Роман Голованов – Батюшка Ипполит (страница 15)
Я стал чаще бывать дома с родителями, какие-то потребности в гулянке, алкоголе словно сами отпали. Скажем так, сократились. Можно сказать, Божий мир в душе настал.
Мамина семья была верующей. Дедушка и бабушка. Дедушка, помню, умер на Пасху, и мама стала посещать храм — просто как ритуал выполняя это. Но незаметно уверовала глубже.
Соответственно, и я уже, когда стал более повзрослевшим человеком, понял, что я встретился с Богом, что мне не нужно искать какую-то информацию, чтобы убедиться, что Бог есть. Вот это произошло в юном возрасте, в неосознанное время такое, через отца Ипполита.
Что касается руки — да, мама говорила, что все врачи потом удивлялись, что рука стала дееспособной. Думали, что будет инвалидность. И весь период лечения у них рука не работала.
Так что с уверенностью можно сказать, что если бы я с батюшкой не встретился, моя жизнь была бы совсем иной.
Батюшка Ипполит помог мне построить семью
Милостью Божией, я к тому времени был знаком со своей будущей женой, Иоанной. Она собирала людей в поездку на маршрутке в Рыльск, к батюшке Ипполиту, и предложила мне поехать. Она на работу ко мне приходила: я ремонтом утюгов занимаюсь, бытовой техники. Она что-то принесла в ремонт и говорит: «Вот, собирается маршрутка, Вы хотели бы поехать?» Я давно хотел куда-нибудь поехать, в такое место необычное, где старцы, батюшки бывают. «Но, — говорю, — сейчас возможности такой нет у меня». — «Тогда письмо напиши, я завтра приду и заберу его».
Я пришел домой. Обычно мне, чтобы что-то написать, надо долго подумать там, о чем-то поразмыслить, а тут я на одном дыхании два листа написал. У моей младшей сестры Мадины (она в крещении Мария) детей не было три с половиной года. Она переживала, плакала постоянно об этом. И я про нее написал. И про себя тоже написал: если есть воля Божия, браки же на Небесах создаются, чтобы я тоже свою половину нашел. И вот она пришла на следующий день на работу ко мне, жена моя будущая, — и забрала письмо, и увезла его в Рыльск. В декабре месяце, на день памяти батюшки как раз они поехали туда, каждый год ездили.
И через полтора месяца мы с ней обвенчались, с моей женой, Иоанной, той самой, которая повезла письмо. И моя сестра младшая вскоре узнала, что беременна. У нее два мальчика родились. Один в крещении Николай, другой Савва.
Так Господь управил, милостью Божьей, по молитвам батюшки Ипполита, и я нашел свою половину. Как будто бы нас кто-то провел. Я даже не понял, как это произошло. Как будто как провидение какое-то было. И, живя неделю с ней, у меня было такое ощущение, как будто мы всю жизнь прожили. Вот, как раз за три дня до моего 40-летия я обвенчался с ней. 11-го февраля как раз. А 12-го у батюшки Ипполита был День ангела.
Так Господь управил, милостью Божьей, по молитвам батюшки Ипполита.
Исцеление недоношенного сына
Все началось, когда я первый раз попала к батюшке. До этого у него были две мои знакомые девушки, и он обеим им сказал: «монахини», хотя они были замужем, имели детей. Это было очень странно. Поэтому я, когда первый раз к нему подошла, спросила: «Батюшка, а я же не монахиня?» Он так на меня смотрит, говорит: «Ну зачем же, матушка, кто тогда детей будет рожать?» А он, наверное, уже видел или знал, что я беременная. А перед ответом была пауза. Я потом узнала, что в это время он молится.
И вот, я уже родила. А когда я родила второго, он был в плохом состоянии, не дышал. А у меня сестра двоюродная как раз-таки была там еще, у батюшки. Я ей звоню, говорю:
«Срочно беги к батюшке, у меня ребенок тяжелый». Нам ставили порок сердца. И она пошла. Батюшка через нее передал ответ:
«Пусть читает 40 дней акафист Николаю Чудотворцу». И потом он еще кое-что сказал, и я так поняла, что надо регулярно мне этот акафист читать. Ну, я читала акафист 40 дней, естественно. Причащалась как могла. И вот этот диагноз нам потом, естественно, сняли.
Потом, когда этому же ребенку было лет 4–5, он плохо говорил по-русски. Как-то к нам пришла наша знакомая, которая нас туда и повезла, в принципе, самый первый раз к батюшке, Люся, и принесла нам фотографию батюшки. Вот, наверное, эту фотографию все знают, где он в алтаре с цветами стоит, да? Такая большая фотография была. И вот она к нам заходит с этой фотографией, тут этот сын выходит и говорит: «Я его знаю, я его знаю». А мы ему: «Ты его не можешь знать, ты его никогда не видел». И он знаешь, что сказал? Он говорит: «Я его знаю, он на маленьком стульчике сидит, сзади такие полосочки». Я так и не могла понять. Ну, на стульчике, допустим. А полосочки, я потом вспомнила, там пластиковые панели были, они же как полосочки были белые. И вот это для меня тоже странно было, как он мог видеть таким образом батюшку.
Пришел к Богу благодаря отцу Ипполиту
В первый раз я поехал в Рыльский монастырь к батюшке просто с друзьями. Они ехали не в первый раз уже, и мне тоже предложили. Я, если честно, отнесся к этому с недоверием, но поехал.
Мы пробыли там недолго. К концу поездки у нас была встреча со старцем, он просил меня остаться, побыть некоторое время. А я, если честно, был в такой небольшой панике. Место на меня произвело впечатление, но я еще не мог понять — какое, и что со мной происходит. Ребята тоже уезжали, я ни под каким предлогом не собирался там оставаться. Пообещал, что приеду в следующий раз. Так и получилось, примерно через год я уже сам решил туда поехать.
И вот эта вторая встреча со старцем, конечно, на меня произвела очень сильное впечатление от того, как он меня встретил: как родного, близкого человека, которого он давно ждал. Это очень мощно было. В плане эмоциональном я был потрясен. Я пробыл там довольно длительное время. У меня было с ним несколько встреч.
В принципе и одной бы, наверное, хватило, и хватило бы и тех трех слов, которые он мне сказал, чтобы у меня вот внутри все вот так, если можно сказать, с ног на голову перевернулось.
В первый раз я почувствовал именно близость Бога. Вот такое ощущение: близость и беспредельную любовь — и это, конечно, очень сильно поразило меня.
Старец мне сказал буквально три слова:
«Терпи, отец, Господь помилует». И это ощущение, что ты у Бога на счету, что Он смотрит на тебя, любит тебя — это, конечно, было. Это меня переродило, если можно так выразиться. И вообще, благодаря старцу я в Церкви. Если бы у меня не было с ним встречи, был бы я в Ней вообще. Я не раз себе задавал такой вопрос.
Открыто в монашество он меня не звал. И тогда ходили такие панические настроения, что, мол, зайдешь к старцу, он скажет:
«В монастырь». У меня такого не было. Может быть, потому что я уже с ним общался, и в таком ракурсе наш разговор не велся. Поэтому немножко над такой паникой посмеивался. О монашестве мы с ним не разговаривали, конечно. И я не думал об этом, и когда меня мысли посещали, я просто себе представлял это и думал: нет, это не про меня. Ну, в общем, оттуда я уехал точно без такого желания и мысли.
Со временем у меня было знакомство с Аланской обителью, с матушкой Нонной, с отцом Антонием. И вот тогда уже я стал об этом думать, и стали вспоминаться слова старца, когда он как бы невзначай спрашивал обо мне у друга: «А ты же с отцом здесь?» И так было трижды.
Уже позже отец Антоний мне прямо сказал, что твой путь монашеский. Причем он мне это сказал с первой встречи нашего знакомства. Ну, может быть, в подсознании я уже об этом думал на тот момент.
А когда я ехал в Рыльск, то не был воцерковленным. Я за полгода в Рыльске, может быть, три раза на службе был. И воцерковился тогда, когда уже из Рыльска уехал. Еще год прошел, прежде чем я стал регулярно ходить в храм, причащаться, исповедоваться.
После Рыльска уже я открыл для себя мир Православия, мир Бога. В Рыльске мне открывались ответы на те вопросы, которые душа искала. Сам я найти решения им не мог, только загонял себя в тупик.
В те годы окружение мое было проблемным, как и те ребята, с которыми я первый раз поехал к «дивному старцу», как они его называли.
У многих в семьях были проблемы — наркомания, алкоголизм — и они получали там помощь духовную. Естественно, и тянулись туда, ездили. Те, кто первый раз ездил, он опять туда возвращался вновь и вновь. А я, конечно, на это смотрел немного по-другому. Я говорю: «Что вы там делаете? У них хозяйство, надо работать, и все понятно», — в таком ракурсе я мыслил. Но в то же время мысль такая была: люди едут в Божье место, и я не могу сейчас отказаться. И был такой страх перед Богом.
Ходили слухи, что батюшка к осетинам особенно тепло относился, но я думаю, что он ко всем относился абсолютно искренне. Конечно, столько людей в свое сердце вмещать — оно, по-моему, было просто необъятное.
Осетин было много, да. Сколько я там был, поток приезжающих не прекращался. Но не только из Осетии — отовсюду ехали. Почему было такое явление, я ответить не могу. Я туда бы поехал еще раз и еще раз, но к сожалению, старца просто не стало. И я думаю, так каждый человек.
Я остался в монастыре на восемь месяцев. При мне старец отошел ко Господу. После сорока дней я вернулся из Рыльска, переоценка ценностей произошла. Я к Богу, к Церкви пришел благодаря ему. И не знаю, если бы у меня не было встречи со старцем, как бы у меня жизнь сложилась.