Роман Алексеев – Томный поцелуй Бездны (страница 5)

– А мне кажется, встреча с другим разумом была бы прекрасной. Представляете – узнать, как они думают, как понимают мир? Это же расширило бы наше сознание до невероятных пределов.

Я подумал о моих разговорах с ИИ. В каком-то смысле это тоже была встреча с другим разумом. Или нет? Сложный вопрос.

– Саш, ты опять задумался, – заметила Вика. – О чем на этот раз?

– Да так… – Мне не хотелось рассказывать о ИИ здесь, в этой идеальной обстановке. – Думаю о том, как мы узнали бы, что встретили другой разум. По каким признакам?

– Ну, если заговорят с нами, – предложил Дима.

– А если они общаются как-то по-другому? Не словами?

– Тогда сложнее, – согласилась Вика. – Нужно было бы найти общий язык. Математику, например. Или музыку.

– Или красоту, – добавил я. – Ты же сказала – может, есть универсальные законы красоты.

Вика улыбнулась мне, и я почувствовал тепло, не связанное с костром.

– Точно. Если что-то прекрасно для нас, может, оно прекрасно и для них.

Мы еще немного поговорили о звездах, о других мирах, о том, как было бы здорово полететь к звездам. Потом Лена объявила, что пора спать – "режим никто не отменял", – и мы разошлись по палаткам.

Я лежал в спальнике и смотрел через открытый полог на звезды. Где-то рядом, в соседней палатке, шептались девчонки. Слышались обрывки фраз: "…как думаешь, он…" "…конечно, видно же…" "…но он такой застенчивый…"

Говорили ли они обо мне? Хотелось думать, что да. А если да, то что именно говорили?

Дима рядом со мной уже посапывал – он засыпал быстро и спал крепко. А я ворочался еще долго, думая о сегодняшнем дне. О том, как легко и естественно мы общались. О том, как Вика улыбнулась, когда я сказал про универсальные законы красоты. О том, что завтра будет новый день, и, может быть, случится что-то важное.

Проснулся я рано, до рассвета. В палатке было душно, а на улице пахло росой и прохладой. Я тихо вылез из спальника, стараясь не разбудить Диму, и вышел к воде.

Озеро лежало неподвижное, как зеркало. Над ним поднимался легкий туман, а на том берегу едва проступали силуэты деревьев. Было тихо – только где-то далеко кричала птица да плескалась рыба.

Я сел на поваленное дерево у самой воды и просто смотрел. В такие моменты не нужны слова, не нужны мысли. Просто сидишь и чувствуешь себя частью этого мира.

– Красиво, правда?

Я обернулся. Вика стояла позади, завернувшись в плед. Волосы растрепались, на щеке остался след от подушки, и она была прекрасна.

– Тоже не спишь?

– Проснулась, увидела, что тебя нет. Подумала – может, что-то случилось.

Она села рядом со мной на бревно, кутаясь в плед.

– Нет, все хорошо. Просто захотелось посмотреть на рассвет.

– И как он?

– Еще не начался. Но уже чувствуется, скоро начнется.

Мы сидели молча. Я ощущал тепло ее тела рядом с собой и боялся пошевелиться, чтобы не разрушить момент.

– Саш, – тихо сказала она, – а ты правда хочешь поступать на философский?

– Правда. А что?

– Не знаю… Мне кажется, это сложно – всю жизнь думать о таких серьезных вещах. О смысле жизни, о природе реальности…

– А ты о чем хочешь думать?

– О людях. О том, как помочь им быть счастливыми. Я же на психологический собираюсь.

Я повернулся к ней:

– А разве это не связано? Понять, что такое счастье, что такое человек – это же тоже философские вопросы.

– Может быть, – она улыбнулась. – Но мне кажется, я хочу не только понимать, но и помогать. Конкретно, практически.

– А я хочу понимать, – сказал я. – Мне кажется, если по-настоящему что-то понял, то уже помог всем сразу.

– Гордо звучит.

– Может, и глупо. Не знаю.

Небо на востоке начинало светлеть. Туман над водой стал розоватым.

– Не глупо, – тихо сказала Вика. – Мне нравится, что ты обо всем думаешь. Серьезно думаешь, не как… не как другие.

– Как Дима, например?

– Ну да. Дима хороший, но он… простой. А ты сложный.

Она произнесла это без всякой оценки, просто констатировала факт. Но мне показалось, что "сложный" – это хорошо.

Солнце показалось из-за леса, и мир вспыхнул золотом. Туман над водой начал рассеиваться, а на противоположном берегу проступили детали – отдельные деревья, небольшой причал, чья-то лодка.

– Красиво, – вздохнула Вика.

– Да. И знаешь что? Не хочется это объяснять. Просто хочется смотреть.

Она засмеялась:

– Вчера ты говорил, что знание убивает красоту.

– Не убивает. Но иногда хочется просто быть, не думая.

– Тогда не думай.

И я не думал. Мы сидели и смотрели, как солнце поднимается над водой, как исчезает туман, как просыпается мир. И это было прекраснее любых философских размышлений.

Потом Вика вдруг спросила:

– Саш, а ты когда-нибудь влюблялся?

Сердце ухнуло куда-то вниз. Вопрос был неожиданным и очень прямым.

– Это… сложный вопрос, – пробормотал я.

– Почему сложный? Да или нет.

– Я не уверен, что знаю, что такое настоящая любовь.

– А ненастоящая?

– Ненастоящая – это когда нравится внешность. Или когда хочется произвести впечатление. Или когда просто одиноко.

– А настоящая?

Я посмотрел на нее. На лицо, освещенное утренним солнцем. На глаза, в которых было искреннее любопытство. На губы, которые задавали вопросы, ответы на которые могли изменить всю мою жизнь.

– Настоящая – это когда хочется понимать человека. По-настоящему понимать. И чтобы он понимал тебя. И чтобы вместе было интересно думать о важных вещах. И чтобы вместе было хорошо молчать. И чтобы… чтобы мир стал больше и ярче, когда этот человек рядом.

Вика слушала, не отрываясь. Потом тихо спросила:

– И такое бывает?

– Не знаю. Наверное, бывает.

– А у тебя?