Роман Артемьев – Черное Кольцо (страница 39)

Бесполезно кричать «почему они, а не я»! Жизнь несправедлива, с этим следует просто смириться. Трудись, выгрызай лучшую долю, не ропщи на судьбу. Какие карты сданы — такими и играй.

Интерлюдия

Одаренные редко живут большими семьями. Только если во главе рода стоит сильный, опытный маг, на голову превосходящий родственников и способный подавить чужие амбиции, тогда они сохраняют единство. Во всех остальных случаях семьи распадаются под грузом противоречий, образуя отдельные ветви, как правило, не слишком дружелюбно относящиеся друг к другу.

Способ борьбы с междоусобицами придуман давно, заключается он в контролируемом разделении. Неудобных или просто лишних родственников отселяют в другие края. Их устраивают на службу правителям, обеспечивают землёй, деньгами и знаниями; словом, всячески помогают на первых порах. Другие пути для магов, можно сказать, закрыты — простецы неохотно позволяют одаренным подниматься в феодальной иерархии, титул графа служит негласным барьером, выше которого их не пускают. Может, оно и правильно. Всякий раз, когда династия одаренных становилась во главе страны, её правление заканчивалось мятежом вассалов и большой кровью. Слишком велики различия в мышлении, мировоззрении, потребностях у владеющих даром и теми, у кого дара нет.

Хотя исключения тоже встречались. Князьям Девоты и Сегра, герцогам ретов и банам Далмации магические способности ничуть не мешали сидеть на престолах. Правда, государства у них карликовые, только на словах независимые от соседей.

Людвиг с философским спокойствием видел признаки скорого распада, и ничего не делал, чтобы его предотвратить. Понимал: бесполезно. В роду фон Лестов состояло почти сорок человек, из них три мастера, в том числе он сам. Они оправились от последствий случившейся двадцать лет назад короткой смуты, нарожали детей, вырастили их. Скоро детки заматереют, и тогда начнутся свары. Собственно, они уже начались, но пока что Ульриху удаётся мирить драчунов.

Что они там обсуждают?

— Надо что-то делать, Прагели снова задирают Филисбахов.

— Кто там кого задирает, вопрос спорный, — хмыкнул внучатый племянник. — Оба хороши. Я их по сторонам расселил, даже угодья поделил, а они всё никак не успокоятся. До чего склочные семейки!

— Филисбахов можно понять, — заметил Вернер. — Неизвестно, насколько случайно погиб Питер.

— Тогда уж вспомни, за что его могли убить. Меня, если откровенно, все они в последнее время раздражают. Дохода приносят мало, зато визгу больше, чем от стада свиней. Вильгельм половину пира провел, разбираясь с их жалобами. Рядом со Стормсонг посадили Бертрана, на которого она смотрела, как на идиота, и который всё провалил. Сир Людвиг, что скажете о ней?

— Хорошая девочка, — улыбнулся мастер. — Вы её подарок смотрели?

— Забавная игрушка, — оценил Ульрих. — Надеваешь на руку перчатку, и с её помощью отдаёшь команды голему. Искусно сделано.

— Необычная вещица. Вроде простенькая, но не всякий мастер-артефактор сумеет повторить. Стормсонг, когда её создавала, применяла знания из самых разных областей — не только привычные артефакторику и алхимию, но ещё ритуалистику, с менталом баловалась, биомантию использовала, даже отдельные элементы прорицаний включила. Вдобавок Вильгельм сказал, она в иллюзиях искусна. Про боевые качества вся провинция слышала. Сдаётся мне, девочку на хранительницу готовили.

— Не ошиблись.

— Не ошиблись, верно, — согласился сир Людвиг. — Хранитель всегда универсал, он владеет основами по всем родовым знаниям и приёмам. Вопрос в том, сколь многому девочку успели научить.

Ульрих в задумчивости почесал бороду.

— Судя по достижениям, умеет она немало. Девчонка нам нужна?

Старейшина слегка пожал плечами.

— В силу возраста, она не может знать ничего, нам неизвестного. Ну, возможно, владеет парочкой каких-то необычных умений, без которых мы прекрасно обойдёмся. Так что род она восстановит, но вровень с нами Стормсонги встанут не скоро. Попробуй их привязать.

— Почему бы и нет? — кивнул глава клана. — Своих, конечно, в примаки не отдадим, но вассалов у нас много. Вернер, ты же к ней собираешься? Прихвати с собой пару парней, вдруг кто понравится.

— Так и сделаю.

Остаток сентября в Воробьином Луге прошел несколько суматошно, и не по вине внезапно зачастивших посетителей. Прежде поместье навещали соседи или бродячие торговцы, другие категории пришельцев появлялись крайне редко. Теперь контингент изменился, стал куда более разнообразным. Крестьяне из соседнего села приезжали подработать, с ними имел дело Фрэнк; он же торговался с егерями, прослышавшими о лавке с простыми, но полезными артефактами. В поместье наконец-то заявился фогт, чванливый отставной вояка, по-видимому, считавший, что леди должна навестить его первой. После приёма у фон Лестов, куда его никогда не пригласят, до чиновника всё-таки дошла реальная дистанция между ним и наследницей Стормсонг. Упоминание в беседе об аудиенции у наместника окончательно определило их иерархию, так что с его стороны можно было рассчитывать на отсутствие пакостей. Во всяком случае, крупных.

Священники заходили, в том числе монахи, однажды фургон циркачей заезжал. Представления давать не захотели, публики мало, поэтому всего лишь провели ночь и утром уехали. Словом, несмотря на период сбора урожая, новые лица в Луге появлялись постоянно. Не они вызвали ажиотаж.

Виноваты были грибы.

Жители окрестностей Кольца к любым продуктам, выращенным рядом с ним, относились с настороженностью. Считалось хорошим тоном проверять даже овощи с собственного огорода. Основания для легкой паранойи имелись железные — растения мутировали повсеместно. Слава Спасителю, что чем дальше от границы, тем слабее. Поэтому дары леса по умолчанию считались не едой, а ингредиентами, и без предварительного анализа на стол не попадали.

К грибам народ в принципе относился с подозрением. К грибам, собранным возле поместья, втройне. И надо же было так случиться, что в этом году земли, окружающие Воробьиный Луг, постиг гигантский урожай! В сентябре шагу было нельзя ступить, чтобы не наступить на торчащую из земли шляпку. Причем взятые на проверку грибы сразу выглядели полезными, простейшие способы изучения показали, что алхимики ими заинтересуются. Первую партию, два мешка, продали торговцу за нормальные деньги. Через три дня тот вернулся на фургоне и договорился о покупке любого количества, то есть сколько соберут, столько он возьмёт. Народ оживился, побежал в лес, благо, далеко ходить не нужно. Умные призадумались.

После того, как представители семейства Ницей прошлись по соседям, выяснилось, что грибы спрашивают везде, и берут довольно охотно. Умные заволновались.

Собственные навыки в алхимии Анна оценивала низко, но их хватило, чтобы разобраться, почему в Ахене возник спрос. Торговцы же не для себя берут, у них заказ от Гильдии. А Гильдии нужно поставить в армию Союза много эликсиров, в том числе воспламеняющих, при создании которых, оказывается, грибы служат прекрасным консервантом. Эликсиры хранятся дольше, варить их можно начать раньше, а не непосредственно перед началом боевых действий.

Но то в Гильдии. В провинции люди попроще, их мысли сразу в другую сторону потянуло, более приземленную.

На протяжении всего существования человечество искало наиболее эффективный способ упороться. Пробовало всё, начиная от перебродившего зерна и заканчивая разбавленным змеиным ядом. А, как известно, кто ищет, тот найдёт. Поставки галлюциногенных смесей и настоек стабильно служили нелегальным, но весомым средством пополнения бюджета колдовских семей. Алхимики-самоучки помнили наизусть десятки рецептов, также они никогда не отказывались экспериментировать, заполучив в руки новую травку. Или гриб, как в данном случае.

Начали, разумеется, Ницы. Семейка оказалась не только подкованной в местных реалиях, но и шебутной, постоянно ищущей выгоду. Не то, чтобы это было плохо, просто их суетливость иногда всерьёз раздражала. Так вот, Лина Ниц быстро определила, что растущие во владении грибы «забирают», о чем сообщила мужу, пока бодяжила десяток образцов разной крепости. Сами они в легком нарушении закона ничего плохого не видели, но земля принадлежала леди, а у той могло быть своё мнение насчет нарушения княжеского законодательства.

Озвученное экивоками предложение заставило Анну призадуматься. Связываться с наркотой она брезговала. Вместе с тем, девушка понимала, что современная мораль в торговле веселящими препаратами, вызывающими глюки и привыкание, ничего плохого не видит. Озвучь она возражения, и её просто-напросто не поймут. Власть, в отличие от рядовых подданных, проблему осознавала, но её распоряжения проходили в народном сознании по графе «опять эти в столице что-то придумали». Запретить изготовление настоек и прочего Стормсонг могла, и тем самым она бы испортила отношения с подчиненными, причем, с их точки зрения, по совершенно пустячному поводу. Закрыть глаза и разрешить? Тоже не хочется, противно. К тому же она, будучи креатурой Серого курфюрста, к его распоряжениям должна относиться с особой тщательностью.

На помощь пришел циничный принцип, лаконично сформулированный в другой реальности: не можешь предотвратить — возглавь! Так она и поступила.