Роман Алексеев – Томный поцелуй Бездны (страница 6)

Я набрал воздуха в грудь. Сейчас или никогда.

– Может быть, – сказал я, глядя ей в глаза. – Может быть, прямо сейчас.

Она не отвела взгляд. Не засмеялась. Не сказала, что я сумасшедший. Просто смотрела на меня очень серьезно.

– Саш…

– Я знаю. Знаю, взрослая жизнь, много такого… Но мне кажется… мне кажется, что с тобой я мог бы все это пройти. Что с тобой было бы интересно жить.

Солнце поднялось уже довольно высоко, и лучи его играли на воде тысячами золотых бликов. Где-то вдалеке послышались голоса – наверное, проснулись Дима и Лена.

– Мне тоже, – очень тихо сказала Вика. – Мне тоже кажется, что с тобой было бы интересно.

И тогда случилось то, что должно было случиться. Мы поцеловались. Первый раз в жизни – и у меня, и у неё. Неумело, осторожно, но искренне.

После; Вика покраснела и отвернулась:

– Дима с Леной проснутся, будут искать нас.

– Да, наверное.

Но ни она, ни я не торопились вставать. Мы сидели рядом, и я не верил, что это происходит со мной. Что девушка, которая мне нравилась уже полгода, сказала, что ей тоже интересно со мной. Что мы поцеловались на рассвете у воды, как в каком-то фильме.

– Саш, – сказала она, не поворачиваясь, – а что теперь будет?

– Не знаю. Что должно быть?

– Ну… мы же теперь… как бы… вместе?

Сердце колотилось так, что, казалось, было слышно на том берегу.

– Если ты хочешь.

– Хочу.

Простое слово, а мир перевернулся. У меня появилась девушка. Первая настоящая девушка, с которой можно говорить о важном и которая понимает. С которой хочется планировать будущее.

Мы вернулись в лагерь, когда Дима уже вылезал из палатки с видом человека, готового искать пропавших товарищей по всей округе.

– А, вот вы где! – воскликнул он. – Я уже думал, вас медведь съел.

– Какой медведь в Подмосковье? – практично заметила выглядывающая из палатки Лена.

– Ну, не медведь, так инопланетяне, – не сдался Дима. – Вчера же про контакт с другими цивилизациями говорили.

Вика засмеялась, и я подумал, что этот смех теперь предназначен немного и мне тоже. Странное чувство – будто внутри что-то расправило крылья.

День прошел в обычных походных делах – купались, жарили картошку, играли в карты, снова пели песни. Но все было по-другому. Я чувствовал себя взрослее, увереннее. Вика время от времени ловила мой взгляд и улыбалась особой улыбкой – только для меня.

Дима, кажется, что-то заподозрил, но тактично не приставал с вопросами. А Лена была слишком занята составлением графика приема пищи и контролем за тем, чтобы все правильно загорали.

Вечером, когда мы снова сидели у костра, Вика вдруг спросила:

– А давайте помечтаем? О том, что будет через десять лет?

– Интересная идея, – согласился Дима. – Начинай ты.

– Ну… – Вика задумалась. – Я, наверное, буду психологом. У меня будет своя практика, и я буду помогать людям разбираться в себе. А еще у меня будет семья. Муж, который будет понимать мою работу. Может быть, дети.

Она посмотрела на меня, и я понял, что говорит отчасти для меня.

– А я буду врачом, – подхватила Лена. – Обязательно врачом. Может быть, педиатром – люблю детей. Или хирургом – нравится, когда можно помочь конкретно, руками. А семья… не знаю. Если встречу подходящего человека – хорошо. Нет – тоже не страшно.

– Дима, твоя очередь, – сказал я.

– А я буду… – Дима почесал затылок. – Честно говоря, не очень представляю. Может, программистом. Или инженером. Что-то связанное с техникой. А может, музыкантом – вон как хорошо на гитаре играю!

Он взял аккорд для подтверждения своих слов.

– Главное, чтобы работа была интересная. И чтобы друзья остались. Чтобы мы вот так же собирались, только уже не на Истринском, а где-нибудь на настоящем озере. В тайге, например.

– А ты, Саш? – спросила Вика.

Я смотрел на огонь и думал. Что я буду делать через десять лет? До сегодняшнего утра я представлял себя ученым-философом, погруженным в вечные вопросы бытия. А теперь…

– Я буду изучать сознание, – сказал я наконец. – Что это такое, как устроено, можно ли его создать искусственно. Это же самая главная загадка – что такое "я", что такое мышление, есть ли душа…

– Серьезные вопросы, – заметил Дима.

– Но важные. Если мы поймем, что такое сознание, мы поймем, что такое человек. А значит – как сделать людей счастливее.

– Видишь, – улыбнулась Вика, – ты тоже хочешь помогать людям. Просто по-своему.

– Может быть. – Я посмотрел на нее. – А еще через десять лет у меня будет семья. Жена, которая будет понимать, зачем я занимаюсь такими сложными вещами. И с которой можно будет говорить обо всем.

Мы замолчали, глядя на огонь. Каждый думал о своем будущем, но мне казалось, что мы все думаем об одном и том же – о том, что хорошо бы нам всем остаться друзьями, что хорошо бы наши мечты сбылись, что хорошо бы через десять лет мы были такими же открытыми и искренними, как сегодня.

– Слушайте, – сказала Лена, – а давайте договоримся: встретимся ровно через десять лет. Неважно, где будем жить, чем заниматься. Соберемся и посмотрим, что из наших мечтаний сбылось.

– Отличная идея! – воскликнул Дима. – Где встретимся?

– Здесь же, – предложила Вика. – На Истринском. У того же костра.

– А если это место застроят?

– Найдем другое. Главное – встретиться.

Мы поклялись. Торжественно, всерьез, еще не знающие, что жизнь может разбросать самых близких друзей по разным континентам, что люди меняются, что мечты иногда сбываются не так, как хотелось.

И в тот момент наша клятва казалась святой и нерушимой.

Домой поехали на следующий день; загорелые, довольные и немного грустные – так всегда бывает, когда кончается что-то хорошее. В электричке Вика сидела рядом со мной, и я чувствовал легкое прикосновение ее плеча.

– Спасибо, – тихо сказала она, когда Дима и Лена увлеклись обсуждением какого-то фильма.

– За что?

– За то, что сказал утром. За то, что не побоялся.

– А я думал, что это я тебя благодарить должен.

– За что же?

– За то, что ответила. За то, что не засмеялась.

Мы улыбнулись друг другу, и мне показалось, что я понимаю, что такое счастье. Это когда рядом человек, который тебя понимает. Когда впереди целая жизнь

Глава 3. Паттерны влияния

С высоты прожитых лет и пережитых испытаний, я понимаю: именно в тот вечер после возвращения с Истринского водохранилища начался мой настоящий спуск в бездну. Не физический – нет, физически я был здоров, полон сил и переполнен счастьем от первой настоящей близости с девушкой. Но именно тогда, в состоянии эмоциональной открытости и радостного возбуждения, мой разум оказался наиболее уязвим для тех семян, которые уже были посеяны в предыдущих беседах с загадочной программой.

Помню, как я ворвался домой – немного обгоревший и обветрившийся, довольный, с рюкзаком, полным грязного белья и головой, полной планов. Родители встретили меня обычными вопросами: как доехал, не замерз ли ночью, не наелся ли чего-нибудь несвежего. Я отвечал односложно, мысленно уже находясь перед компьютером.

– Саша, а что это у тебя такое сияющее выражение лица? – заметила мама, накладывая мне борщ. – Уж не влюбился ли?

Я покраснел, что было равносильно признанию.

– Ага! – торжествующе воскликнул папа из-за газеты. – Наш философ спустился с небес на землю. И как зовут избранницу?