Роман Абдуллов – Абитуриентка. Студентка (страница 8)
Осмелев, она намазала все лицо. Ренна одобрительно кивнула, склонилась к печи и зашуровала там ухватом. Чуть поколебавшись, Лера подцепила еще мази и торопливо втерла ее в рубцы. Кто ее знает, знахарку эту деревенскую, вдруг средство — чудодейственное.
— Вы староверы? — спросила Лера. — Или отшельники? Может община, отказавшаяся от благ цивилизации?
Ренна нахмурилась, потеребила себя за ухо, и так ничего и не ответив, снова ушла. Ну да, раненый сейчас на первом месте.
Лера продолжила исследовать жилище.
Деревянные ложки явно сделаны вручную. Одна новая, еще светлая, пахла воском. Лера взяла глиняную кружку. На ручке, изогнувшейся толстым червем, виднелся застывший отпечаток пальца. Ни часов, ни холодильника, ни даже пакетов. Ничего!
Лера вспотела. Она металась по избе от полки к полке, от рукомойника к сеням, заглянула в лекарскую, но Ренна шикнула на нее, веля уйти. Беспокойство нарастало, грозя затопить волной паники.
Здесь абсолютно ничего не напоминало о развитой цивилизации. Разве что стекла в маленьких окнах. И зеркало. Пусть небольшое, но вполне себе настоящее, с четким ровным отражением.
Позабыв о рубцах, Лера таращилась в него и не узнавала себя в этой всклокоченной девице с безумным взглядом опухших, красноватых глаз.
— Подумаешь, отшельники, — пробормотала она, отворачиваясь. — Кто-то стукнул меня или усыпил, а затем отправил сюда. Зачем только?.. Да и леший с ним. Надо узнать, как выбираться. Хоть на собачьих упряжках, хоть на медведе верхом… Родители там с ума сходят.
Голова разболелась, а искусанные губы снова потрескались.
В комнате сгустилась темнота. Лера в очередной раз выглянула в окно. Ни одного фонаря. Единственными огоньками светили далекие звезды.
«Звезды!»
Лера торопливо накинула толстовку, прямо под платье натянула свои штаны, надела чьи-то разношенные мягкие валенки и выбежала в сени. В темноте зашарила руками по стенам. Сухая трава, палка… корыто? Ни зги не видать! Придется включать фонарик — либо на телефоне, либо на ультразвуковом отпугивателе. Взвесив все за и против, Лера выбрала отпугиватель. Он и «садится» не так быстро, и случись что, в баллончике есть еще смесь.
Наконец она выбралась на крыльцо. Морозный воздух тут же щипнул за нос и щеки, остудил голову, прогоняя боль.
Темное небо было густо усеяно звездами. Даже слишком густо…
Лера задержала дыхание, чтобы вырывающийся пар не застилал глаза.
Луны не было. И Большой Медведицы тоже. Попытки сложить звездную мозаику в знакомую фигуру ни к чему не привели: из такого сияющего великолепия можно было «слепить» десятки разнокалиберных «ковшей», но того, единственного, не было.
— Предположим, я в южном полушарии, — сказала Лера, топчась на тропинке и высматривая хоть какие-то признаки технологически развитого общества. — Где там снег может быть? В Южной Америке? Ага, а еще здесь говорят на латинском… Черт!
Едва сдерживая слезы и подступающую истерику, Лера принялась вспоминать звездные карты, которые лет в тринадцать так увлеченно изучала вместе с отцом. Проще всего должен был найтись Пояс Ориона.
Она отошла от дома, чтобы охватить взглядом все небо. Три примечательные звезды, выстроившиеся в ряд, обнаружились прямо над ней. А чуть пониже еще три… А правее аж пять цепью встали…
Лера с нарастающим ужасом крутила головой, находя все новые и новые «пояса».
Да что за фигня⁈ Что это за место⁈
На следующее утро Силван прибежал к лекарке ни свет ни заря. Лим как раз проснулся. Он уже не хрипел, и хотя привычного румянца на щеках его не было, но и мертвенная синева ушла.
— Слава богам, — выдохнул Силван.
В нерешительности он потеребил бороду и глянул на занавеску, за которой лежала чужачка. Девица хоть и слегла в беспамятстве — еще бы, в такой-то одежке да по холоду! — но кто ее знает, а ну как в ненужный момент оклемается. Силван с намеком посмотрел на лекарку:
— Ренна, а Ренна, сходил ведь я за шкурами-то.
Ренна метнула пронзительный взгляд и шикнула:
— В доме поговорим.
Она перевязала и напоила Лима, и тот опять задремал. Силван осторожно погладил сына по голове. Исхудал-то как, осунулся. На мать еще больше похож стал.
— Ну, чего выяснил? — спросила Ренна, когда они прошли в избу.
Силван уселся за стол, сложил перед собой руки и, разглядывая заусенец на большом пальце, глухо сказал:
— Я ж и так, и этак крутил, думал уж, пригрезилось или не заметил я девицу сразу-то. Может, за камнем она пряталась. Ан нет, и взаправду, как с неба свалилась. Нету следов! Только за мной она шла… Оттуда. А туда — нету.
Подняв голову, Силван встретился с тревожным взглядом лекарки. Ренна по обыкновению теребила ухо и молча обдумывала сказанное.
— Ты уверена, что не магичка она?
Ренна ответила не сразу, а когда заговорила, в ее голосе сквозило сомнение.
— Как у одаренных, аура не светится, но… Говорит чудно и вещи при ней чудные, в руки брать боязно.
— Артефакты?
— Не слыхала о таких, но кто ж ведает, чего там у магов есть, а чего нет. И опять же, сам говоришь, появилась из ниоткуда. Слишком много непонятного. Слишком много… И кольцо… Я, конечно, не особо разбираюсь, но уж знак-то Солнца как не узнать?
Силван подождал, не скажет ли Ренна еще что-нибудь, но та примолкла, только хмурилась все сильнее. Тогда он стукнул кулаком по столу и твердо произнес:
— Ренна, я вот чего предлагаю. Гадать бросим, неча себя изводить, а про девицу всем заявим, мол со спутниками она была, да волки их задрали. Одна девица и убегла. На нас с Лимом прямехонько наткнулась, вот и свезло. Ну, чего молчишь? Нельзя нам, чтоб непонятная она была. Расследовать начнут, так и до тебя докопаются. Ну?
— Вот заладил, ну да ну!
Ренна схватила с полки ступку и принялась с силой толочь какие-то сушеные корни. Силван угрюмо следил за ее резкими движениями, в которых прорывался страх и желание бежать и прятаться. Только куда ей бежать? К незаконным в пустыню она не пойдет, и не потому, что жизнь там — не мед, а потому, что все они со временем бандитами становятся. И целительство Ренна не бросит, натура не такая. Вот и ходит по краешку. И что за дело этим магам, училась она в их академиях или нет? Лечит себе потихоньку деревенских, в город же не лезет. Разве ж справедливо за лечение жизни лишать? А ведь лишат! Прознают и лишат!
— Чужачка-то и сама выдать может, — сказала наконец Ренна.
— Так ты объясни, чтоб помалкивала. Застращай, что придут по ее душу из-за кольца-то. А что говорит чудно, так натерпелась страстей, вот память и потеряла. Ну? Прав я?
— Прав, прав… — рассеянно согласилась Ренна и бросив толочь, тяжко осела на лавку. — Ой, кабы беды не вышло. Девица ведь все равно явилась откуда-то. И не абы где, а средь столбов. Вдруг не зря слухи ходят, что портал это древний. Хоть и разрушенный, но чего же она там, а? Вдруг с Нового Рима?
— А хоть и с него! Нам-то все одно — скрыть надо!
Глава 6
Герасим
— Большой Лес, чтоб его! Маленькие, блин, пеньки!
Лера размашисто кидала с тропинки снег, наваливший за ночь под самую крышу.
Уже месяц она провела в этой забытой богом деревне. Правда первую неделю не запомнила — провалялась в лихорадке и горячечном бреду. Лишь ненадолго, проблесками, приходила в себя, и снова видела те же бревенчатые стены и цветастую занавеску. А еще Ренну, вокруг которой расфокусированный взгляд вылавливал странное свечение.
Стоило лихорадке чуть отступить, Лера вцепилась в знахарку, выясняя, где они находятся и как отсюда выбраться. Но та сразу находила себе занятие и отделывалась невнятным бормотанием.
На второй день после болезни, пользуясь отсутствием знахарки, Лера вышла на улицу. Постояла, держась за калитку и щурясь на сверкающий снег, потом расслышала ругань по соседству и поковыляла туда. Две бабенки, орущие друг на друга через плетень, замолкли и с оторопью уставились на нее.
Лера поздоровалась. И вроде правильно все сказала, на латыни, но бабки многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, посеменили каждая к своему дому. Даже про спор забыли.
Лера хотела еще кого-нибудь выловить, более адекватного, но силы кончились. Пришлось двигать обратно. Она не дошла до знакомой калитки всего несколько шагов, когда ее догнала шумная стайка ребятишек. Лера оглянулась.
Рядом с ребятами трусил огромный пес!
Лера заорала от ужаса. От неожиданности дети тоже заорали и бросились врассыпную. А собака остервенело залаяла, припадая на передние лапы. Лера отпрыгнула с натоптанной дорожки, но тут же увязла и села в сугроб. Не переставая орать, она выхватила отпугиватель и нажала на кнопку. Пес отскочил и боком-боком, поджимая хвост и уши, убежал за сараи.
Лера замолчала.
Горло саднило, руки-ноги тряслись, попа замерзла в сугробе, а ребятня испуганно таращилась из-за заборов.
Вот тебе и контакт!
Лера вернулась к знахарке и в тот же день взялась учить местный язык.
Ренна сначала нервничала. Ну еще бы, на ее месте любой бы психом стал, если б за ним по пятам ходила девица, тыкающая во все пальцем с вопросом «Что это?». Или вдруг начинающая прыгать, ложиться, приседать, моргать… Чего только не выделывала Лера и все спрашивала: «Что это?» Лишь на третий день знахарка перестала избегать свою «гостью» и, смирившись, стала сама подсказывать.
Множество слов были незнакомы вовсе, некоторые — один-в-один латынь, а часть — похожи, но с другими окончаниями. С грамматикой же Лера разобралась за считанные дни — все было просто и логично.