Роман Артемьев – Песня штормов. Побег (страница 26)

Самое забавное в экзамене состояло в том, что экзамена не было. Комиссия из декана, его заместителя Болена и двух профессоров наскоро просмотрели документы (свидетельство о крещении, рекомендации и гарантийное письмо банка), выслушали печальную историю о том, как придийская леди оказалась во Фризии (Анна уже устала её рассказывать), посочувствовали, признали латынь соискательницы достойной и принялись скандалить.

Суть спора состояла в том, кто станет наставником Анны. Наставничество в Букеле отличалось от того же института в других университетах. Здесь каждый профессор вел отдельный предмет, специализировался на нём, давал и теорию, и практику. Не было такого, что какой-то учитель преподавал сначала эллинский, потом риторику, потом геометрию или что-то ещё. Как следствие, студенты не прикреплялись к определенному профессору. Зато каждый ученик имел собственного наставника-куратора, следившего за его успехами и обладавшего над ним немалой властью. Наставник заботился о бытовых условиях подопечного, имел право вмешиваться в учебный процесс, договаривался о дополнительных занятиях, либо, если считал нужным, отстранял от учёбы, связывался при необходимости с родителями. В отдельных случаях выступал опекуном, представлял интересы в суде. Должность жирная, особенно если опекаемый силён магически или принадлежит к аристократии, ведь в будущем факт наличия такого ученика здорово повысит престиж учителя.

Сходу заявившая о себе как о потенциальном мастере артефакторики леди Стормсонг выглядела достаточно перспективно, чтобы ради неё поругаться с коллегами.

— Вы, доминус Штальбюль, уже курируете наследников двух баронств, — ядовито оплевывал начальника Болен. — Не многовато ли?

— В самый раз! — ответно скалился декан. — Мне же не приходится тратить время на обход сомнительных заведений в поисках загулявших учеников! Кстати, не подскажите, что вас так задержало в одном из них неделю назад?

— Я всего лишь тщательно исполнял свои обязанности! А вам следовало бы тщательнее исполнять свои, давно выиграли бы суд у фон Шлоссов!

— Позвольте! Фон Шлоссам покровительствует герцог Дурлах-Зюненский, только моими усилиями процесс ещё не проигран!

— Ну так сосредоточьтесь на том, чтобы выиграть, — вступил в спор профессор де Бьём. — Видит Спаситель, у вас достаточно иных обязанностей. Как и у вас, доминус Болен. Я же относительно свободен и с удовольствием помогу домине Стормсонг на нелегком пути постижения высокого искусства!

Бьём, как успела сообщить всезнающая Франсуаза, был ставленником партии австразийских дворян, в связи с чем негласно обладал разными привилегиями — у него имелся прямой выход на Союзный сейм. Иными словами, он мог заблокировать присвоение дворянского звания студенту-выходцу из мещан, первым узнавал важнейшие политические новости, знал о вакансиях придворных магов и учителей в семьях вельмож. Короче говоря, у человека были возможности, и он не стеснялся ими пользоваться на возмездной основе.

— Лучше этим займусь я, — вежливо улыбнулся ему профессор фон Вальдзайте. Анна предпочла бы именно его видеть своим наставником, потому что он преподавал основы артефакторики. — У домины очевидный талант к моей дисциплине, и будет логично, если курировать её стану я.

Сама домина сидела с кислым видом. Сердце-вещун подсказывало ей, что, кто бы ни вышел из спора победителем, остальные сочтут себя оскорблёнными и отыграются на ней. Поэтому ни в коем случае влезать нельзя — если она промолчит, то, возможно, обойдётся.

Не обошлось. Пришлось импровизировать.

— Господа, я уверена, мастерство каждого из вас несомненно, — польстила она. Мастером магии был только декан, остальные стояли на ступени рыцаря. — Мне сложно судить, кто лучше. Но также я вижу, что время каждого из вас ограничено. Быть может, следует назначить наставником кого-то менее занятого? Скажу откровенно — вопросов у меня много, обращаться с ними я собираюсь часто.

Четверке услышанное явно не понравилось.

— Конечно, я предпочла бы учиться у каждого из вас. Не существует ли практики коллегиального наставничества? В таком случае я не отнимала бы много времени у столь занятых особ, а обращалась бы к тому, кто специализируется на конкретной дисциплине.

— Нет-нет, это невозможно, — первым среагировал декан Штальбюль. — Это нарушение устава, и противоречит традициям.

— Очень жаль.

Тем не менее, спорить ученые мужи устали, ссориться по достаточно мелкому поводу не хотели, а идея определенного компромисса показалась им стоящей. Спустя минут пятнадцать они договорились до следующего: официальным наставником Анны становится декан, как самая большая лягушка в местном болоте, остальные называются «экстраординарными наставниками» и получают урезанные права и обязанности. Насколько понимала девушка, от обязанностей профессора надеялись отвертеться, каждый планировал перекинуть их на остальных. По большому счету, отсутствие единственного руководителя её не пугало, оно даже имело свои плюсы — в частности, даровало возможность более настойчиво требовать информацию у разных источников. Только не вышло бы как в пословице про семь нянек и оставшееся без глаза дитя.

Помня, что сытый мужчина — добрый мужчина, Анна пригласила всю четверку в гостиницу на ужин в честь знакомства. Это нормальная практика, когда студент проставляется преподавателям, правда, обычно гулянка устраивается после получения диплома. Но, случается, новичок желает произвести хорошее впечатление, или появляется важный повод, и тогда на праздник помимо других учеников зовут профессоров. Ещё вчера Стормсонг договорилась с новыми подругами, что те подойдут ближе к вечеру и отметят поступление. Так оно и вышло, правда, она не предполагала, что на пирушке вместо одного наставника окажутся сразу четыре. Никто не предполагал.

Девушки пришли не одни, компанию им составили знакомые парни.

— Кузина, ты собрала всю верхушку своего факультета, — улучив момент, рядом присел Антуан. Он, естественно, тоже вошел в числе приглашенных. — Как тебе удалось?

— Само собой вышло. Не ожидала от них такого внимания.

— Ты, конечно, талантлива, и всё равно… — продолжал рассуждать парень. Замолчав, он покосился на Анну, и тихонько спросил. — Какой у тебя ранг?

Легкая атмосфера ударила магичке в голову, хотелось шутить и смеяться. Конечно, рано или поздно её реальный уровень узнают. Но почему бы сейчас слегка не похулиганить?

— Перед комиссией я создала заклинание десятого ранга.

Правда ведь? Правда. О том, что ядро тянет на девятку, можно умолчать.

— Сильно. Может, поэтому, — с некоторым сомнением в голосе протянул родич.

— Десяток в университете мало?

— Шутишь? Почти все на одиннадцатом — я, сестра, наши знакомые. Кое-кто вовсе на двенадцатом, прошел хитрым способом. Десяток немного, большинство, кстати, у целителей и у вас, у земных воздействий. И у целителей обе девятки — Августа фон Альден и Зельда фон Гласхоф.

— А сколько всего студентов в университете?

Ответить на этот вопрос Антуан затруднился, поэтому заинтересовавшаяся Анна обратилась к декану. Тот уже принял пару стаканчиков мальвазии, повеселел, и был не против поболтать.

— Количество учащихся? О, сложный вопрос! Причем ответ на него зависит от того, как считать. Вы ведь осведомлены, что на артистическом факультете учатся не только одарённые, но и люди без дара? Так вот, это не совсем верно. Правильнее сказать, что их дар слишком слаб, чтобы поступить куда-то ещё. Если учитывать их, то на артистическом факультете учится четыреста человек — примерно по сто на первых трёх курсах, и по пятьдесят на четвертом-пятом. Половина студентов… или их родителей, оплачивающих учебу, не видит смысла продолжать обучение после получения диплома бакалавра. В других Домах ситуация схожая, у нас, к примеру, на третьем курсе учится шестьдесят три человека, а на четвертом — всего двадцать восемь.

— Получается, в нашем Доме всего двести тридцать-двести сорок учеников?

— И это неплохой результат! Я помню года, когда на факультете состояло всего полторы сотни человек, причем многие из них вживую не появлялись. Точнее, появлялись наездами, вот как вы собираетесь.

— Мне жаль, поверьте.

— Промысел Создателя ведет детей Его по жизни, не сообразуясь с их желаниями. Увы, остаётся лишь смириться с тем, чего мы не в силах изменить.

— Вы правы. А скажите, на остальных факультетах, у целителей и иллюзионистов, численность такая же?

— Скорее да, чем нет. Сейчас у медиков и на тонких воздействиях учащихся несколько больше, лет пять назад мы их превосходили. У теософов, хоть они и учатся на два года дольше, студентов всегда столько же или даже чуть меньше. Программа насыщенная.

Исходя из примитивных подсчетов, с округлением в большую сторону, в Букеле насчитывалось примерно полторы тысячи студентов. Учитывая малое в целом количество одарённых, очень приличное число выходило. А ведь в университет поступали со всей северной Европы, желающие получить образование приезжали издалека.

За другим углом длинного пиршественного стола стая хищниц безжалостно терзала доверчиво подставившуюся под удар жертву. В смысле, слегка опьяневшие, и оттого осмелевшие девушки приставали к Вальдзайте, надеясь с его помощью подтвердить или опровергнуть сплетни о взаимоотношениях преподавателей. Их интерес фокусировался на романтическом аспекте. Кто за кем ухаживает, насколько успешно, интрижка или планируется свадьба? Профессор успешно отбивался, насмешливо щурился и бросал провокационные фразы, заводившие девчонок, заставлявшие их спорить между собой. Причем в пылу спора всплывали любопытные вещи — всё-таки все собравшие были дворянками, принадлежавшими к не последним родам, они многое слышали о скелетах в чужих шкафах.