Роман Голованов – Батюшка Ипполит (страница 30)
И освободили, самое интересное, в день рождения батюшки Ипполита. Освободили по закону подлости в шесть часов вечера. Всех до 12 дня освобождают, а меня продержали «в стаканчике» до шести вечера. И вечером освободили уже с Курска. Оттуда уже уехать не получалось в то время, автобус не шел на Рыльск. Пришлось переночевать в Курске.
Приезжаю на следующий день к нему сюда и говорю: «Ну чего, батюшка? Отметил вчера без меня день рождения?» Он говорит:
«Да ты же знаешь, я его не отмечаю, отец». Батюшка со своей улыбкой, такой доброй.
Был такой случай однажды. Великий пост был. Февраль месяц. Батюшка уехал в Москву, его здесь не было в монастыре. И тут одна болящая девочка была, тоже родом с Осетии.
Тяжелый был случай: отец самоубийством покончил, муж наркотиками торговал, у нее с наркотиками большая проблема была, очень тяжелая ситуация. И вот ее начало здесь крутить, бесноваться начала, не знали, что с ней делать и связали ее, вызвали скорую помощь из психбольницы, из Курска.… Попросили меня за ней присмотреть, ну мол землячка, надо как-то за ней присматривать.
Она уснула, а мы решили, что пойдем чайку попьем. Жили в монастырском домике с братом двоюродным. Заходим, брат немного отстал. Смотрю, следом батюшка заходит. Я беру у него благословение. Думал, он вернулся с Москвы, просто обход делает. И он мне про эту девочку говорит: «Не надо никакой скорой, послезавтра приедет ее мама и будет все нормально». То есть, не отдавать ее в психиатрическую. «Не провожай меня», — и вышел.
А наутро приезжает эта скорая забирать, я не отдаю. Со мной спорят и монахи, и все.
«Ну батюшка сказал не отдавать, приедет мама». Они мне: «Батюшка в Москве, не может такого быть». «Я его видел, как вас вижу».
Отстоял эту девочку. И действительно, на следующий день приехала ее мама и как-то, как-то в общем все у нее наладилось, у этой девочки. И с мамой она приезжала потом с благодарностью в монастырь. Слава Богу у них все стало.
Хочется рассказать один случай о том, сколько доброты было у батюшки к людям.
Зимой делали мы с ним обход, пришли на хоздвор, я его сопровождал. Подходят двое и говорят: «Благословите остаться на ночь, потрудиться, помолиться». Ну, он говорит: «Ну идите, там благочинный, разрешаю». Они ушли, и он мне говорит: «Завтра украдут барана и убегут». Я ему: «Батюшка, а зачем ты тогда их берешь, если знаешь, что завтра они украдут барана?..» Он говорит: «Ну жалко же их, посмотри, какой холод, замерзнут иначе».
Ну, я думаю: «Ладно. На следующий день покараулю я их». Как не караулил, все равно украли барана и сбежали.
Вот еще такая история, с юмором, конечно.
Сидим как-то на крыльце, порожки еще были деревянные, на котором этаже ремонт шел. Батюшка и вокруг несколько человек. Была такая матушка Серафима, Царствие ей Небесное, и отец Сергий иеромонах. И стал он матушку подкалывать: «Вы в молодости были в батюшку влюблены, любовничали с ним». Серафима его с молодости знала. Она на него: «Как вам не стыдно, отче», — говорит. А батюшка смеется, говорит: «Да ладно, было матушка, было». Сам веточкой отмахивается. Такой юмор у него был.
Песни любил. Казачьи песни пел. Арестантских песен сколько знал. Сколько стихов наизусть знал… целая энциклопедия ходячая…
И знал все наперед.
Вот в Макеево храм сгорел рано утром. Еще никто не знал. Я с утра прихожу к нему в келью, он открывает, говорит: «Ты знаешь, что это в Макееве храм горит? Надо будет там…» — и дает мне поручения какие-то, что надо будет сделать. Буквально минут 10 проходит, приезжают с Макеева. «Батюшка, у нас храм горит». А мы уже знаем об этом. Они только пришли сообщить, а он уже об этом знает. Ни телефонов. Ничего. Ни радио. Все как-то вот так вот.
Еще батюшка за два-три года предсказал, когда умрет. Я ему поверил, зная его. А когда действительно время пришло, он точно знал.
Батюшка как-то приболел, а я был на родине как раз. Приезжаю, подарки ему привез, пожертвования передали, тысяч 7 долларов. Тогда отец Даниил келейником был. Приезжаю, и говорит мне: «Батюшка болеет, закрыто, вообще никого не принимает, через дверь разговаривает». Я говорю: «Ну ты все равно передай, что я приехал, потому что уже было такое, что я не хотел его отвлекать, а он мне потом замечание сделал».
И на следующий день отец Данил приходит ко мне и говорит: «Тебя срочно батюшка зовет». А у него там через дверь типа как кормушка была.
Я прихожу, он мне открыл, я к нему зашел. Декабрь месяц. Уже холодно так было. А с него пот прям крупными каплями стекает.
Он говорит: «Ну все, отхожу. Только никому не говори, не дадут спокойно отойти». Я поверил ему — отходит и все.
Он мне какие-то поручения дал: как поступить с этими деньгами, кому что сделать, на вопросы ответы дал. И попросил: «Отхожу, чтобы оставили в покое… пока никому не говори». Ну все, попрощался с ним, ушел.
А хотя сомнения все-таки остались. Ну и действительно отошел.
Тогда споры были большие: люди приехали из Курска, из Москвы, местные — все думали, что делать, куда его везти в больницу, чтобы батюшку спасти. Я им говорю:
«Последним его поручение было вот такое, чтобы оставили его в покое».
Ну меня слушать, я же не монах, никто особо не хотел. Решили бросить жребий монашеский. Отец Иоанникий, Царство Небесное, потянул жребий как самый старший из монахов, и выпало оставить на месте, здесь в монастыре. По жребию. Вот как батюшка сам и просил. Вот ну вот такой случай тоже был. Да.
Вот такое чудо было. Когда батюшка уже почил.
Мне надо было в Курск ехать. И утром рано заскочил в монастырь к нему на могилку и думаю: в храм зайду, свечку поставлю и поеду.
Захожу в храм и вот вижу батюшку. Вот вижу, вот воочию вижу. Умом понимаю, что это дух его или как, ну… Замер, боюсь спугнуть. Ну такое состояние. И вот как служба пролетела, даже не заметил. Литургия кончилась, и кто-то мне: «Марк, Марк». Оглянулся — и уже батюшки нету.
Служба закончилась. Думаю, что это было? Набедокурил что ли где. С такими мыслями поехал в Курск. Машина сломалась по дороге, на техстанцию ее загнал. А сам тем временем переждать заскочил к приятелю: дай, думаю, домой в Осетию позвоню.
Набираю домой, звоню, мне мать сообщает, говорит: «Отец умер, пятнадцать минут назад. Выезжай». Я быстренько обратно на этой машине. Летел вообще. Нигде не остановили.
Приезжаю домой, и что думаешь? Думали, что умер, а он пришел в себя, поговорил со мной двадцать минут и у меня на руках умер. Вот такое чудо было. Тогда я понял, почему батюшка мне тогда явился.
Батюшка все слышит и всегда помогает. Знаете, он говорил: «Со Спасителем тоже распят был разбойник с одной стороны. Правильные и так спасутся, а за нас кто побеспокоится, если не Он?» За таких как мы бедолаг.
Поэтому, наверное, и принимал. У него такая была любовь необыкновенная к людям.
Вот фотография, которую батюшка прислал мне в тюрьму. Я ее в рамочку под стекло поставил. И в один момент она начала благоухать, мироточить.
Вот прям миро стекает по ней, и благоуханье такое идет. Многие приходили, целое паломничество началось. Всем интересно: батюшкина фотография мироточит и благоухает.
Буквально после этого меня парализовало… Съездил на речку, прилег на травку, задремал — и что-то болит и болит. Обратился к врачам, сделали укол диклофенака какой-то, а он не пошел… Загноился, абсцесс пошел. И получилось заражение крови, ударило по воспаленному месту, на шейный отдел. И позвоночник раскрошился, меня моментально парализовало. Вообще полностью. Только глаза моргали и все. Вот такая история была. И тоже меньше одного процента жизни врачи давали. Но по батюшкиным молитвам вот сейчас хожу, даже бегаю, на машине езжу. Выжил.
Смерть старца
Как батюшка уходил
В монастыре есть келья, в которой батюшка Ипполит провел три последних года своей жизни. Он впал в кому накануне Введения во храм Божьей Матери, 4 декабря 2002 года… И ушел 17 декабря в день Святой Варвары. За его жизнь боролись врачи-реаниматологи, которые приехали из Москвы. И они были свидетелями удивительного явления. В келье над диваном висела пластмассовая икона, рельефная, Спаса Нерукотворного, и она стала кровоточить.
Московские реаниматологи, врачи были потрясены этим явлением. И по благословению архиепископа Курского и Рыльского Ювеналия батюшку Ипполита помазали вот этой Кровью Спасителя, которая текла из этой иконы.
Как себя ведет человек, находящийся в коме? Что он чувствует? Мы этого не знаем. Но врачи-медики рассказывали мне. Они вернулись сюда через год после кончины батюшки со своими семьями. Потому что они настолько были впечатлены, потрясены тем ответом, который они ощущали от парализованного, недвижимого старца. И этот ответ, его реакцию на их действия, они ощущали в глубине сердца.
И вот когда схимонах Иоанникий, эконом монастыря, первый насельник, который в конце 1991 года пришел сюда и жил с батюшкой Ипполитом вдвоем, — когда он со слезами подошел к умирающему своему духовному отцу и сказал: «Батюшка, ну кто же меня теперь благословит», — старец поднял в благословении правую руку…
Вот здесь же в этой келье батюшки сейчас находится дубовый крест, который поставили сразу после кончины батюшки на его могилку. Огромный крест. И вот на девятый день преставления старца произошло такое явление — мироточение. Обильное мироточение этого креста. Люди в пузырьки собирали благоуханное, ароматное миро. И мы можем приложиться к этому кресту батюшки.