Роман Елиава – Тульский детектив (страница 11)

– Ушаков? А он то тебе чем не угодил?

– Он – внебрачный сын Николая Первого. А помнишь, что тот устроил на Сенатской площади в двадцать пятом?

– Во-первых, мы точно не знаем всего, что там происходило, чтобы делать выводы. Во-вторых, сын за отца не может отвечать, тем более, незаконнорождённый, и, тем более, Сергей Петрович – хороший человек.

– Тем не менее, он служит самодержавию, а оно уже изжило себя. И лучше бы ему…

– Что лучше? – перебил Трегубов.

– Ничего, – вдруг оборвал дискуссию Николай. – Не ожидал я такого от друга детства.

– Чего не ожидал?

– А того, что он пойдёт служить в полицию и будет супротив меня. Как не стыдно?

– А с чего мне стыдиться? Я служу людям и Отечеству. И я сам себе теперь зарабатываю. И я не супротив тебя. С чего это мне быть?

– Ты намекаешь, что я бездельник и живу на папенькины деньги? – разошёлся выпивший Канарейкин.

– Я ни на что не намекаю, – Иван опустил глаза, поняв, что сказал лишнее.

– Да пока ты тут служишь всяким угнетателям, – распалялся ещё больше Николай, – я, я за тебя, я за вас всех!

Он вскочил на ноги. Вдруг открылась дверь в соседнюю комнату, и высунулась голова с косичками.

– Нельзя ли потише, я уже спать легла, – сказала Софья и снова закрыла дверь.

– Ладно, – сказал Канарейкин уже спокойным тоном, сев на место. – Ты был прав, что-то я разогнался с этой горилкой.

– Коля, скажи мне, ты же не связался с этими? – обеспокоенно спросил Иван.

– С кем? – не понял Канарейкин.

– Ну, с этими, кто Александра убил, банк Малороссии грабил?

– «Народная воля» что ли? Слушай, мне пора.

Николай вскочил на ноги.

– Не прощаюсь, ещё заскочу к тебе до отъезда, если всё успею.

Иван проводил Николая и в тягостных мыслях лёг спать. Ночью ему снилось, как мимо него на коне ехал Александр Второй, и вдруг рядом с ними из толпы приветствующих вышел бомбист. Черная, закутанная в плащ, фигура с размытым лицом. Бомбист медленно замахнулся, а Иван хотел его схватить, но руки были настолько тяжелыми, что их было не поднять. И вот бомбист медленно, медленно замахивается и бросает бомбу. Взрыв!

Иван проснулся в холодном поту. За окном светало. Нужно уже вставать. С утра встреча с Ильей Петровичем.

7.

Иван постучал в дверь Столбова.

– Войдите!

Трегубов открыл дверь и хотел поздороваться. Но вдруг опешил, услышав:

– Доброе утро, Павел Сергеевич.

– Павел Сергеевич? – удивился он.

– Он самый, – услышал Иван скрипучий голос из-за спины. – Посторонитесь – ка, молодой человек.

Иван хотел уйти, но Столбов его остановил.

– Трегубов, Вы мне нужны. Останьтесь. Павел Сергеевич, думаю, ненадолго.

Поскольку некий Павел Сергеевич уже занял единственный свободный стул напротив Столбова, Трегубов скромно отошёл к стенному шкафу с документами.

Вошедший был одет в поношенный серый сюртук, имел неопрятную прическу с седыми бакенбардами. Тело было грузным, и даже в сидячем положении был заметен свисающий живот. Точно также с лица свисали щеки. Павел Сергеевич положил на стол папку, и Иван обратил внимание на его грязные ногти.

– Чем обязан? – спросил Столбов, отложив в сторону бумаги, которые читал до прихода посетителей.

– Я по поводу дела Торотынского, – ответил Павел Сергеевич, сразу насторожив Трегубова.

– А что с ним?

– Слышал, Вы проявляете к нему активное любопытство? – Павел Сергеевич пристально смотрел на пристава.

– Почему Вы так решили? Просто все были заняты, и оно попало ко мне, – пожал плечам Столбов.

– То есть, Вы в нем не заинтересованы, и я могу его брать в разработку? Вы знаете, что меня назначили на это дело?

– Нет, не знаю, я был занят. Как Вы должно быть в курсе, я теперь исполняю обязанности помощника исправника.

– Да, я в курсе. Поздравляю Вас с повышением!

– Спасибо. Поэтому я закрою оставшиеся вопросы по этому делу, как только смогу, и Вы можете его забирать.

– Хорошо. У Вас неделя, господин помощник исправника. Я тоже сейчас занят и не могу заняться им тотчас, – произнёс Павел Сергеевич, вставая.

– Спасибо, что навестили, Павел Сергеевич, – попрощался Столбов.

– Да, – повернулся на выходе судебный следователь, – никаких вопросов там нет. Простое дело. Один молодой повеса застрел из ревности другого. Всё совершенно ясно. Хороший адвокат поможет избежать смертной казни. До встречи, Илья Петрович.

Когда Павел Сергеевич вышел, и Трегубов убедился, что тот далеко, то сказал Столбову, сидевшему в задумчивости:

– Какой неприятный человек и глупый! Сразу делает выводы, не ознакомившись с подробностями дела.

– Будьте осторожны, Трегубов, – посмотрел на Ивана снизу Столбов, – Вы недооцениваете Истомина, его внешний вид – это созданный им же самим образ, чтобы его не принимали всерьез. Я надеюсь, что мы не показали своей заинтересованности в деле Торотынского, иначе у нас будут проблемы.

– Какие?

– Понимаете, Ваш друг богат, а полицейские и следователи не всегда таковые, каковыми кажутся с первого взгляда, и некоторые из них рассматривают свои должности, как способ разрешить свои проблемы. Вы понимаете?

– Вы, Вы имеете ввиду, – нерешительно произнес Трегубов, – что Павел Сергеевич мздоимец?

– Я ничего не имею ввиду, молодой человек, но Вам нужно понять, что в полиции и суде служат разные люди. Некоторые хорошие, некоторые нет, некоторые честные, а некоторые нет. Всё как в жизни. Понятно?

– Понятно.

– Тогда скажите, что у нас сегодня по плану?

– Едем к директору завода, у которого был конфликтный разговор с Медведевым.

Завод находился на земле Торотынских, но достаточно далеко от имения. Иосиф Григорьевич принял полицейских у себя в конторе, которая представляла собой небольшую избу с большими сенями и двумя комнатами вокруг печи. В одной комнате стоял стол, за которым сидел сам директор. За его спиной на стене были деревянные полки с бумагами и книгами. Перед столом стояла деревянная скамья, на ней то и устроились полицейские. Трегубов, уже не задумываясь, достал письменные принадлежности и приготовился записывать.

– Что вы хотите узнать господа?

– Расскажите, пожалуйста, про вечер, когда погиб капитан Медведев.

Сашко рассказал то, что Столбов и Трегубов уже знали, ничего нового для них в его рассказе не было.

– Значит, Вы подтверждаете, что ружьё попросила принести Людмила Павловна? – спросил пристав.

– Да, конечно, у Михаила было состояние, когда он не мог сразу принять решение, что делать, своего рода растерянность. Он хотел пойти за саблей и устроить, хм, импровизированную дуэль. Но это, конечно, не вариант в такой ситуации, тем более, что и не по правилам. Ну, Вы понимаете о чём я?

– Понимаю, – ответил Столбов. – То есть, Вы не находите ничего странного в происшествии?

– Ну, как же: непонятно кто зарядил ружьё. Оно всегда было незаряженным. Из-за этого Михаил Алексеевич в тюрьме теперь. Ну, Вы понимаете о чём я? Не нашли ещё, кто это сделал?

– Нет. А почему интересуетесь?