Роман Елиава – Речной детектив (страница 22)

– Что ж, молодец, Герасим Кондратьевич. Пассажиры все вернулись, кто выходил с корабля?

– Все, вот список, – протянул городовой.

Елизаров напомнил Ивану самого себя, ещё не так давно урядника тульской полиции. Он поднялся на верхнюю палубу. Есть не хотелось, Трегубов был не голоден, но решил выпить горячего чаю. В ресторане он заметил нового пассажира, молодого человека в очках, который чем-то напомнил Ивану его друга, Николая Канарейкина, в студенческие годы. Может, это было из-за похожих очков. Новый пассажир сидел рядом с художником, они что-то активно обсуждали. Трегубов вспомнил про свои недавние подозрения и решил поближе познакомиться с Васильковым.

– Представите меня, Этьен? – подошёл он к обедающим.

– Иван Иванович Трегубов, судебный следователь.

– Арсений Вилков, студент, – представился новый пассажир. – Да, Вы не стойте, садитесь. Я уже знаю всё про Вас. Этьен уже рассказал, что было убийство, и Вы ведете следствие.

Пароходный колокол оповестил о скором отчаливании. Иван последовал приглашению и сел рядом с Арсением напротив Этьена.

– Что обсуждали? – попытался завязать светскую беседу Иван. – Итальянских мастеров эпохи возрождения? Я помню, что Вы любите Италию, Этьен.

– Нет, – засмеялся Арсений, – как можно обсуждать такую ерунду.

– Думаю, что для господина художника это не ерунда.

– Да нет же, – продолжал студент, – сейчас наступил решающий момент, вот о чём мы говорили. Этьен был за границей и многого не знает.

– Какой такой решающий момент? – спросил Иван, пробуя температуру чая, который принёс официант.

– Момент, когда крестьяне, наконец, поймут, как их угнетают помещики и самодержавие. Смотрите, в стране голод, но только у крестьян, а не у господ. Хлеба нет у тех, кто его и выращивает. Крестьяне всё поймут и присоединятся к пролетариату.

Иван удивился, что Арсений затеял такой разговор при нём, зная, что он – представитель власти. Может, он это специально делает, дразнит? Трегубов посмотрел на художника, тот сидел молча, отдав инициативу в разговоре молодому студенту.

– Я не совсем Вас понимаю, – проговорил Иван, чтобы окончательно определиться с Арсением – Вы что же, поддерживаете террористов, народовольцев? Поддерживаете Шевырева и Ульянова, которые хотели убить императора?

– Нет, – ответил Арсений, – «Народная воля» в прошлом, как и их действия, так могут себя вести недалёкие идиоты. Они получили то, что заслужили!

– Как же нужно вести себя умным людям? – немного успокоился Иван.

– Социал-демократия, вот что сломает хребет тирании. Слышали о таком?

– Что-то слышал. «Освобождение труда», так, кажется, называется?

– Да. В том числе, они. Нужно не заниматься глупыми единичными акциями по устранению лиц, олицетворяющих тиранию. Нужно поднимать пролетариат и крестьянство на борьбу с самой тиранией. А для того, чтобы народ перешел к реальным действиям, нужно, чтобы он осознал, кто его настоящий враг.

– Но мне казалось, что Засулич и Плеханов в Швейцарии?

– Они да, но остальные здесь. В Москве, Киеве, Тифлисе, в Туле…

– Даже в Туле? – удивился Иван.

– Даже в Туле. Это – начало конца самодержавия, – пафосно заявил Арсений.

– И Вы думаете, что голод Вам поможет? – спросил Трегубов.

– Не поможет, – закончивший обед Арсений встал и наклонился к Ивану, – а уже помогает.

Молодой человек отвернулся и медленно ушёл, оставив за столом, сидящих в недоумении, судебного следователя и художника.

– Этьен, скажите, пожалуйста, что это сейчас было? – спросил Иван.

– Не обращайте внимания, молодости свойственна пассионарность, – ответил художник.

– А что Вы думаете на эту тему?

– На эту тему я не думаю, у меня у самого проблем достаточно, чтобы я ещё думал за других. Я закончил, позвольте, пойду подышу, – ответил художник и тоже поднялся, оставив Ивана одного, за уже остывшим чаем.

Всеволод

У него начали сдавать нервы. Всеволод отдавал себе в этом отчет. Он не занимался самообманом и всё понимал. Это убийство, оно так не вовремя, оно было совершенно не нужно здесь, на этом пароходе, а потом ещё все эти постоянные расспросы. На допросе у него дрожали руки, Всеволод надеялся, что следователь не заметил этого. Угораздило же сестрёнку влюбиться в такого? С другой стороны, что он ожидал, девочка после гимназии, а тут среди стариков и странных личностей Трегубов – единственный, кто кажется нормальным и не имеет внешних признаков уродства. К тому же, образованный, обходительный и с карьерными возможностями, не то, что приказчик Григорий, к примеру. А ещё убийство князя повысило его статус на корабле. Если корабль задержат, и вмешается полиция, то будет плохо. И даже не в принципе плохо, а ему станет хуже. Он сегодня уже не спал почти всю ночь, обдумывал произошедшие события. Как бы он хотел, чтобы всё сложилось иначе. Но ничего не повернешь назад. Прошлое не изменить, себя не переделать. Всеволод побледнел и сжал зубы.

– Сева, тебе плохо? – настороженно посмотрела на него, стоявшая рядом на палубе, Ольга.

– Всё нормально, – ответил брат. – Справлюсь.

– Точно?

– Да. Скажи, – решил поговорить ещё раз с сестрой Всеволод, – он тебе настолько нравится?

– О чём ты? – Ольга покраснела, и брат прекрасно понял, что девушка знает, о чём он спрашивает, вернее о ком.

– Он – судебный следователь и прямо сейчас ведёт следствие. После того, что я… нам нужно быть предельно осторожными в общении с ним. Мне кажется, что он что-то стал подозревать о нас, слишком много вопросов.

– Я постараюсь, – Ольга нежно положила ладонь на плечо брата, – не беспокойся, ты же знаешь, я люблю тебя.

– Знаю, – Всеволод накрыл её ладонь своей и продолжил молча смотреть, как мимо медленно проплывают берега.

– Смотри, монастырь, – указала через некоторое время Ольга, отвлекая брата от его мрачных мыслей.

– Романов – Борисоглебск, – сказал Всеволод. – Сейчас будет остановка.

– Погуляем?

– Нет, пойду, подремлю, плохо спалось сегодня ночью. А ты пройдись.

Он повернулся и пошёл в каюту. Сестра тревожно смотрела ему вслед.

Ольга

Сева не нравился ей последнее время. Все эти события, которые произошли с ними на борту, сильно повлияли на него. Она не пошла ни на какую прогулку, а тоже вернулась в каюту, чтобы прислушиваться через дверь своей комнаты к дыханию брата. Сон должен ему помочь. Она же решила занять себя чтением, но никак не могла сосредоточиться. Мысли соскакивали: то на Севу, то на Ивана. Было от чего прийти в уныние. Скоро они расстанутся, и она никогда больше его не увидит, не нужно себя обманывать. Что она может сделать? Будь она мужчиной…мужчины имели в такой ситуация шанс предпринять какое-то действие, но не женщины. Ольга вздохнула и снова взяла книгу, раскрыла, закрыла, а затем отложила и прислушалась, что происходит у брата. Кажется, что всё тихо. Она не думала, в отличие от Севы, что Иван ими заинтересовался. С чего бы? Они не давали повода. Всегда всё говорили, согласовав заранее. Всё это у него из-за нервов. «Проклятое убийство, проклятый князь Кобылин», – подумала она.

Ольга снова взяла книгу. Нет, не читается. Тогда она легла и стала мечтать, что бы она могла сделать, если бы женщины могли вести себя в обществе, как мужчины. Через некоторое время она заснула, а когда проснулась, то сразу вспомнила о брате. Но в его комнате было тихо. Ольга оделась и посмотрелась в зеркало, затем привела волосы в порядок. «Не красавица», – призналась она себе и вышла прогуляться.

– Сейчас будет Ярославль, – сказал, проходивший мимо, капитан.

Но девушка его не слышала, она смотрела на Ивана, который, задумавшись, стоял неподалеку. Девушка тоже стояла, любуясь его профилем на фоне облачного неба. Потом Трегубов, словно почувствовав на себе её взгляд, медленно повернул голову. Их глаза встретились, девушка почувствовала, что щёки и уши снова начинают гореть, но на этот раз не отвела взгляд. Иван повернулся и подошёл к ней.

– Вы одна, где Ваш брат?

– Решил отдохнуть, – ответила она.

– Не хотите ли проводить меня до телеграфа? – после небольшого колебания предложил Иван.

– Почему нет? Посмотрю с Вами город, раз Сева устал, – стараясь выглядеть равнодушной, ответила девушка.

Пароход прогудел и пошёл к пристани. С него открывался вид на прекрасный берег, увенчанный куполами многочисленных церквей, но ни один из молодых людей этого не замечал. Оба были поглощены своими мыслями и сошли на берег в полном молчании.

Когда молчание стало затягиваться, девушка сказала первое, что ей пришло в голову:

– А Вы знали, что в этом месте дружина князя Ярослава отстала, и тогда в овраге на него напала медведица, которую он убил топором?

– Ольга, послушайте, – Иван, молчавший до этого, остановился и повернулся к девушке. – Думаю, что нам нужно серьезно поговорить.

– Да, о чём же? Я Вам всё рассказала ещё утром…

– Я не про убийство, я про Вас…про нас…

У Ольги сердце ушло в пятки, а дыхание участилось, её словно парализовало. Неужели он знает? Или…Он хочет сказать, что она тоже ему нравится?

– Я обратил внимание, – продолжил Иван, – на некоторые знаки, которые я, возможно, трактую превратно, но, тем не менее, хотел бы объясниться с Вами. Я вижу, что Вы хорошая и красивая, но Вы ещё совсем девочка и…и…

Ольга продолжала стоять. После слов: «но Вы ещё девочка», она почувствовала, как, что-то потекло у неё по щекам.