Роман Голованов – Батюшка Ипполит (страница 13)
Я не бежал, а шел. Я пришел. И автобус как бы меня ждал. Минут 15 он меня ждал. Я успел купить билет, сел в автобус и успел на вокзал. Действительно, вернулся в Петербург с великой радостью.
Второй раз я туда приехал в августе. И уже попросил батюшку благословения, чтобы вместе с семьей переехать в Рыльск. Он меня благословил. И даже немножко поучаствовал в выборе жилья для нашей семьи, недалеко от монастыря.
Этот переезд был немного сопряжен как бы с прыжком через пропасть: двое маленьких детей, жена на последнем сроке беременности, смена городской квартиры на деревенский домик.
К счастью, моя матушка во всем меня поддерживает. И в феврале наш переезд состоялся. Холодно, мокро, дом не протоплен.
Моя жена была уже на девятом месяце беременности. Батюшка дал нам машину. Другой машины в монастыре не было, кроме грузовика. И вот, из Курска в Рыльск, после того как мы сошли с поезда, матушку везли в кабине этого грузовика. На девятом месяце. Но, слава Богу, она доехала нормально, по дороге не родила. Родила она через две недели, уже в Рыльске в больнице.
И слава Богу, мы два с половиной года подвизались под руководством батюшки Ипполита. Немножко дополню мой рассказ теми внешними знамениями, которые как бы свидетельствовали о том, что все происходило совершенно не случайно.
На свадьбу нашу, в Киеве, когда я женился в 1986-м году, нам подарили старинную икону Знамения Курской Божией Матери, 1837-го года письма. И вот, эта икона нас сопровождала. И когда мы приехали в Рыльск, оказалось, что престол монастыря, храм монастыря, освящен в честь Знамения Курской Божией Матери. Более того, как мы потом узнали, в Киев эта икона попала в свое время из Рыльска. То есть, эта икона попала в Киев, там нам ее подарили, и уже потом она нас привела в Рыльск.
Что касается жизни нашей в Рыльске, то жизнь рядом с батюшкой — это было само непрестанно совершающееся чудо. Ибо его забота о нас ощущалась всегда, его любовь, его трогательное такое, нежное отцовское, отеческое отношение к нам. Несколько простых примеров.
Я должен был выехать в Петербург по своим делам, и жена моя оставалась одна, с маленькими детьми. Денег у нас было совсем мало, и ограничивали себя во всем. А жене захотелось покушать булку с маком и яиц. Она просто об этом как-то подумала и никому об этом не сказала.
На следующий день иеромонах из монастыря Рыльского, отец Даниил, принес большую булку с маком и лоток яиц. Вот такой пример простой. Еще другие простые примеры.
Я несу послушание возле монастыря, рублю дрова для монастырской трапезной. И хочется мне, чтобы пришел батюшка и посмотрел, как я хорошо работаю, чтобы он меня благословил и похвалил. Через пять минут приходит батюшка, говорит: «Отец Игорь, спаси Господи, хорошо трудитесь», — и благословил, и утешил.
Хотелось бы сказать, что тем, кто хочет стать священником, лучше посоветоваться об этом с богопросвещенными людьми.
Да, батюшка мне говорил «ты будешь священником». Но когда это будет, он не говорил. Он молился. Собственно, он меня вымаливал все эти годы. Отмаливал меня от той мирской жизни, к которой я прикипел за все годы своего служения в армии.
Так как я к этому времени уволился из армии, то имел свободу в передвижении и в выборе своего местожительства. Но я не дослужил еще одного года до военной пенсии. И когда батюшка об этом узнал, он сказал: «Отец, тебе нужно послужить — послужишь еще, заработаешь пенсию, и тогда тебя рукоположат».
Узнав об этом, я бы не сказал, что сильно опечалился. То, что говорил батюшка, для меня всегда было и внутренним законом, и благословением.
Действительно, удалось устроиться, вернуться в армию. Но по профилю своему, с китайским языком, я должен был ехать на Дальний Восток, в Хабаровск. Этот переезд и состоялся, в 1997-м году, там я прослужил в Погрануправлении полтора года. И, заработав военную пенсию, уволился, и тут же меня рукоположили. Но это уже была совершенно другая страница моей жизни, в Хабаровске, служение.
Я старался хотя бы раз или два раза в год приезжать к батюшке, пока он был еще жив. Я приезжал к нему дважды, помню, даже с нашим Владыкой, ныне митрополитом Вятским и Слободским Марком.
Что касается общения с батюшкой, то, конечно же, это было чувство живой святости. Неоценимая духовная школа для каждого из нас. Это был тот камертон, на который мы настраивали свою душу и который уже сейчас, по прошествии двадцати лет, помогает нам определять, где добро, а где зло. Этот неоценимый духовный опыт помогает нам разбираться в хитросплетениях нашей современной жизни, помогает нам в борьбе с огорчением нашей души. Помогает нам видеть то настоящее, что есть в нашей жизни. И отделять зерно от плевел.
Батюшка был тем настоящим, которое вошло в нашу жизнь, и которое ныне нам помогает стоять в том служении, на которое Господь нас поставил.
Да и, конечно, неоценимый пример того, как он вел себя в обычной жизни. Конечно, это нежная любовь его к нам. Это, конечно же, такая вот внутренняя сосредоточенность, концентрация, которую он сохранял всегда, в каждую минуту своей жизни. Видно, что он постоянно находится в совершении непрестанной Иисусовой молитвы.
То, что он совершал, оно исполнялось мгновенно. Может быть, и не сразу проявлялось в этой жизни, но потом люди это ощущали несомненно. Как в событиях своей жизни, так и в том, что происходило с их душою.
Я говорил о том масштабном чуде, которое произошло в Хабаровской епархии.
Когда с архиереем посетили в 1999-м году отца Ипполита, то на следующий год состоялся первый в истории визит Святейшего Патриарха на Дальний Восток. Первый в истории. После этого визита, в самом Хабаровске стали, как грибы после дождя, возникать не просто храмы, а целые соборы. Мы знаем, что были отстроены Преображенский собор, Успенский собор, Елисаветинский храм, Серафимо-Саровский собор и другие храмы, которые, действительно, любимы сейчас прихожанами за свое благолепие. Белокаменные храмы, которые украсили столицу Дальневосточного края и вся духовная жизнь Хабаровска преобразилась. Впервые в истории делегация с ракой мощей святителя Иннокентия Иркутского, первого святого архиерея Дальневосточной земли, посетила Хабаровск и другие города…
Я рад, что такой праведник, как отец Иппполит, горячо молился о процветании Дальневосточного края. Молилось об этом и священство во главе с правящим архиереем. И такая соборная молитва, как священноначалия, так и народная, не могла не принести результата. А когда еще и батюшка Ипполит за нас у Господа предстательствовал, то результаты стали просто выдающимися.
Я думаю, что можно призывать батюшку Ипполита на помощь всегда. И вполне можно обращаться к нему, молитвенно просить: отче, преподобный отче Ипполите, моли Бога о нас. Я думаю, вполне это можно делать келейно, молитвенно. Вряд ли нас кто-нибудь за это осудит. А помощь мы получим весьма реальную.
Как сын-ученый стал монахом
Моя первая встреча с батюшкой запомнилась меньше, чем вторая. Помню, что батюшка сидел на лавке, как будто ждал нас — это было удивительно. Возле колокольни, где была старая трапезная, где монахи и паломники первое время трапезничали.
А вот вторую поездку я спланировала в отпуск вместе с детьми. У меня был огромный пес, черный терьер, пришлось пристраивать его. Но в день отъезда все мне звонят и отказывают. Билеты взяты, а мне некуда девать собаку. Я бегом в ветеринарку, сделала ему прививку, билет на собаку обошелся в два раза дороже вместе с прививками, чем на двух детей. Мы вынуждены были поехать с этой огромной собакой.
Когда мы приехали, батюшка сидел на лавочке и ждал нас. Он позвал из трапезы Людмилу и говорит: «Матушка, отведи их в 30-й домик». И она нас по этой улице, улице Мирная, повела в 30-й домик, который батюшка для монастыря купил, для паломников.
Людмила казалась недовольной и бросила такую фразу: «Это ненадолго. Батюшка, — говорит, — из Москвы гостей ждет. Поэтому вас ненадолго». «Ну, — я говорю, — хорошо, пусть ненадолго». Это было единственное место, где в монастыре можно с собакой поселиться. Там был такой навесик, где нашего пса привязали, и он там очень даже комфортно себя чувствовал. И мы вместо двух-трех дней, которые планировали, прожили у батюшки две недели. Это было какое-то удивительное событие.
И в конце двух недель, за три дня до отъезда (мы должны были поехать еще к моим родителям, в Брянскую область), я подошла к батюшке и говорю: «Батюшка, вот, ребятам бы причаститься». Батюшка заулыбался:
«А у них назавтра будет расстройство желудка. Им ничего нельзя есть».
Поскольку дети у меня невоцерковленные были, я ходила в Рыльск и им, конечно, покупала все, что они просили, чтобы не роптали. Но самое интересное, что они даже ни разу за эти две недели не спросили, когда же мы уезжаем. Все было замечательно.
Старший сын у меня тогда поступал в МИФИ. Это очень сложный институт. У него аналитический склад ума.
И вот я ему так аккуратненько на следующий день говорю: «Может, ты как-то, вот, мы с тобой подойдем к батюшке, исповедуемся. Ты причастишься». Он говорит: «А я не пойму, что я с этого буду иметь».
У него так все хорошо складывалось, ему как бы и без Бога комфортно было. Учился он блестяще. Я не знала, чем его загружать. Шахматами? Тренер по международным шахматам на него уже ставку сделала. Куда ни пойдет — он везде первый.