Роман Булгар – Выстрел в спину (страница 23)

Чего греха таить, жена у него была. Были и дети. Три девчонки. Это был настоящий кошмар, сущий ад, когда его бабы вчетвером начинали визжать и орать, ссориться между собой и отчаянно ругаться. Хоть убегай из дома. Но хуже всего было, когда они сплачивались, все вместе накидывались на него. Плевала его жена на то, что он был всеми уважаемым человеком. Там, на улице. А дома бабы его держали, как за помойного кота. А все оттого, что дал волю женщине, не показал ей с первого же дня на ее место…

– Наташка мой не так! – облизнулся Казик котом.

Там ему рады. Там его ждут. Там накормят, обласкают. Там уют и покой. Там его ждут одни улыбки и одни лишь ласковые слова. Там он одним глазом моргнет, и девка стоит возле него, готовая по первому же слову раздеться.

– Какой баба, какая товар! – разгорячился Казик, вживую представил себе ее стройное тело, и тягучая слюна потекла из полуоткрывшегося рта, капая на воротник. – Ах…

Пыхтя, он забрался в просторную ванну. Тело его было настолько огромным, что вода с шумом выплеснулась через края, побежала по полу, стекая к специально проделанной воронке, откуда с журчаньем утекала в канализацию.

– Карошо! – зажмурил Казик глаза, пару минут пройдет, и появится улыбающаяся Наташка, потрет ему спинку.

На свое несчастье, Казарян не знал, что квартиру напротив неделю назад сняли какие-то серьезные люди. А всего пару дней назад, когда Наташка возвращалась домой, дверь у соседей раскрылась, и баба не заметила, как после хорошего толчка в спину с разбегу залетела в чужую квартиру.

– Ой! – пискнула она, и от молчаливого спокойствия двух поигрывающих мышцами крепышей, посматривающих в ее сторону с нехорошими усмешками, ей стало плохо, ничем не прикрытой угрозой веяло от их внешнего вида.

– Ну, каково оно, – начал один из них, медленно двигая стальными челюстями, – жить-то с черножопым?

– Сучья ты подстилка… – вторил ему второй.

Наташка замерла. Мелко задрожала коленка, как это было еще когда-то в детстве, когда ее вызывали к доске, а урок она не выучила и потому не знала, что ей ответить.

– Грохнуть тебя вместе с ним, что ли? – сверлил второй парень взглядом, не торопясь, двумя пальчиками расстегивал пуговицы на куртке, наводя на нее ледяной ужас своими пронизывающими глазами. – Положить рядом с хозяином рынка. Будет у вас любовь до гроба.

– Н-не… – выдавила бабенка с трудом.

Явная близость гробовой доски, накрывающей ее молодое тело, привела женщину в панический ужас.

– Жить она хочет! – раздался дикий хохот, и Наташка всем телом вздрогнула. – Хочешь?

– Хочу… – закивала головой воровская подстилка.

Ложиться в могилу рядом с жирным, противным, вонючим боровом ей не хотелось, сама мысль об этом заставляла замирать бедное сердечко.

– Ты слышал? Гадина! Вот и жила бы, как все. Своих, что ли, не хватает? – обхватили ее горло жесткие пальцы.

– Н-не надо! – взмолилась Наташка. – Я… я все…

Она и не заметила, как парни быстро переглянулись. Они достигли нужного им эффекта, непрерывно запугивая ее. Как бы не перестараться, иначе все пойдет насмарку…

– Поможешь нам?

– П-помогу. Он… он и сам надоел мне до чертиков, – содрогнулись сами по себе сведенные от страха женские плечи, и вышло это очень похоже на жест тошнотворного отвращения. – Жирный, похотливый скот…

– Вот, это другое дело. Чего ж ты спала с ним? Ну да ладно. И так, и без слов все ясно. Деньги, деньги. Сделаешь все, как мы тебе скажем, останешься жива…

– Я сделаю, сделаю…

Казик блаженствовал и предвкушал появление ласковой бабенки. Сейчас Наташка начнет тереть его мочалкой, а потом покрывать поцелуями хрустящую от чистоты кожу. И наступит миг нарастающего блаженства…

– Наташка, ты гиде, а? – пропел он похотливо.

Дверь, отпертая Наташкой, приоткрылась, и в хату проскользнули двое. Немой вопрос застыл на их суровых лицах. Женщина кивнула головой, показала пальцем на дверь ванной комнаты. Переглянулись гости, усмехнулись.

Услышав возле себя тихие шаги, Казик подумал, что это пришла к нему его Наташка, открыл глаза и от неожиданности ушел под воду. Вынырнул он, но страшный мираж не пропал. Поднимающаяся из воды голова сама залезла в широкую, но постепенно затягивающуюся петлю. Остекленевшие глаза от напряжения вылезли из орбит. Пытался, хрипя, заговорить. Последнее, что услышал, радости ему не добавило:

– Привет тебе от Хромого…

Это был тот бугор, с которым он расправился. Вот когда, через столько лет, аукнулось, зачлось вместе с остальными его грехами. А их, если посчитать, набралось столько, что хватило бы на несколько человек. По делам и расплата…

– Готов, спекся! – ухмыльнулись гости.

Жирное тело вытащили из ванны, засунули в специально подготовленный мешок. Дождались условленного сигнала и потащили его вниз по лестнице. У подъезда стояла машина Казика. А водитель его лежал в багажнике. Верный хозяйский пес так и не понял, зачем открыл дверь и вышел из машины, когда два бомжа кинули на его багажник вонючий и грязный узел, поставили бутылку, и попытался их отогнать.

– Эй, твоя чего? – заорал он на всю улицу.

– А того! – пальнули в него из ПМ с глушителем.

Черный «Мерседес» выехал за город. Там тело Казика аккуратно подвесили на толстом суку, старательно подстроив все под самоубийство. Возле дерева оставили его машину с раскрытыми дверцами. Водитель лежал рядом с небольшой и аккуратной дырочкой во лбу. Пистолет валялся на земле с отпечатками на нем пальчиков Казаряна. Хозяин, видать, в порыве гнева убил слугу. Не выдержал душевных терзаний и накинул себе на шею петлю. Или что-то в этом роде. Следствие потом само придумает подходящую версию. Если оно изъявит к тому горячее желание…

– Пора навестить Айзика…

Младший брат Казика гулял в небольшом пригородном ресторанчике. Там он обычно и проводил все свое свободное время, которого у него было больше, чем предостаточно. Старший брат его до своих дел никогда не допускал. Кто же позволит делать дела наркоману со стажем.

Вот Айзик и отводил там свою душу день за днем. Горько и надоедливо жаловался всем подряд на свою неудавшуюся судьбу. Ближе к вечеру один из служащих заведения заглянул в отдельную комнату и попросил ему помочь. Однако парень уже не дышал. Передозировка…

– Туда ему, уроду, и дорога…

К шести утра к территории рынка подтянулись крепкие ребята из молодежной организации «ПОРА». Всей сути предстоящего дела им не объяснили, сказали кратко, что ведут их освобождать часть их свободного города от невыносимого засилья черномазых, нагло оккупировавших весь рынок, как свою собственность. Справедливое негодование светилось на их довольно решительно настроенных лицах.

– Выгнать их! Пусть убираются к себе…

– Пусть там сами жрут свой урюк!

– Да у нас своих абрикосов хватает…

– Понаехали со всего света…

Старшие бригадиры с усмешкой наблюдали за тем, как закипает в их молодых и горячих, еще ничем не развращенных душах справедливый гнев, и умело подогревали его.

Охрана рынка забаррикадировала ворота, приготовились к обороне. Подъедет хозяин, вызовет помощь.

– Такое случалось, – пожимала охрана плечами. – Со всем быстро разобрались. И все стало на свои места…

Прибывшие на свои рабочие места торговцы проникнуть на территорию и усилить ряды охранников сквозь живой заслон так и не смогли. Пугливо озираясь, жались у стенок зданий на прилегающих к рынку улицах. Подошел ОМОН и «Беркут». Небольшое совещание, и штурм начался.

– Бей их! – ворвалась толпа внутрь и растеклась по рядам, круша и переворачивая все на своем пути.

Громили для устрашения тех, кто попытается оказать им хоть малейшее сопротивление. Но в тот день, как оказалось, организовывать оборону рынка было некому. Насмерть перепуганный заместитель генерального директора своей дрожащей рукой подписал все подсунутые ему бумаги. С этой минуты рынок приобрел нового хозяина. Через неделю он заработал. И изумленные посетители и покупатели заметили, что поменяли шило на мыло. Вместо одних кавказцев повесили на шею других. А хрен редьки не слаще. Вместо Казика в директорском кресле важно восседал Алик…

Так Алик получил кресло директора, а молодой Ющ получил ключи от «Bentley».

– Больше отвечать на ваши вопросы я не буду. Пусть мне вернут мой мобильный. Я имею право на один звонок.

– Имеешь-имеешь… – хмыкнул ехидно дежурный. – Насмотрелись американских комиксов. Звони…

Хоть их президенту, хоть американскому…

8

Тит опустил руку с телефоном и с усмешкой посмотрел на сидящую перед ним женщину.

– Парня забрали в 17-ое отделение. Сидит, как миленький! Сбили с него спесь, опустили с небес на землю.

– Все, – сверкнули ярко глаза у женщины в неприкрытой радости, – как мы и договаривались?

– Да… – отпивая из округлого бокала, Тит рассмотрел его содержимое на свет. – Думаю, что завтра половина столичных бульварных газет и журналов выйдут в свет с кричащими заголовками о том, что молодого Юща забрали в участок за езду не по правилам. Настоящая бомба, правда, пока лишь информационная, но всему свое время…

– Если добавить к этому езду без прав и в нетрезвом состоянии, то мало ему не покажется. Я имею в виду его отца, – появилась на лице у женщины хищная улыбка.

– Да, мало ему не покажется. Тебе не жалко его? Как мне помнится, когда-то вместе начинали, шли рука об руку.