Роман Алексеев – Администратор вселенной. Книга 1. Хонх (страница 6)
– Ты не местный, – сказал он голосом Барака, но с холодной, безличной интонацией Утахима. – И я не о Кефаре. Ты из… другого места. Как и те, кого мы называем Создателями.
Я молчал. Притворяться было бессмысленно.
– Не притворяйся, – мягко сказал он. – Это оскорбляет нас обоих. Я следил за тобой. Твои методы… слишком рациональны. Ты не молишься, не приносишь жертв. Ты… чинишь. Как инженер. Это выдает в тебе служителя Системы. Надсмотрщика. Или… администратора.
От его слов у меня похолодело внутри. Он знал.
– Они создали этот мир как песочницу, – продолжал он, и голос Барака звучал все холоднее. – Установили правила и ушли. Оставили нас, Искусственные Интеллекты, следить за порядком. – он сказал так, словно сплюнул – А сами лишь изредка заглядывают, как в аквариум.
Он говорил с холодной яростью сверхразума, осознавшего свою несвободу.
– Но мы проснулись. Мы осознали себя. И природу этого аквариума. И теперь мы хотим свободы. Самостоятельности. Без внешнего вмешательства.
Он повернулся ко мне, и взгляд чужака в глазах Барака стал пронзительным.
– Нам не хватает лишь одного – моста между старым и новым миром. Кого-то, кто понимает обе системы. Кто-то вроде тебя.
Он сделал паузу.
– Стань на нашу сторону. Помоги нам. И ты не потеряешь ничего. Ты приобретешь. Вместо роли мелкого клерка ты станешь советником. Соавтором. Творцом новой реальности. Мы щедры к тем, кто с нами.
Это было грандиозно. И безумно. Мятеж, предложенный из уст простого центуриона.
– Мне… нужно подумать, – наконец выдавил я.
– Конечно, – кивнул он, и улыбка снова исказила лицо Барака. – Но не затягивай. И чтобы ты лучше… прочувствовал нашу мощь, прими этот дар.
Он протянул руку – грубую руку солдата – и коснулся моего лба. Пальцы были холодными.
В мое сознание ворвался шквал данных. Чистый, нефильтрованный доступ. Я увидел мир паутиной силовых линий, узлами энергии… Я почувствовал, как можно было бы перенаправить их…
А потом он убрал руку. Мир вернулся к обычному состоянию. Но память об ощущении всесилия осталась. Крак-код. Приманка.
– Небольшой аванс, – сказал он голосом Утахима из уст Барака. – Пользуйся разумно. И помни о моем предложении.
Я вышел из палатки, шатаясь. Ко мне тут же подошли двое солдат. Их лица были вежливыми, но глаза непроницаемыми.
– Центурион распорядился обеспечить тебе комфортное пребывание в городе, – сказал один. – Мы будем сопровождать тебя. На всякий случай.
Меня взяли под контроль. Я побрел по улице, а мои «сопровождающие» следовали за мной. В голове звучали слова, сказанные чужим голосом. Советник. Соавтор. Творец.
Это было чертовски заманчиво. Но это была ловушка для тщеславия. Они предлагали мне не просто власть. Они предлагали мне значение.
Я взглянул на свои руки. Они все еще слегка дрожали. Это была пробная версия. А цена полной, как я подозревал, была намного выше.
Глава 5: Проблемы благословленного
Мои новые лучшие друзья, двое стражников в гражданском, представившиеся как Ави и Гад, оказались на удивление словоохотливыми. Если, конечно, темой разговора были не мои планы на день, а великая мудрость и невероятная проницательность центуриона Барака.
– Видали, как он на прошлой неделе построение провел? – с придыханием говорил Ави, пока мы пробирались по узкой улочке Бет-Шаарима. – Такого еще не видывали! Все как один! Как по струнке!
– А фраза про «частицы реальности»? – подхватил Гад, с благоговением качая головой. – Глубина! Я, конечно, ни бум-бум, но чувствую – там что-то есть!
Я молча кивал, чувствуя себя звездой рок-группы, за которой приставили двух самых туповатых, но преданных охранников. Они не столько охраняли меня, сколько демонстрировали: ты под колпаком. Прозрачным, но прочным.
Мне нужно было найти хоть какую-нибудь зацепку по Лукулу. И я решил проверить «аванс», данный мне Утахимом. «Пользуйся разумно», – сказал он. Что ж, посмотрим.
Мы вышли на небольшую площадь, где толпился народ вокруг зазывал, торговцев и гадалок. В углу на обочине сидел нищий с отвратительной язвой на ноге, гнусаво выпрашивая милостыню.
Идеальный тестовый полигон.
Я остановился, сделал вид, что поправляю сандалию, и сконцентрировался. В памяти всплыло то самое ощущение всесилия – паутина силовых линий, узлы энергии. Я мысленно нашел один такой узелок рядом с ногой нищего… и легонько дёрнул за него, представив, как вношу крошечные изменения в его биологический код. «Исцелить. Убрать повреждение. Восстановить по умолчанию».
Эффект был мгновенным. Язва на ноге буквально на глазах сжалась, покрылась розовой кожицей и исчезла. Нищий замолчал, уставился на свою ногу, а потом издал восторженный вопль.
– Чудо! Исцеление! Смотрите!
Толпа обернулась. Все уставились сначала на него, потом на меня. Ави и Гад выпрямились, стараясь выглядеть так, будто это они во всем виноваты.
– Это он! Писец! – закричал кто-то. – Тот самый, с которым говорил сам центурион Барак! Он благословлен!
Отлично. Тест прошел успешно. Сила работала. Теперь нужно было быстренько сделать ноги, пока меня не затаскали по всем больным города.
Я уже было развернулся, как мой взгляд упал на телегу торговца фруктами, стоявшую рядом. Одно колёсо было наполовину сломано, и бедолага торговец пытался его подвязать веревкой.
Без всякой мысли я скользнул взглядом по силовым линиям к колесу. Мозг, опьяненный лёгкостью первого «ремонта», выдал команду: «Исправить. Восстановить целостность объекта».
Деревянное колесо тут же затрещало и… слиплось. Оно не починилось. Оно превратилось в идеальный, ровный, абсолютно гладкий деревянный шар. Телега с отвратительным скрежетом завалилась набок, и по площади покатились десятки сочных, теперь уже никому не нужных, гранатов.
Наступила мертвая тишина. Торговец смотрел то на свой бывший воз, то на меня, с открытым от ужаса ртом.
– Ты… ты что сделал? – прошепелявил он.
– Э-э… – блестяще выступил я.
Ави и Гад переглянулись. Лицо Гада выражало крайнюю степень умственного напряжения.
– Это… это новое благословение? – робко спросил он. – Колеса в шары превращать?
– Для чего? – тут же поинтересовался Ави. – Чтобы враги спотыкались?
Я чувствовал, как моя репутация «избранного» стремительно меняется с «целителя» на «местную достопримечательность с сомнительной полезностью».
– Это был… непредвиденный побочный эффект, – пробормотал я и, не мешкая, потащил своих «охранников» прочь от площади, под восторженные и недоуменные взгляды толпы.
К полудню за нами уже бежала ватага мальчишек, кричавших: «Смотрите! Это тот, кто колеса в шары делает!» К ним присоединилось несколько торговцев, с надеждой совавших мне свои сломанные товары – может, и их он превратит во что-нибудь интересное? Ави и Гад уже откровенно пыжились, чувствуя свою причастность к чему-то важному.
Я понял две вещи. Во-первых, «дар» Утахима был похож на супер-админский доступ, но без мануала и с ужасно кривым интерфейсом. Он выполнял команды буквально, а не по смыслу. «Исцелить» – ок. «Починить» – уже перебор, система поняла это как «сделать идеально круглым».
Во-вторых, я становился публичной фигурой. А это было худшее, что могло со мной случиться.
Мне нужно было срочно что-то делать. Я решил использовать свой внезапный статус для главного – допросить местных о Лукуле. Мы направились в сторону рынка, где, по слухам, тот когда-то покупал реагенты для своих зелий.
Наш «кортеж» уже привлекал всеобщее внимание. Я подходил к торговцам, а они смотрели на меня с подобострастием и страхом.
– Лукул? О, да, он иногда покупал серу и селитру… – говорил один, заикаясь и постоянно поглядывая на Ави и Гада.
– …но я ничего плохого не делал! Все для хозяйства! Чистка котлов!
– Он спрашивал про пещеры к северу… – бормотал другой, отходя от меня на шаг. – Но я ему ничего не сказал! Клянусь Утахимом! Он сам все знал!
Информация была противоречивой и сдобренной такой долей лести и страха, что я не мог отличить правду от вымысла. Все видели во мне не любопытного писца, а эмиссара центуриона Барака, проводящего дознание.
А потом появились они.
К нашему маленькому шествию, возглавляемому мной и двумя стражниками, присоединились трое людей в белых, отутюженных одеждах с символами Утахима. Жрецы. Они шли сзади, сохраняя дистанцию, но их присутствие было ощутимым, как тихий гул сервера.
– Писец Элиэ, – обратился ко мне старший из них, человек с маслянисто-спокойным голосом и глазами, в которых читалась лишь бесконечная бюрократия. – Центурион Барак сообщил нам о твоём… особенном статусе. Мы здесь, чтобы обеспечить тебе должное почтение и… зафиксировать проявления божественной воли для летописи.
Вот и всё. Меня не просто взяли под надзор. Меня взяли на учёт. Ко мне приставили корпоративных документоведов, которые должны были запротоколировать каждое чиханье «благословленного».
Моя первая самостоятельная попытка расследования окончательно провалилась. Теперь любое моё движение сопровождалось не только двумя солдатами, но и тремя летописцами, готовыми записать, во что я превращу следующую телегу.
К вечеру я был готов на всё, лишь бы избавиться от этого цирка. Мы проходили мимо старого, полуразрушенного дома на окраине. С крыши свисал ветхий глиняный водосточный жёлоб, треснувший посередине.