Роман Душкин – Семена. Второе лето (страница 1)
Роман Душкин
Семена. Второе лето
Глава 1
Фенологическое лето наступило так же внезапно, как и в прошлом году. Я вышел из здания университета и наткнулся на куст шиповника, на котором появилась россыпь ярко-розовых цветов. Как будто бы ещё вчера их тут не было, но я понимал, что этот процесс постепенный, просто моё внимание выхватило усыпанный цветами куст шиповника именно сегодня. Забавный психологический эффект, чем-то напоминающий феномен Баадера-Майнхоф, и наверняка у него есть своё название в психологии.
Я подошёл к кусту, наклонился к одному из цветков и глубоко вдохнул. Тонкий аромат шиповника, отчасти напоминающий розу, отчасти несущий что-то своё, возбудил в моей памяти каскад образов, которые мельком пролетели перед моим внутренним взором. Я увидел огромный куст шиповника, который казался мне таким большим, что закрывал большую часть моего поля зрения. Мы с отцом стояли около него, и отец что-то рассказывал про фенологическое лето и его отличие от лета календарного и астрономического, но большая часть слов влетала ко мне в одно ухо, а вылетала из другого, так как я совершенно не понимал их смысла. Я с опаской смотрел на шмелей и пчёл, которые деловито копошились в розовых цветах, и их жужжание скорее пугало меня. Это всё было в каком-то глубоком детстве и запечатлелось в синапсах моей естественной нейросети в виде устойчивой энграммы.
Кажется, что день был пасмурным, но было тепло – просто небо было полностью затянуто облаками. Это не очень соответствовало моему приподнятому настроению, так как только что я сдал предпоследний экзамен в весенней сессии, и это была генетика. Мне пришлось ограничивать себя, когда я излагал свои соображения по вопросам в экзаменационном билете, чтобы преподаватель ничего не заподозрил. В итоге получилось что-то среднее между четвёркой и пятёркой, и препод кинул мне «спасательный круг» в виде вопроса про комплементарность нуклеотидов. Это было очень смешно – знал бы он, чем мы с Василисой занимаемся в тайной биолаборатории отца. Комплементарность нуклеотидов, ага. В общем, натянул он мне пятёрку, я выскочил из аудитории со своей зачёткой и побежал на улицу в самом приподнятом настроении.
Было 26 мая…
* * *
Я вернулся домой. Отец был на какой-то очередной конференции, и меня встретила только мама. Она по-деловому спросила, каковы мои успехи, и кивнула, когда услышала про натянутую пятёрку. К этому моменту я уже слыл в университете очень вдумчивым и трудоспособным студентом, поэтому мои достижения в сессию уже никого не удивляли и не будоражили. К тому же, я уже написал в семейный чат о сданном экзамене, так что все уже знали и без дополнительных вопросов.
Я бросил рюкзак в угол своей комнаты, поручил Аурелии набросать план работ и активностей на лето, а сам пошёл обедать. Мозги после экзамена требовали новую энергию, я действительно очень проголодался, но понял это только сейчас, когда пришёл домой и вдохнул ароматы кофе, выпечки и прочих вкусных вещей, которыми всегда был наполнен наш дом.
Как обычно, мама накормила меня до отвала. Я завалился к себе на диван и задумался. Последний экзамен был через пять дней, и это была биоинформатика. Ну нам давали какие-то самые базовые основы – чисто для того, чтобы понимать терминологию, имеющиеся подходы и методы. В целом, я был готов, но меня многое смущало.
Отец строго-настрого запретил мне спорить с преподавателями, особенно пожилыми, даже если мне кажется абсолютная уверенность в моей правоте. И вот в этом курсе по основам биоинформатики мне увиделись несколько существенных изъянов, даже несуразиц, которые преподаватель вынес в билеты на экзамен. Мне казалось это нонсенсом. Я даже заострял внимание отца на этом, когда впервые столкнулся с первым изъяном. Но именно тогда он и запретил мне спорить – дескать, я просто должен всё выучить и сдать так, как требует преподаватель. Помню, что мы даже повздорили с отцом по этому вопросу.
В итоге мы договорились о том, что я должен формально выполнять требования конкретного преподавателя, не вызывая подозрений и не давая поводов для того, чтобы он наточил на меня зуб. То, что я по результатам работы в лаборатории отца уже на практике постиг многие премудрости биоинформатики и смежных наук не должно быть ни поводом для гордыни, ни причиной того, что я бы забивал на предмет. Хотя мне, конечно, было очень сложно сдержаться.
И теперь я задумался о том, как подготовиться к этому экзамену. У меня был список вопросов, в котором было 40 вопросов различной сложности. Были простые, на которые можно было ответить парой строк, но были и сложные, которые требовали или изображения блок-схемы алгоритма, или написания исходного кода на каком-либо языке программирования. Конечно, преподаватель сначала потребовал использовать язык Пайтон, но тут уже наша группа взбунтовалась – всё-таки, мы учились на химическом факультете, и в наших задачах никак не было изучение какого-то специфического языка программирования. Так что через старосту мы продавили отмену требования, в результате чего каждому было разрешено использовать тот язык программирования, который был удобен. Ведь все задачи по биоинформатике в целом заключались в том, чтобы получить какой-то численный или символьный результат и сравнить его с ответом. Для этого точно не нужен какой-то конкретный язык – можно и на бумаге карандашом посчитать.
Прошлым летом, когда я погружался в кибернетику, мне пришлось изучить язык программирования Хаскелл. И надо сказать, что я даже проникся красотой этого языка, его целостностью и полным соответствием математическим концепциям. Так что на курсе по биоинформатике я решал задачи при помощи Хаскелла. Заодно я решил весь набор задач с сайта Rosalind. Так что с вычислительной точки зрения я был в целом готов. Осталось подтянуть теорию.
Для подготовки у меня осталось четыре дня, включая день перед самим экзаменом. Хотя отец мне советовал день перед экзаменом посвящать отдыху, этого делать не получалось – программа сессии была очень насыщенной. После четвёртого семестра у нас было пять экзаменов, и хотя я лично учился по индивидуальной программе, которая, в том числе, предполагала сдачу сессии заранее, всё равно это было довольно напряжно – график подготовки был очень интенсивным.
В своё время мама дала мне очень хорошую методику подготовки к экзамену. Надо было равномерно распределить всё множество вопросов по дням периода подготовки, после чего каждый день расписывать полученное число билетов так, как это будет происходить на экзамене. В идеале – надо каждый экзаменационный вопрос расписать три раза: сначала просто переписать на лист из лекции, потом сделать это по памяти с возможностью подглядывать в лекции, а на третий раз по памяти и без подглядываний. Делать это необходимо с перерывами, чтобы информация консолидировалась в долговременной памяти. И при расписывании своей рукой на листах бумаги необходимо проговаривать то, что ты пишешь, чтобы одновременно было задействовано несколько сенсорных модальностей: зрительная через глаза, тактильная через руку и слуховая через уши. Это позволит ещё сильнее вдолбить в память информацию, а использование листов бумаги, похожих на экзаменационные, также сформирует ассоциативные связи в голове.
И этот подход я протестировал неоднократно. Более того, с каждым разом эта процедура становилась для меня всё легче и легче, как будто бы мои нейронные сети учились этому на каком-то более высоком уровне абстракции – они учились учиться. Память становилась лучше, так что к четвёртому семестру мне уже было достаточно расписать билеты по два раза – один раз переписать из лекций, второй раз – полностью по памяти. Я как-то раз поймал себя на том, что «фотографирую» листы из лекций своим внутренним взором, а когда пишу по памяти, эти «фотографии» стоят передо мной внутри моей головы.
Я вспомнил о том, что отец как-то раз упомянул, что на третьем курсе, когда он учился, у него случился какого-то рода «приход» – некий щелчок в голове, после которого ему стало очень просто учиться. Период обучения в университете для него разделился на до и после. Если до этого щелчка он часто получал двойки на экзаменах и уходил на пересдачи, так как не мог запомнить теорию, то после этого события он начал «фотографировать» учебники и загружать их к себе в голову. И на экзамене он просто открывал внутри своей головы учебник на нужной странице и переписывал текст. Он утверждал, что всё это произошло именно резко, внезапно – буквально в один момент что-то в его нейронных сетях произошло. Честно говоря, мне в это не верилось и не верится – биохимия головного мозга так не работает. Но так-то я могу сказать, что память у моего отца просто феноменальная. Он называет это «каким-то специфическим типом гипермнезии», так как, по его словам, он по собственной воле может «стирать» ненужную ему информацию, а на других воспоминаниях не фиксироваться. А для других людей с гипермнезией она становится проклятием – это редкая, но вполне известная психическая патология, которая снижает качество жизни человека.
Иногда мне казалось, что все эти рассказы отца – не более чем красивые легенды, призванные мотивировать меня на учёбу, хотя этого особо и не требовалось, ведь у меня очень высокая мотивация. Но так или иначе, моя цель была ясна: повторить его успех, даже если для этого потребуется не «магический щелчок», а месяцы упорного труда. Поэтому не веря в возможность внезапного развития сверхспособностей, я решил пойти по более практичному пути и на основе того, что дала мне мама, разработал для себя систему мнемотехник, чтобы максимально эффективно использовать свою память. И хоть я пока и не смог повторить «чудо» моего отца, но результаты уже были впечатляющими.