Роман Буряков – Рыбак Вселенной. Последняя обитель (страница 3)

Рыба не клевала. Он просидел так несколько часов, не двигаясь, погруженный в свои мысли. Он думал о Виктории, которую отпустили в ее московскую квартиру, под не менее пристальным наблюдением. Он думал о Старике, оставшемся в «Геенне», купившем их свободу ценой своей жизни. Он думал о Тораке, который, без сомнения, не оставил своих планов.

Какой-то местный рыбак, проходя по берегу, остановился рядом.

– Здравствуйте, клюет? – громко спросил он, нарушая тишину.

Сергей медленно повернул к нему голову. Он посмотрел на человека, но не видел его. Он видел потенциальную угрозу, еще одного надзирателя в его расширенной тюрьме, или просто шумный кусок биомассы, не подозревающий о масштабах мироздания.

– Нет, – коротко ответил Сергей, и его голос прозвучал хрипло и отчужденно.

Рыбак, почувствовав ледяную вежливость, смущенно пробормотал что-то и пошел дальше.

Сергей снова уставился на воду. Он пытался поймать не рыбу, а призрак своего прошлого «я». Того простого человека с больной спиной и пустыми надеждами, который приезжал сюда, чтобы просто посидеть в тишине. Но тот человек умер. Его место занял кто-то другой. Рыбак Вселенной, поймавший на крючок саму судьбу и не знавший, что с ней теперь делать.

Он собрал снасти теми же автоматическими, выверенными движениями, каким когда-то разбирал и чистил свое оружие в армии. Сложил стульчик, и закинул рюкзак в багажник «Нивы».

Он ехал обратно в город, в свою пустую квартиру. И он понимал, что настоящей свободы нет. Есть лишь смена декораций. И его самая сложная миссия только начиналась – миссия притворяться обычным человеком в мире, который он уже не мог считать обычным. Он вернулся домой, но дома в привычном, человеческом понимании, больше не существовало. Было лишь место, где ему предстояло ждать следующего акта своей странной и ужасной жизни.

Глава 4: Тень над домом

Прошла неделя. Сергей существовал в режиме подвешенной анимации. Он ходил в магазин, покупал одни и те же продукты, смотрел телевизор, где политики с серьезными лицами обсуждали цены на нефть, словно за пределами Земли не существовало ничего, кроме других стран с их же политиками. Абсурд происходящего давил на него, как атмосфера «Геенны», только невидимой, психологической тяжестью.

Он договорился о встрече с Викторией по зашифрованному каналу – старому, еще довоенному радиолюбительскому чату, который она когда-то показала ему в шутку. Они встретились на вокзале, в самом людном месте, где шум и суета были лучшей защитой от подслушивания.

Она выглядела… приспособившейся. На ней была элегантная городская куртка, джинсы, в руках – стакан кофе с собой. Но ее глаза, всегда живые и любопытные, теперь постоянно сканировали толпу, отмечая лица, жесты, повторяющиеся маршруты.

– Как ты?» – спросил Сергей, подходя к киоску с прессой, где его уже ждала Виктория.

– Под наблюдением, – она сделала глоток кофе. – Два автомобиля, чередуются. В квартире установили жучки, очень качественные. Не наши. Слишком миниатюрные. И есть еще кое-что.

– Что?

– Электроника. В радиусе ста метров от моей квартиры периодически происходят сбои. Не сильные. Мигает свет, глючит Wi-Fi. Но паттерн странный. Это не похоже на работу наших. Это… тоньше.

Сергей кивнул. Он чувствовал то же самое. Не только примитивное наблюдение людей Алексея Дмитриевича. Было что-то еще. Эхо. След.

– Я тоже заметил, – сказал он. – Вчера вечером пошел выносить мусор. У подъезда стоял серый седан. Не припаркован, а просто стоял с заведенным двигателем. Я прошел мимо, и Пояс… он не вибрировал. Он замер. Стал абсолютно холодным. Будто камень. А когда я отошел, снова стал теплым.

Виктория нахмурилась.

– Реакция на скрытую угрозу? Маскировка?

– Или распознавание, – предположил Сергей. – Он почуял что-то, что заставило его замереть. Что-то, что не должно было его заметить.

Они помолчали, слушая оглушительный гул объявлений о прибытии поездов.

– Это могут быть они, – тихо сказала Виктория. – Торак. Его люди. Они нашли способ проскользнуть сюда. Или их технологии.

– Или не только они, – добавил Сергей. – Помнишь, на Мосту, Биоконструкторы говорили, что Мост «помнит своих должников»? Что если они тоже наблюдают? Что если наш уход был не просто обменом, а… внедрением?

Ощущение было жутким. Они стояли в центре людского водоворота, а над ними, невидимыми слоями, накладывались друг на друга несколько кругов наблюдения. Земные спецслужбы, жаждущие их секретов. Возможные агенты Торака, несущие месть. И непостижимые сущности с Моста, для которых они были всего лишь интересным экспериментом.

– Нам нельзя встречаться лишний раз, – заключила Виктория. – Слишком рискованно. Мы должны вести себя как обычные люди. Ходить на работу, если получится, заводить знакомства, жаловаться на цены.

– А если нас упрячут в психушку или ликвидируют как угрозу? – жестко парировала она. – Сначала мы должны выжить. Понять, кто за нами следит и чего они хотят. Понять правила игры на этом поле.

Она была права. И от этого осознания становилось еще горше. Они прошли сквозь ад и космос, чтобы оказаться в ловушке банальности и бюрократии.

Вечером того же дня Сергей сидел на кухне и пил чай, глядя в темное окно. Внезапно свет в квартире меркнул на секунду. Лампочка на кухне мигнула, телевизор в соседней комнате хрустнул статикой. Сергей замер.

И в этот миг Пояс на нем сжался. Не вибрацией, а именно сжался, как удав, ощутимо впиваясь в кожу. Одновременно в его сознании, ясно и безошибочно, всплыл образ. Не картинка, а скорее схема. Трехмерная сетка, похожая на карту звездного неба, и на ней – три ярких, пульсирующих точки. Одна – здесь, в его квартире. Это был он. Вторая – в нескольких километрах отсюда, в районе, где жила Виктория. А третья… третья точка была высокой, очень высокой. Она висела где-то в атмосфере, почти на границе с космосом, и от нее расходилась тончайшая, почти невидимая нить сканирующей энергии, которая накрывала, как колпак, первые две точки.

Это было не земное наблюдение. Масштаб, высота… это было нечто иное.

Сканирование длилось не более двух секунд. Свет снова стал ровным, телевизор замолчал. Пояс ослабил хватку, вернувшись к своему молчаливому состоянию.

Сергей медленно выдохнул. Ладони у него были влажными. Он подошел к окну и посмотрел на ночное небо. Там, в вышине, за облаками, висел невидимый глаз. Люмиферианский? Или что-то еще, связанное с Тораком?

Они принесли угрозу на свой порог. Не грубую и очевидную, как корабль-хищник, а тихую, неосязаемую и оттого еще более жуткую. Война за их души и знания продолжалась, просто она перешла в скрытую фазу. И теперь им предстояло вести ее здесь, на Земле, не имея права на ошибку, играя роль самих себя в спектакле, режиссеров которого они не знали.

Часть 2: Семена Будущего

Глава 5: Невольное чудо

Тяжелая, пропитанная запахом антисептика тишина больничного коридора давила на уши после оглушительного гула города. Сергей шел, чувствуя себя чужим в этом царстве белых халатов и мерцающих ламп дневного света. Он шел навестить Семена, своего старого армейского товарища, с которым когда-то делил окопы и паек. Теперь Семен лежал здесь, в онкологическом отделении, а его сын, маленький Максимка, боролся с лейкемией.

Дверь в палату была приоткрыта. Сергей постучал и вошел. Семен, постаревший и осунувшийся, сидел у окна, безучастно глядя на серый двор. В глубине комнаты, на кровати, подвешенный к системам, угадывался маленький, хрупкий силуэт под одеялом.

– Сема, – Семен обернулся, и в его глазах на секунду вспыхнула тень былой дружбы. – Пришел. Не забыл…

– Куда я денусь, – хрипло улыбнулся Сергей, пожимая его сильную, но почему-то безжизненную, холодную руку.

Он подошел к кровати. Максим спал. Его лицо было восковым и прозрачным, с синеватыми тенями под глазами. Дышать ему было тяжело. Каждый вдох давался с усилием. На тумбочке стояла фотография – упитанный карапуз с мячиком, совсем не похожий на этого иссохшего птенца. Сергей смотрел на него, и в памяти всплывали другие дети – Дети Ковчега, сияющие жизнью и здоровьем, чье пробуждение он когда-то благословил. Контраст был таким жестоким, таким несправедливым, что ком подкатил к горлу.

Он машинально, почти неосознанно, положил ладонь на прохладный лоб мальчика, поправляя прядь волос. И в этот миг Пояс на его талии отозвался. Не импульсом, не вибрацией. Это было похоже на тихий, глубокий вздох. Волна тепла, едва заметная, тончайшая, как паутина, потекла из его центра по руке, через пальцы, к телу больного мальчика.

Сергей вздрогнул и попытался одернуть руку, но было поздно. Он почувствовал, как что-то происходит. Не магия, не чудо. Скорее… настройка. Словно его тело, ведомое Поясом, стало проводником, сканером, который считал сбой в крошечном организме и послал крошечный, ювелирно точный импульс – чтобы… стабилизировать. Убрать самый острый, самый мучительный сбой.

Максим глубоко, ровно вздохнул во сне. Напряжение, искажавшее его черты, ушло. Цвет лица, казалось, стал чуть менее восковым. Все это длилось несколько секунд.

– Что это? – прошептал Семен, вставая. Он смотрел не на сына, а на Сергея. Его глаза были широко раскрыты. – Сергей… что ты сделал?