины. Мама ведь верила ей, вчера поддерживала, а она теперь за её спиной плетёт интриги.