Роман Артемьев – Черное Кольцо (страница 41)

— «Податель сего является очищенным грешником-слугой благородного рода Ауэль. Любой, посягнувший на данное имущество, должен уплатить виру в размере тысячи гульденов.» Бездушник, что ли? — Анна подозревала, что глаза у неё такие же круглые, как и у её свитских. — Их же делать запрещено! Это гарантированная смертная казнь!

— Точно бездушник? — засомневался дядя Джон. — Проверить можно?

— Способы есть, только не помню я их, — задумалась девушка. — Сам понимаешь — зачем они мне? Не думала, что понадобятся.

Она напрягла память, вспоминая всё, что знала о бездушниках. На самом деле, разумеется, никто у них душу не отбирал, этим словом называли людей со стертой личностью. Однако массовое сознание в тонкостях не разбиралось, оно видело тело, недавно смеявшееся, ругавшееся, чего-то хотевшее, а сейчас лишенное желаний и воли, безропотно выполнявшее любые приказы хозяина. И делало вывод, не правильный по форме, но верный по сути.

«Очищали» бездушников до нужного состояния опытные маги-менталисты. Процесс, по слухам, не требовал силы, зато занимал много времени. Неумелый менталист мог стереть больше, чем требовалось, и в результате получал впавший в кому овощ, игнорировавший команды и подчинённый простейшим инстинктам.

— Консиенция тут не поможет, она только со своим сознанием работает, — аккуратно положив руки пленнику на виски, рассуждала Анна. — Попробую персепцию. Я её, правда, только на чудинцах осваивала…

Ментальные науки делились на внутренние, с их помощью маг воздействовал на свое сознание, базой для них являлась консиенция; и внешние, предназначенные для операций с чужим, изучать их начинали с персепции. Последняя много где использовалась, например, она здорово повышала эффективность обнаруживающих заклятий. Для своего возраста и происхождения, Анна освоила её на среднем уровне, из-за чего осмелилась рискнуть.

Спустя десять минут, отпустив чужую голову и отодвинувшись от расслабленно пускающего слюни тела, она со вздохом приказала:

— Мэри, готовь чай. Меда побольше положи.

— Сейчас, миледи!

— Понять сложно, но эмоций у него почти нет, — повернулась Анна к старшему Хингему. Выглядел тот чрезвычайно мрачно. — Разума, как такового, тоже не нашла. Зато в ауре висят три блока заклинаний, одно похоже на «нет меня», остальные не определила.

— То-то с него взгляд соскальзывает, — проворчал дядя Джон. — Ница позовем? Он про этих Ауэлей должен знать. Хотя бы слышал о них что-то.

Подумав, Стормсонг кивнула. Действительно, нет причин таиться и скрывать инцидент. Она поймала чужака на своей земле, она в своём праве. А Ниц в самом деле может подсказать, откуда взялся бездушник, и почему он без присмотра разгуливает.

Разбуженный Родом Ниц прибежал полуодетый. На пленника смотрел с восторгом, рассказал много интересного. Оказывается, живет относительно недалеко барон Ауэль, затворник и социопат, разругавшийся с роднёй. Людей не любит, слуг у него мало, в то же время, он официально владеет чуть ли не десятком бездушников. Выкупает в Ахене приговоренных преступников, и сам их доводит до нужного состояния. Почему власти ему такое позволяют, и вообще не трогают — загадка.

Туман неведения рассеял Гюнтер Ломмерсдорф, заглянувший к соседке Стормсонг по пути к другим соседям. Анна подозревала, молодой человек просто нашел предлог, дабы предпринять очередную попытку поухаживать за ней. Однако сейчас его присутствие оказалось кстати. По его словам, Ауэли — старый род менталистов, на протяжении всей своей истории теснейше связанных с правителями Регенсбургского союза. Точнее говоря, с эрцгерцогами Австразии, последние триста лет становившимися августами Союза, и с епископами Ахена. И те, и те в свое время выдали баронам грамоты на привилей, частично выводящие представителей рода из-под всеобщего законодательства. В результате Ауэли могли многое из того, что рядовым, и не только рядовым, волшебникам, делать не дозволялось. Например, раз в три года вполне официально выкупать приговоренных к смерти преступников, чтобы превращать их в бездушников.

Вроде бы, прежде они данным правом не особо пользовались. Однако лет пятьдесят назад бароном стал Хилмар фон Ауэль, личность крайне своеобразная. Он вусмерть разругался с детьми и братьями, в результате чего кто-то из них сейчас проживает в Виндобоне, кто-то в Аутрагеле, третьи до Святого города добрались и там осели. На родине не осталось никого, Хилмар своим чудесным характером выжил всех. Слуги и вассалы от него тоже бежали, как от чумы, остались те, кому податься совсем некуда.

— Хорошо, я понимаю, откуда взялся бездушник, — выслушав, кивнула Анна. — Но я по-прежнему не понимаю, что он делал на моей земле. Ночью!

Ломмерсдорф, конечно, ответить не мог.

— Скорее всего, старый Хилмар послал его с поручением, — предположил он. — Только не спрашивайте, с каким!

Обсуждать ночное происшествие они могли бы ещё долго, но было очевидно — ни до чего путного они не додумаются. Сказать, зачем его слуга явился в Воробьиный Луг, мог один Хилмар, а ехать к нему в гости Анна не собиралась. Нафига ей знакомство со склочным неадекватом? Поэтому поступили просто. Бездушника подлечили, разбудили, вручили письмо хозяину, с общим смыслом «какого хрена?», кое-как вбили в сознание приказ возвращаться домой и отправили восвояси. Исполнение грубое, потребовавшее от магички определенной изобретательности, но ведь сработало же!

Казалось, на сём инцидент исчерпан.

Спустя пять дней, когда возникли новые поводы для волнений и история слегка позабылась, бездушник явился вновь.

Он снова пришел незамеченным, Анна обратила на него внимание уже на территории поместья, благодаря связи с ритуалом. На сей раз незваный гость не пытался пробраться вокруг ограды, он шел напрямик к домику госпожи. Разумеется, она вышла ему навстречу, раздраженная и чуточку заинтересованная. Девушка не любила, когда её отвлекали от работы, и ещё больше не любила, когда не понимала, что происходит.

Глядя на приближающегося бездушника, Анна выставила между ним и собой щит. Так, на всякий случай. Просто всплыло вдруг в память слова «шахид», вот и… Не то, чтобы она в самом деле ждала агрессии. Захотелось.

Однако живая кукла не стала приближаться на расстояние разговора, она остановилась шагах в десяти, залезла за пазуху, вытащила и протянула вперед на раскрытой ладони бумажный свиток, перевязанный шнуром. Да так и застыла, пялясь в никуда пустыми глазами. Стормсонг почувствовала, как у неё дернулась левая бровь. Она понимала, что ждать от бездушника соблюдения приличий бессмысленно, но столь очевидная утилитарность поведения почему-то взбесила.

Повинуясь легкому движению кисти, свиток спорхнул с ладони и перелетел по воздуху к леди. Посланник немедленно опустил руку, выполнив программу. Анна тем временем машинально проверила письмо на проклятья и яды, предсказуемо ничего не обнаружила, и, сломав печать, углубилась в чтение. К тому моменту, когда пришел вызванный Мэри дядя Джон, его леди просмотрела текст, и изучала послание второй раз, более вдумчиво.

Подошедший Хингем недовольно поморщился:

— Опять он?

— Угу. Письмо принес от хозяина. Ауэль пишет, что не знал, что Воробьиный Луг кому-то отдан, и приносит извинения. Неохотные.

— Врёт, наверное.

— Скорее всего. Хотя, если он такой отшельник, как о нём говорят, то и в самом деле мог не знать, — признала Анна. — Но мне интереснее, зачем он раба присылал. Оказывается, Роддеры добывали на своём участке метеоритное железо, и Ауэль просит разрешения собрать около фунта. Или готов у меня купить, «если милостивая домина продолжает дело предшественников».

— Про небесное железо ничего не слышал, — порывшись в памяти, сказал Хингем.

— Мне сообщали, что Роддеры что-то копали, но я думала, речь о глине, известняке и тому подобном. Следов шахт ведь не нашли. А тут, оказывается, метеориты. Их не может быть много. — Девушка задумчиво постучала свернутым в трубочку письмом по руке. — Ладно, пусть ищет. Присмотришь за ним? Мало ли.

— Конечно, миледи.

Кивнув, Стормсонг развернулась к бездушнику, бездумно стоящему в отделении, полностью игнорируя кружащих вокруг него мальчишек. Посмотреть на раба колдуна стекся весь поселок, правда, разглядеть его удавалось не всем — отвод глаз действовал.

— Разрешаю. Можешь искать.

Через пару секунд, потребовавшихся на осознание услышанных слов, бездушник зашагал в сторону леса. Без благодарностей, лишних движений, без ничего — поступила информация, он её обработал, начал действовать. Жуткое зрелище. Кивнув на прощание, следом за ним пошел сэр Джон.

Вернулись они быстро, через пару часов. Такая скорость не могла не удивлять, поэтому Анна вышла парочке навстречу. Впрочем, бездушник и его надсмотрщик шли отдельно, первый даже по сторонам не глядел, мерно шагая в сторону дороги. Так и прошел мимо девушки, не задержавшись и даже не взглянув в её сторону. Остановившийся рядом Хингем с каменным лицом посмотрел в удаляющуюся спину.

— Правильно их запретили, нельзя людей превращать в такое. Честнее убить.

Леди никак не прокомментировала его слова, ей тоже рядом с биологическим големом было не по себе. Пожалуй, смерть гуманнее, чем эта участь, по крайней мере, для родных и близких бездушника. Обсуждать увиденное не хотелось, поэтому Анна перевела тему: