Роман Артемьев – Песня штормов. Побег (страница 24)

— Намного легче ожидаемого. Я удивлена тем, насколько хороши дороги во Фризии.

— Не только во Фризии, — заметил маг. — Все земли Регенсбургского союза пронизаны трактами, за состоянием которых следят не только местные власти, но и слуги августейшего престола. Причем последние призывают на помощь одарённых, если требуется создать нечто, для простецов невозможное — мост над пропастью или пробить длинный тоннель. Зачастую участие в этих стройках засчитывается в качестве выпускного экзамена студентам нашего факультета!

— С удовольствием ознакомлюсь с вашими методами, — вежливо кивнула Анна, совершенно не представлявшая себя в роли строителя. — Должна сказать, изменение свойств материалов чрезвычайно интересует меня. Не так давно мне пришлось искать способ сделать камень пластичным и упругим, и с сожалением вынуждена признать, что результат оказался не лучшим. Моих навыков оказалось недостаточно. Собственно, отчасти поэтому я здесь.

— Вы проходили семейное обучение?

— Да, и довольно тщательное. Мастер Алваро однажды проверил мои навыки и счел их достойными рекомендации. Прошу вас.

Пока маг вчитывался в строки письма, Стормсонг воспользовалась паузой и внимательно оглядела его кабинет. Отдельный, не разделяемый с кем-то из коллег, что свидетельствовало о высокой должности Дитера, являвшегося заместителем декана. Помещение выглядело сугубо утилитарно, пусть и с претензией на роскошь — во всяком случае, обитые ценным деревом стены и фигурно выложенный паркет намекали на желание блеснуть. Массивный стол, пара кресел, высоченные шкафы должны были придавать значимости хозяину, но почему-то наводили на мысли о пыльных свитках, бюрократии и смерти от переутомления.

— Мастер высоко оценил ваши умения… Я вижу, у вас есть и другие рекомендации?

— Некоторые знакомые в Аутрагеле согласились помочь. Вот, пожалуйста.

Наскоро просмотрев письма, уделив особое внимание подписям, Болен задумчиво покивал и сообщил:

— Экзамен принимает специальная комиссия, он включает в себя устную и письменную части. Однако первым этапом обязательно идёт проверка силы дара соискателя. Почему бы не провести её сейчас? Коллеги ещё в здании, искать их не надо, организуем всё за десять минут. Или вам требуется подготовиться?

— Нет, я не нуждаюсь в медитации.

— Тогда предлагаю пройти в ритуальную комнату.

Вот любопытно — сколько абитуриентов перед проверкой медитируют или используют стимуляторы для краткосрочного разгона ядра? Букель принимал тех, кто по силе проходил по нижней кромке одиннадцатого ранга. Если закинуться кое-какими веществами, не слишком дорогостоящими, кстати, то даже низший, двенадцатый ранг при проверке выдаст нужный показатель.

Проверяющих профессор нашел быстро, всего лишь открыл дверь в ближайший кабинет и попросил о помощи. Даже не проверяющих — свидетелей. Всю работу выполнял и оценку выставлял сложный артефакт, изготовленный здесь же, в университете. Однако прежде, чем позволить Анне взойти на бронзовый круг, Болен показал девушке печать Гильдии магов на свидетельстве о поверке, дескать, вот, смотрите, измеритель точен. Также её попросили снять кольца и браслеты, дабы не сбивать настройки, причем все, а не только магические. Не став спорить, леди подчинилась, хотя, оставшись даже без части защитных амулетов, почувствовала себя неуютно.

Сама проверка заняла секунд двадцать. Стрелка измерителя уверенно перешла во вторую секцию, остановившись ровно посредине первого деления, отчего один из преподавателей издал удивленный возглас. Болен недовольно взглянул на несдержанного коллегу, затем повернулся к гостье:

— Твердый девятый ранг, домна. С приличными шансами дорасти до восьмого в течении года, если будете усердно заниматься.

— Поверьте, вы не найдёте ученицы старательней, — заверила его Анна. — Однако ряд обязательств не позволяют мне постоянно жить в Букеле.

— Лучше обсудить формат обучения в кабинете.

Скрывать обстоятельства, вынуждающие её учиться наездами, Стормсонг не считала нужным. Наоборот, грядущее получение бенефиция в Кольце играло ей на руку. Отказать в обучении без пяти минут подданной князя, собирающейся встать на защиту добрых жителей союзных земель — за такое при неудачном раскладе можно и должности лишиться.

Выслушав краткую историю последнего года жизни Анны, профессор признался:

— Я не слежу за событиями в Придии, о происходящем там знаю мало. Простите, что расспросами воскресил тяжелые воспоминания.

— Не извиняйтесь, я уже смирилась. И теперь вы видите, что основное время я буду проводить на жалованных землях.

— Да. Но особых препятствий для учебы нет — многие студенты учатся схожим образом. Правда, лучше бы вы приехали пораньше, в сентябре, к началу цикла лекций.

— Это зависело не от меня.

— Обстоятельства часто сильнее нас, — согласился Болен. — Что же! В таком случае, приёмная комиссия соберется послезавтра, ближе к вечеру. Где именно будет проходить экзамен, я сообщу с посыльным. Где вы остановились?

— В гостинице «Сова и кукушка».

Остаток дня прошел схожим образом. Помимо Болена, Анна посетила ещё одного профессора, только преподававшего на факультете искусств, и владельца частного фехтовального зала в центре города. Фехтовали там очень своеобразно, с применением боевых заклятий, и, не имей магичка на руках письма от сестры хозяина, пришлось бы искать согласного провести новенькую поручителя. В Букеле не преподавали боевую магию, но интерес к ней существовал, а, следовательно, имелись и способы его удовлетворить.

Хотя в Букеле много чего не преподавали. Проклятья, например. Когда-то читали отдельный курс, но церковь выступила резко против, так что сейчас в программе остался только предмет под названием «очищение и защита». Большинство студентов при его упоминании презрительно кривились.

На второй день после приезда в город Стормсонг зашла в общагу к Франсуазе, познакомилась с её подружками, просветилась насчет местных неформальных порядков. Ученическое сообщество, как и везде, делилось на землячества, однако жестких границ между ними не существовало. Отношения между студентами зависели от множества факторов, огромное значение имела кровь, родство, принадлежность к политической фракции, Дому, вероисповедание. Процентов двадцать учеников не принадлежали к дворянскому сословию (мысленно Анна окрестила их грязнокровками… ах, простите, магглорожденными), что отражалось на их статусе. Правда, после окончания учебы, вернее, после получения диплома бакалавра за три курса, личное дворянство им присвоят, но до того светлого момента ещё дожить надо.

— Придийцев много? — первым делом уточнила Стормсонг.

— Не особо, — накручивая светлый локон на пальчик, призадумалась Франсуаза. — У вас же своя школа при Гильдии есть, слышала, многие туда идут. У Джинни Апвуд спроси, она третий год учится и всех ваших знает.

— Апвуд? Спрошу, — кивнула леди.

Соседи, тоже из Марки, тоже потеряли одного из своих на плахе. Будет неплохо встретиться и поговорить, может, новости какие о родине сообщит.

— Кого-нибудь следует опасаться?

— В каком смысле? — нахмурилась Франсуаза.

— Во всех. Девушка семнадцати, почти восемнадцати лет, одна, без старших родственников или вассалов мужского пола, довольно знатная, небедная, на чужбине. Кое-кто может счесть меня легкой добычей. Всевышний свидетель, я могу неприятно удивить, но хотелось бы избежать инцидентов.

— Ты можешь рассчитывать на защиту Сен-Касторов!

Анна посмотрела на кузину с иронией. Во-первых, на серьёзный конфликт с кем-то из аристократии Сен-Касторы ради неё не пойдут. Своя рубашка ближе к телу. Во-вторых, грош цена одной из Стормсонгов, если её требуется защищать!

— И всё-таки: убийства, дуэли, черная магия, случаи изнасилований? К чему быть готовым, от кого держаться подальше.

Вздохнув, кузина поджала губки, подумала и назвала несколько имен. Ещё подумала, и поведала несколько историй, о которых слышала либо была свидетелем. Чаще всего студенты дрались в тавернах между собой или с посторонними, иногда оружием, иногда подручными средствами. Если дело доходило до органов власти, драки назывались дуэлями — хотя настоящие дуэли, с секундантами и заранее оговоренными правилами, тоже случались. Бывало, что выкинутые из кабака пьяницы устраивали поджоги, проклинали обидевших их кабатчиков, хулиганы насиловали горожанок. Со стражей дрались, слишком принципиальных профессоров били. Франсуаза припомнила попытку обложить «данью» первокурсников со стороны старших товарищей, многочисленные издевки над слабыми под видом шуток. Попутно сообщила:

— На втором курсе земных искусств, куда ты собираешься, учится парень из Рангаре. Ещё одна девушка из Ченсонов на целительском.

— С Ченсонами мы замирились, — откликнулась Анна.

Присутствие кровника её не пугало, скорее, бодрило. И вообще интуиция подсказывала, что без проблем не обойдётся; избежать их нельзя, только смириться.

— Ты почему в общежитии живёшь? Можно же дом в городе снять.

— Антуан снимает, — сообщила Франсуаза. — Мне здесь нравится. Посмотри — уютно, посторонних нет, подружки рядом, всегда есть, с кем поболтать! Присоединяйся!

— Нет, мне, наверное, лучше отдельно устроиться. Нужен двор и место для экспериментов.