Роман Артемьев – Песня штормов. Побег (страница 14)

— О! Какая милашка! — широко разевая щербатый рот, завопил ближайший, завидев приближающуюся к нему женскую фигуру. — Иди к нам, дорогуша!

Добавить к своим выкрикам что-то ещё он не успел. В другое время Анна, скорее всего, пощадила бы его, ограничившись парой сломанных костей или воздушным тумаком в лоб — вполне приемлемое наказание по меркам сословного общества. Сегодня беднякам не повезло. Девушка торопилась, она не хотела оставлять свидетелей. И, самое главное, в ней глухо клокотала ненависть и боль. Яростный коктейль, закипавший с самого утра, который она с трудом до этого момента сдерживала.

Укрытая кожаной перчаткой рука показалась в разрезе между полами плаща. Беззвучно слетели три металлические листа, украшавшие низ рукава. На мгновение зависли в воздухе. Исчезли, размывшись от стремительной скорости, вонзаясь в укрытые куцей одежкой тела. Столь же быстро вернулись назад, к хозяйке. На секунду окутались белым пламенем, сжигая остатки крови и плоти. Прицепились на прежнее место.

Анна даже не замедлила шаг. Правда, свернула в сторонку, чтобы сапоги не испачкать. Целилась она в головы, но немного не рассчитала и попала одному в шею, перебив крупный сосуд. Так что в переулке стало несколько грязновато.

Пройдя мимо мертвецов, на мгновение она приостановилась, чтобы сразу пойти дальше. Свидетели есть? Нет, всё тихо, и чутьё подсказывает, что вокруг никого. Будут убийства расследовать? Без особого рвения. Здесь не трущобы, поэтому стражу позовут. Особо усердствовать стражники не захотят, не любят они ради бедноты напрягаться, тем более что на первый взгляд всё очевидно. Не рассчитали сил разбойнички, выбрали жертву не по зубам, вот она их и приголубила. Кистенем или дубинкой, последнего ножом полоснули. Город большой, такие трупы в нём каждую неделю находят. Если же вдруг у кого взыграет служебное рвение и покойников проверят на магические следы, тоже ничего не найдут — отголоски от перемещения мелких предметов быстро рассеиваются.

Зато, выплеснув злость, полегчало. Будто исчезла копившаяся на сердце чернота. Даже походка стала подпрыгивающей, словно камень с плеч свалился.

Повозка с Родериком и Мэри ожидала её в условленном месте. Стормсонг прислушалась к чувствам, удовлетворённо ощутила внутри две знакомые ауры, после чего на мгновение приподняла капюшон, показывая лицо кучеру. Тот уважительно склонил голову, получив в ответ кивок и указание:

— Можно ехать.

Дождавшись, пока леди заберется внутрь, возница подхлестнул лошадей.

— Как у вас всё прошло?

— Как и задумывалось, миледи! — отрапортовал подросток. — Быстро погрузились и приехали сюда, дворецкий нам помог. А у вас? Эээ, в смысле…

— Брат мертв, — прервала блеяние Анна. — Он достойно держался, и хватит об этом. Никто подозрительный рядом не крутился?

— Не, никого не было, миледи. Даже тех двух, которые каждый день приходят, не видели. И здесь тоже никого.

— Прекрасно. Тогда едем и надеемся, что в порту обойдётся без задержек.

К нужному причалу они подъехали через полчаса, причем возница кружил по странному маршруту, явно стараясь избегать определенных перекрестков. На местности он ориентировался хорошо, потому что правил уверенно и пассажиров подвёз прямо к сходням. Рядом немедленно нарисовался непримечательный мужчина в коричневом камзоле, с лицом занудной канцелярской крысы, от которого за версту разило скукотой, бюрократией и параграфами уставов.

— Счастлив встрече, миледи, — человек отвесил вежливый поклон, помогая девушке покинуть повозку. Выпрямляясь, он метнул короткий взгляд вверх — и Анна поразилась цепкости взгляда. — Вероятно, ваша милость не помнит меня, поэтому дозвольте представиться: Якоб Норрис, младший партнер и сын известного вам Иеремии Норриса.

— Рада видеть вас, мистер Норрис. Позвольте представить моего вассала Родерика Хингема, он является моим представителем. Надеюсь, никаких сложностей не возникло? Мы можем подняться на корабль?

— Конечно, миледи. Команда заканчивает погрузку, нужные разрешения уже получены. Прошу подождать буквально минуту, пока мы с мистером Хингемом переговорим с капитаном.

Брутальные морские волки считали, что баба на корабле — к несчастью. Но, так как прекрасный и соблазнительный пол по морям всё-таки плавал, сложился свод поведения, позволявший потрафить моряцким суевериям, одновременно не мешая вести хозяйственную деятельность. Например, у женщин, особенно у знатных, должен был быть свой «представитель», обсуждавший с офицерами и командой любые вопросы. Своеобразная прослойка, наличием своим минимизировавшая контакты пассажирок и чужих мужчин.

Капитан, мистер Хопкирк, разрешил подняться на борт и даже выделил пару матросов для переноски багажа. Норрис-младший проводил леди в предназначенную той каюту, настоятельно посоветовав до отплытия не появляться на палубе. Дескать, незачем мешать подготовке, а с таможенным офицером он всё уладит. Доброму совету Анна вняла, тем более что ей действительно требовалось отдохнуть. Слишком насыщенный событиями день получился сегодня. Сначала казнь, прощание с близкими, затем — впервые совершенное убийство людей. Она охотилась прежде, как и любая девочка её круга и происхождения, но то были звери или облёкшиеся плотью духи.

Поэтому, поблагодарив юриста, и сказав пару обязательных слов капитану (традиции традициями, а этикет никто не отменял!) она прошла в каюту. Её служанка Мэри с круглыми глазами старалась держаться поближе к госпоже.

— Корабль, вроде, крепким выглядит, — поделилась она своим мнением. — Авось не потонем.

Не сдержавшись, Анна потерла пальцами переносицу. Вот, тоже проблема. Сметливая и расторопная, при всех её достоинствах Мэри оставалась простой деревенской девкой, слегка пообтесавшейся в обществе. Так сложились, что девушки, прежде прислуживавшие младшей Стормсонг, которые росли вместе с ней, учились, сопровождали в поездках, почти все принадлежали к Блокли и Клейдонам. Доверять им было нельзя, поэтому никто и не подумал забирать их из поместья в день бегства. Прихватили служанку из тех, кто оказался поблизости, подходил по возрасту и оказался под рукой. В чём-то случайный выбор оказался удачен — пристроенная в услужение сирота более-менее понимала, как себя вести в господских домах, и не сильно тосковала по оставшейся в Уинби дальней родне. Однако путешествие морем в другую страну могло стать слишком серьёзным испытанием для её душевной организации.

— Не потонем. Плыть недалеко, погода будет тихой. Главное, матросам глазки не строй, а то зажмут в углу половиной команды.

— Ой! Ни на шаг от вас не отойду, миледи!

Придётся воспитывать, даром, что Мэри на пять лет старше.

На корабле имелось целых шесть пассажирских кают! Размеры, правда, подкачали, зато нашлась полноценная койка, не гамак, на которую Анна немедленно опустилась, не раздеваясь. Жутко хотелось закрыть глаза и поспать, но сначала леди успела отдать приказы: разобрать дорожный сундук, до отплытия на палубе не показываться, со всеми вопросами сначала идти к Родерику. Разбудить её, если появятся юрист или капитан.

Только убедившись, что служанка её поняла, она позволила себе провалиться в полудрёму.

Отплытие она проспала.

Как потом рассказал Род, его ни о чём не спрашивали, с ним даже не разговаривали. Таможенники общались исключительно с младшим Норрисом. Звенящие аргументы юриста оказались настолько весомыми, что пожелавшую отдохнуть леди представители властей решили не беспокоить, и в целом осмотр провели феноменально быстро. Нерядовое событие, капитан сказал, обычно досмотр продолжается не менее часа — и это в лучшем случае!

Возможно, поэтому команда посматривала на Анну с опасливым уважением и никаких препятствий не чинила. Суеверные матросы в любом случае к знатной пассажирке относилась бы с почтением, но сейчас в их отношении проглядывало нечто особое. По их представлению, таможенные офицеры являлись существами изначально вредными, создающими гадости не по работе, а по велению души, и тот факт, что они отступили от привычного шаблона поведения, возбуждал фантазию. Поэтому прогуливающейся по палубе девушке никто не мешал, и общество своё не навязывал.

Она могла спокойно расслабиться и подумать.

Вроде бы всего несколько часов прошло, а ощущения совершенно иные. Надо горевать, но парадоксально легче. Может, потому, что брата она мысленно уже похоронила и оплакала? Или из-за того, что наконец-то исчезла изматывающая неопределенность? Виктора всё же казнили. Дядя и мэтр Норрис всё-таки не сдали её Хали. Она не то, чтобы боялась предательства с их стороны, но подспудно зудел червячок сомнения, мыслишка периодически возвращалась, тревожа покой. Теперь в груди разливалось тепло не только от чувства безопасности, но и от того, что близкие оказались близкими, а не…

Неважно. Эти страхи можно отпустить.

Настало время подумать о будущем. Оно казалось смутным, но некоторые контуры проглядывали. Устроиться на новом-старом месте, привести его в порядок. Поступить на учёбу в Букельский университет. Оформить наследство, обеспечить стабильный доход. Деньги нужны, причем деньги немалые. Лет через пять Анна рассчитывала вернуться в Уинби, чтобы вывезти оттуда семейные ценности, в первую очередь алтарь, а соваться туда одной опасно и бессмысленно. Нужен отряд. Сильный, опытный, с одаренными боевиками в составе, способный дойти до места, забрать вещи и добраться до границы, если потребуется — прорваться с боем. Такие наёмники стоят дорого. И даже если подходящие найдутся, не факт, что она рискнёт, если стабильное положение в стране сохранится. Хотя последнее вряд ли, группировки уже настроены на конфликт.