Роман Горбунов – Переплетения (страница 7)

013

Закат. Солнце брызжет соком словно раздавленный апельсин. Горизонт выглядит таким острым, что кажется, что можно об него порезаться. Взгляд пытается представить тепло тех далей, которые первыми встречают свет. Словно как в детстве, когда я всему удивлялся, ходил можно сказать «с открытым ртом», вертя головой по всем сторонам. Чуть позже, когда я потерял интерес к жизни, мне показалось, что я потерял то самое первозданное любопытство. И только теперь на старости лет, начинаю понимать, что это было наоборот отрицание удивительного. Раньше я отказывался чему-то удивляться, всё, даже самое странное, казалось мне обыкновенным. И со всем самым необычным я вел себя всегда, как с обычным. Вот и сейчас в старости стараюсь ничему не удивляться. Вообще ничему, даже тому как падают звезды, или тому как расходится земля под ногами от землетрясения. Есть выражение: «кто ищет – тот всегда найдет», но вся моя жизнь доказывает обратное, как только перестаешь искать или ждать чего-то, сразу же появляется нужное, а я к этому моменту уже отчаялся и не готов идти на контакт с везением. Так что я бы сказал: все приходит тогда – когда нам уже не надо. Вот в чем беда и неразрешимая задача человека. Он получается всё, что хотел, только когда уже ему ничего не надо. Почему же мы всю жизнь ищем виноватых в том, что наши мечты не сбылись. Почему мы не задумываемся никогда о том, почему они вообще должны сбываться. Никто нам ничего такого никогда не обещал, но мы постоянно на что-то надеемся. Мы даже не задумываемся о том, что наши фантазии не уникальны, точно о том же мечтают еще миллионы, проходящих каждый день мимо нас. Но хуже всего в этом не то, что мы преисполнены надежд на чудеса, а в том, что за это у нас всегда отвечают конкретные люди, на которых мы с легкостью потом вешаем всю вину, оставляя себя при этом невинной жертвой. Людям вообще свойственно думать, что им все всё должны, а они никому ничего, это правда проходит с возрастом, но не у всех. В детстве у нас во всем виноваты родители, в юности преподаватели, в зрелости работодатели, в старости политики, и никогда – мы сами. Мы виним всегда и всех в том, что у нас плохое настроение, в том, что нам не повезло в жизни, даже в том, что должны были сделать мы, но не сделали из обычной лени. К перекладыванию вины быстро привыкаешь, потому что окружающие охотно верят, что некоторые могут быть коварными и злыми, лишь бы только лишить кого-то заслуженного успеха. И дети, к примеру, этим часто пользуются. «Почему ты проиграл?», и слышим такой ответ: «Да это они все, они специально меня засудили». Наше любимое занятие – это перекладывание вины, но мы не одиноки в этом, точно так же в свое время нас обвиняли чем-то родители, воспитатели, работодатели и политики. В этом мире никто не хочет ни за что нести ответственность. «Кто это сделал?», если это что-то хорошее, то выстроиться длинная очередь, если что-то плохое, то совсем никого. Любой гнев или недовольство – это одновременно и чувство ответственности за то, что происходит, и одновременно бессилие или лень. Без чувства ответственности гнева не будет, ведь им человек якобы оправдывается. Однако ответственность за чужую собственность порождает со временем и свою собственную. Ведь так мы получаем компетентность и уверенность пользоваться ею, чтобы потом создать и приумножить свою. Ведь большинство всегда боится чего-то большего. Им проще отсидеться в углу, чем заявить о себе в самом центре. В детстве я постоянно чувствовал чужие взгляды у себя на спине, злобные плевки и усмешки мне вслед. И нет, это не видения и не страхи, а реальное чутье зверя – для защиты от другого зверя. А как известно, собака лает только на того, кто ее боится. И как только я перестал обращать внимание на чужие языки и взгляды, передо мной стали расступаться люди, открывая свободно свои души. Хотя вообще полагаться на чужое мнение – вещь сама по себе неблагодарная. Ведь сегодня они тебя на руках носят, а завтра втаптывают в грязь. У толпы или группы людей нет понятия межличностных отношений, они либо любят, либо ненавидят. Поэтому полагаясь на их мнение мы рискуем остаться жалкими и никому не нужными. Не буду скрывать, что в детстве у меня вызывала восторг только вибрация собственной души, а потом только вибрация чужих тел, потому что душа прилипла к телу и стала с ним как единое целое. И теперь, чтобы вернуться обратно в детство мне надо снова растрясти душу, растолкать ее, чтобы она оторвалась от тела, и стала сама по себе. Вот только тогда я избавлюсь от влияния чужого мнения, и буду слушать одного себя.

014

У меня в детстве не было ничего интересного: девченки на меня не обращали внимания, а если какая-то и обращала, мне было не куда ее даже пригласить. Это было сложное время, когда денег не было почти ни у кого, все искали работу, но ее нигде не было. Никто в то время даже не мечтал о богатстве, большой удачей было устроиться на стабильную работу с ежемесячным мизерным окладом. Так что мы были не особенно избалованными в этом плане, и учились всегда развлекаться без денег. И надо сказать у нас не плохо это получалось. Кино, музыка, книги, пляжи, дачи, стадионы, парки – все это было тогда общедоступно. Но самое главное, девушки не требовали от парней невозможного, как сейчас, поэтому и браки тогда были чаще и крепче. Конечно все мечтали выбраться из этой нищеты, но понимали на сколько это сложно. А те немногие отношения, которые были основаны только на финансовой выгоде, очень быстро приходили к банкротству. Не важно, что происходит вокруг: плохое или хорошее, приятное или неприятное, – ко всему нужно относится как к чему-то самому обычному. Лично для меня нет предпочтительного или непредпочтительного развития событий, есть только тот, который предлагается нам свыше. И даже неудачи я воспринимаю как тренировку для восприятия удачи. Вот сами посудите, если бы нам везло постоянно раз за разом, вряд ли бы мы смогли это оценить и остаться прежними людьми. Неудачи нам нужны, как холодный душ, чтобы отрезвлять нас. Успех – это не результат личных достижений, а что-то мистическое, от нас независящее. Кто бы что не говорил о своих способностях, а в глубине души он понимает, но скрывает, что его успех – это лишь череда случайностей. Которые в следующую минуту могут стать неудачами, и тогда винить будет уже не кого. Если бы умные мысли не покидали бы нас в трудную минуту, то возможно, что мы никогда бы не ошибались. Наша память работает избирательно, иногда, когда не надо, она помнит все, а иногда, в сложной ситуации, напрочь забывает, что уже была в такой ситуации не раз, и совсем не помнит как выходила из нее раньше. Бывают дни и даже месяцы, когда мы готовы покорить любую вершину, а бывает, что спотыкаемся о маленький камень. Если бы наше тело и ум нам не изменяли, то мы бы наверное воплотили бы все свои мечты когда-нибудь. Вот так мы и живем, от уровня ничтожества, до уровня самого властелина, который видимо нас и спускает всегда на землю. Когда нам хорошо, то мы начинаем презирать любую помощь или чью-то беспомощность. Поэтому всю молодость мы идем под собственными ценностями, которые потом оказываются указателями в пропасть. Опять же почти каждый, кто готовится к неудачам, считает себя непобедимым, так как уже заложил в свои действия фактор неожиданности, но все равно, как и все терпит поражение, потому что не был готов к череде неудач. Многие готовы к одному отказу, и это единственная их уступка, на которую они согласны, но почти никто не намерен терпеть множество таких отказов друг за другом. Это уничтожает не его, а его самолюбие в глазах окружающих. Я думаю: все наши мысли, эмоции, побуждения и стимулы происходят от одних только сравнений. Типа «у него лучше, чем у меня!» или «а почему он, а не я?» или «лучше бы вместо этого – то!» и так далее. Мы всегда хотим самого лучшего, даже когда выбор уже сделан, и особенно сделан не нами. Вся моя мелкая душонка жила заменою себя на кого-то более успешного, а когда судьба тыкала меня в миску с отбросами, я отказывался верить, что это происходит со мной, на яву. Впрочем, я всегда делал вид, что это сон. И как показало время, самыми успешными стали как раз те, кто раньше остальных перестал жалеть себя и окружающих одновременно. Их называют еще жестокими, и именно поэтому с обратной стороны любого успеха столько искореженных душ. Те же, кто жалеет себя, на самом деле не ленятся, ведь точно так же они жалеют и остальных, поэтому они не могут их заставить идти против себя: обманывать, хитрить и грабить так ловко, чтоб это выглядело как ни в чем не бывало. Одни жалеют других, и себя в том числе, а кто-то идет по головам других к видимому успеху – прямо в пропасть. Успеха чаще всего достигают уже мертвые внутри люди, к сожалению. Они приходят к желанному финишу, в таком состоянии, что им уже ничего не надо. Все люди делятся на два типа: одни только ждут и с радостью принимают нашу любовь и помощь, другие наотрез отказываются от них. И я не знаю кто из них лучше, ведь первые никогда не благодарят, а вторые постоянно нас критикуют. И никогда в своей жизни ни у себя, ни у других я не встречал, чтобы люди любили друг друга одновременно и с одинаковой силой. И пытались идти навстречу, несмотря на то, что у них разные цели и средства. Мне часто становится жарко, от того, что чего-нибудь хочется. Ты пытаешься оправдать ожидания, пока тебе не верят, но как только они разглядывают под твоим неказистым телом прекрасную душу, они сразу же уверяют, что им безразлично какой ты снаружи. Но так ли это – никто знает. Мы растем как цветы, тянемся к свету, но этот свет нас не питает, а сжигает в сухую траву, и что с этим делать я совсем не знаю. Выжженная много лет назад земля, внутри меня продолжает тлеть до сих пор. Я бросаю семена каждый день, но они уже не растут. Ты говоришь им: возьми мою душу, но они плюют в нее, затем ты говоришь: возьми мое тело, и они снова уверяют, что им нужна только душа, которую ты им предлагал до этого. Ты уже ничего не понимаешь, посылаешь их куда подальше, и остаешься в одиночестве, решив, что это лучшее из состояний в обществе. Но после, чем больше тебе становится лет, тем больше сожалений о растраченном прошлом появляется, и тем больше возникает смелости в уже истощавшем теле, хотя, когда оно было крепким и здоровым, ему не хватало той самой смелости, чтобы изменить ход событий в свою сторону. Что это? Как не издевательство над собой.