Роман Буряков – Рыбак Вселенной. Последняя обитель (страница 2)

– Не лет, – тихо поправила его Виктория. – Месяцев. Для нас прошло несколько месяцев.

Алексей Дмитриевич посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес.

– Месяцев. Понятно. И за эти несколько месяцев вы овладели передовым летательным аппаратом, чьи характеристики… выходят за рамки известной науки. Не могли бы вы просветить нас?

Сергей глубоко вздохнул. Они репетировали этот разговор мысленно, еще на подлете.

– Мы заблудились в горах, – начал он, глядя на свои руки. – Нашли пещеру. Внутри был… корабль. Он был поврежден, но системы жизнеобеспечения работали. Мы смогли его активировать. Он просто… полетел. Автопилот. Мы не управляли им. Он привез нас сюда.

Он умолк. Звучало невероятно. Как сценарий дешевого фантастического фильма.

Алексей Дмитриевич пару секунд молча смотрел на него, затем медленно кивнул.

– Пещера. В горах. И корабль. – Он сделал заметку на планшете. – И вы хотите сказать, что за несколько месяцев на этом корабле, с его продвинутыми системами, вы не разобрались, как он работает? Не узнали, кто его создатель?

– Системы были повреждены, – вступила Виктория, ее голос был ровным и научным. – Интерфейс нам был непонятен. Мы смогли взаимодействовать лишь с базовыми функциями. Что-то вроде кнопки «домой». Мы нажали ее, и он привез нас сюда.

– Кнопка «домой», – повторил Алексей Дмитриевич, и в его голосе впервые прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. – Удобно. А не возникало ли у вас желание, скажем, нажать кнопку «оружие»? Или «сканирование»? Вы понимаете, какой угрозой это могло обернуться?

– Мы не искали угроз, – твердо сказал Сергей. – Мы искали дом.

В этот момент Пояс под комбинезоном слабо дрогнул, послав короткий импульс. Не тепла, а информации. В сознании Сергея на долю секунды всплыл образ: схематичное изображение комнаты, и тонкая, едва видимая нить, тянущаяся от планшета Алексея Дмитриевича куда-то вглубь стены. Микрофон. Или камера. Кто-то наблюдал. Кто-то слушал. И этот кто-то был не один.

Сергей не подал вида. Он просто посмотрел на Алексея Дмитриевича чуть внимательнее.

– Мы не ваши враги, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не усталость, а сталь. – Мы просто хотим вернуться к нормальной жизни.

– Нормальная жизнь, – Алексей Дмитриевич отпил глоток воды из своей бутылки. – Это то, что мы все хотим. Но ваше возвращение, эту самую нормальную жизнь изрядно осложнило. Видите ли, помимо нас, вами интересуются… другие люди. Ученые.

Как по сигналу, дверь снова открылась. Вошли двое. Пожилой мужчина с седой, торчащей во все стороны шевелюрой и горящими глазами, и женщина лет сорока в строгих очках, с внимательным, изучающим взглядом.

– Профессор Стоборов, физик, – представился седой мужчина, не дожидаясь разрешения Алексея Дмитриевича. Его взгляд прилип к Сергею, словно пытался просверлить его насквозь. – И доктор Ландышева, специалист по материалам. Мы видели ваши… сканы.

Доктор Ландышева молча кивнула, ее пальцы нервно перебирали край планшета.

– Молодой человек, – профессор Стоборов подошел почти вплотную к столу. – Энергетическая сигнатура вашего корабля… она не просто неизвестна. Она невозможна! Она нарушает половину известных законов термодинамики! И материалы… – он повернулся к Виктории, – сплавы, из которых изготовлен корпус… их кристаллическая решетка не существует в природе! Вы понимаете, что это значит?

– Значит, мы нашли очень странную пещеру, – парировал Сергей, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он чувствовал жгучий, ненасытный интерес, исходящий от ученого. Это была иная форма «жажды» – не за ресурсы, а за знание. Но от этого не менее опасная.

– Не шутите! – вспыхнул профессор. – Вы находились внутри! Вы дышали этим воздухом, контактировали с этими технологиями! Ваши биометрические показатели… они… ненормальны! У вас зафиксирована полная регенерация старых травм! Объясните это!

Сергей и Виктория переглянулись. Вот оно. Первая зацепка. Системы корабля, а возможно, и остаточное влияние Пояса, сделали свое дело. Их тела выдали их.

– Горный воздух, – сказала Виктория, глядя профессору прямо в глаза. – И спорт. Мы много ходили.

Профессор Стоборов отшатнулся, словно его ударили. Он смотрел на них с немым негодованием, смешанным с разочарованием.

– Вы… вы скрываете! – выдохнул он. – Вы обладаете знанием, которое может перевернуть мир! А вы несете какую-то чушь про горный воздух!

Алексей Дмитриевич поднял руку, успокаивающе.

– Профессор, пожалуйста. Наши гости устали. Они пережили тяжелое испытание. Думаю, на сегодня достаточно.

Ученый что-то пробормотал себе под нос и, бросив на Сергея последний жадный взгляд, позволил доктору Ландышевой увести себя из комнаты.

Дверь закрылась. Алексей Дмитриевич снова остался с ними наедине. Его выражение лица не изменилось.

– Видите, как все сложно, – сказал он почти с сожалением. – Одни хотят вашу тайну для безопасности. Другие – для науки. А вы… вы хотите просто домой. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в стерильном воздухе. – К сожалению, так не получится. Пока мы не поймем, что именно представляете из себя вы и ваш корабль, ваше возвращение к «нормальной жизни» откладывается. Вам здесь придется задержаться. На неопределенный срок.

Он встал, взял свой планшет.

– Отдохните. Вас проводят в ваши комнаты. Подумайте над своим рассказом. Возможно, в следующий раз вы решитесь быть более откровенными.

Он вышел. Дверь за ним закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Сергей закрыл глаза. Он чувствовал тяжесть взглядов скрытых камер на своей коже. Они были в клетке. В клетке из недоверия, страха и жажды знаний. И самой большой опасностью было не то, что их сочтут лжецами, а то, что кто-то, как профессор Стоборов, мог начать догадываться о крупице правды.

Он положил руку на живот, чувствуя под тканью прохладу Пояса. Их величайшее преимущество и их самое страшное бремя. И теперь им предстояло научиться скрывать его ото всех. Жить, постоянно играя роль просто выживших, случайных пассажиров, в то время как внутри них бушевала вселенная чудес и ужасов, которую они принесли с собой.

Глава 3: Старая жизнь, новый я

Их отпустили. Не потому что поверили, а потому что исчерпали все более-менее лояльные методы допроса, сканирования и анализа, не получив ничего, кроме упрямо повторяемой истории о пещере и автопилоте. Корабль, помещенный в ангар с уровнем защиты, сопоставимым с ядерным арсеналом, молчал. Ученые во главе с профессором Стоборовым бились над ним, как обезьяны над гранатой. Агенты Алексея Дмитриевича продолжали вести свое расследование, но трофеев не было.

И тогда было принято соломоново решение. Выпустить их под строжайшим наблюдением. Теория заключалась в том, что на свободе, в привычной обстановке, они расслабятся, совершат ошибку, проявят свои истинные знания или способности. Это была клетка побольше, с прозрачными стенами.

Сергею вернули его старую, потрепанную «Ниву». Она стояла на охраняемой стоянке, вся в пыли, с севшим аккумулятором. Когда он сел за руль, запах старой кожи, машинного масла и трубочного табака, который он когда-то курил, ударил ему в нос, вызвав приступ ностальгии, смешанной с тошнотой. Все было таким же.

Он прикурил свой аккумулятор от соседской машины, и поехал по знакомым улицам своего города. Вот супермаркет, где он покупал пиво. Вот парк, где гулял в редкие выходные, и снимал фотосессии. Вот гаражный кооператив. Люди шли по своим делам, смеялись, разговаривали по телефонам, спорили из-за парковки. Они жили. Они не видели, как плавится камень в Огненном озере, не слышали ментального гула Люмиферии и не чувствовали на себе пустых глаз обитателей «Геенны». Эта обыденность была почти невыносимой. Она давила своей нормальностью.

Его квартира встретила его затхлым воздухом и густым слоем пыли. Все лежало на своих местах. Смятое одеяло на диване. Груда посуды в раковине, оставленная им в день, когда он поехал на рыбалку и нашел свою судьбу на крючке. Он прошел в комнату, скинул рюкзак с плеч – тот самый, в котором находилась его фототехника, и несколько выданных им вещей.

Он подошел к окну, раздвинул занавески. Напротив, в окне соседнего дома, он заметил едва уловимое движение. Показалось…

На следующее утро он поехал на реку. Старая, проверенная «Янтарная». Он действовал как автомат: собрал удочку, забросил снасть, сел на складной стульчик. Все так, как было два года назад. Солнце всходило так же, окрашивая воду в розовые тона. Воздух был таким же свежим и прохладным. Вода текла с тем же неторопливым журчанием.

Кончик фидерного удилища чуть заметно шевелился, в такт волнам, но Сергей не следил за ним. Его взгляд был обращен внутрь себя. Он не видел реку – он видел мерцающие стены Моста, бесконечную сферу из сплетенного света. Он не слышал пение птиц – он слышал оглушительный рев механизмов «Геенны» и тихий, мысленный голос Юмии. Его пальцы, держащие удилище, помнили холодную рукоять плазменного резака в шахте и бархатистую теплоту панели управления кораблем.

Он ждал. Ждал знакомой вибрации на поясе, того самого чувства единения с миром, которое дарил ему артефакт. Но Пояс молчал. Он был просто холодным куском металла, обернутым вокруг его тела. Не врагом, не другом – просто молчаливым свидетелем. Он будто говорил: «Ты дома. Здесь мне нечего тебе сказать. Здесь твои битвы иные».