Роман Абдуллов – Абитуриентка. Студентка (страница 7)

— Не утруждайтесь, — прервал консула дэр Луций, — я прекрасно помню законы.

— В таком случае вы знаете, что влечет за собой данное нарушение.

— Знаю.

Дэр Луций обвел присутствующих отрешенным взглядом. Стражи напряглись. Клавдий тоже подобрался и, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, глянул магическим взором. Так и есть — стражи уже заготовили плетения и в любой момент могут их активировать. Он едва сдержался, чтобы не попятиться.

Дэр Ампелиус прервал молчание:

— Чего вы добивались? Открыть новый портал невозможно, и вы это знаете лучше, чем кто-либо. Так в чем была ваша цель?

— А вы не находите, что закон нелогичен? — Дэр Луций мрачно усмехнулся: — Открыть портал невозможно, а за попытку — смерть.

— Из-за ваших попыток происходит нарушение и ослабление магических потоков. Ущерб довольно велик, так что нет, я не нахожу закон нелогичным.

Консул поднял руку, чтобы отдать стражам приказ, но в последний миг передумал и, разглядывая сенатора, как странную зверушку, спросил:

— А может вы верите в сказки про Основателей, которые придут и спасут наш гибнущий мир? По-вашему, он гибнет? Я никак не могу понять вашего стремления нарушить спокойное течение жизни. Посмотрите вокруг! Наш мир простоит еще тысячи лет, а потомки и без вас разберутся со своими проблемами.

— Возможно, вы правы. Возможно… И я был бы рад закрыть глаза на происходящее и жить, как вы — сегодняшним днем. Но не могу… — Дэр Луций прошелся вдоль бассейна и остановился рядом с разросшимся лимонным деревом. Потрогал начавший зреть лимон и, не глядя на консула, спросил: — Кроме подозрений, у вас есть основания для ареста?

— Вообще-то, цензоры не зря свой хлеб едят.

Дэр Луций скептически хмыкнул, но промолчал.

Чуть помедлив, консул кивнул стражам. Двое подскочили к спокойно стоящему сенатору, прочным шнуром стянули ему за спиной руки и в ту же секунду впихнули в рот кляп.

Клавдий в бессильной злобе смотрел, как скручивают хозяина. Он сцепил зубы и сжал кулаки, борясь с диким желанием ткнуть в холодные глаза дэра Ампелиуса, чтобы тот перестал наконец с таким удовлетворением и интересом следить за лицом дэра Луция.

А хозяин, кажется, и впрямь виновен. Слишком уж хорошо Клавдий знал его повадки, и сейчас вздутые на шее вены и прикрытые глаза выдавали его гнев и… тревогу.

Обдав на прощанье холодом, дверь за стражами и дэром Луцием ван Сатором захлопнулась.

Клавдий растерянно оглядел опустевший атриум. Мокрые следы надо вытереть. И растения полить… И как же завтрак? А письма, адресованные хозяину? Нести их лие Одетте или отложить до его возвращения? Конечно, разбирательство будет не быстрым, но ведь дэр Луций никого не убивал, так и его, значит, не за что… Какой нелепый закон: смерть за попытку открыть портал… Стращают только… Нет, письма лучше придержать, лиа Одетта к делам дэра Луция касательства не имеет. Кто в них прекрасно разбирается, так это лэр Маркус. Сыну дэр Луций доверял… Жаль только, что лэр Маркус еще не женат и права голоса не имеет. Ох, как-то он встретит весть об аресте отца⁈ Как бы не учудил чего, с его-то нравом…

Лере казалось, что она как медуза распласталась на теплых волнах и слушает шум волн. Тело блаженствовало в мягкой, пахнущей травами постели, растекалось по ней ленивым желе и не хотело даже пальцем пошевелить. Впрочем, пока было достаточно и малого: тепла, безопасности и мысли, что последние необъяснимые события просто приснились. И Лера лежала, слушая море.

Но вскоре шум утратил свою монотонность и разделился на голоса с явным нерусским акцентом. От неожиданности перехватило дыхание, и Лера распахнула глаза. Похоже на латынь! Не на какой-то из европейских языков, а именно «мертвый» латинский.

На спине выступил холодный пот, но Лера не шелохнулась. Это была не ее спальня! Бревенчатые стены, цветастая шторка… Какой-то деревенский домишко!

Смочив языком пересохшие потрескавшиеся губы, она обратилась во слух.

Говорили двое: мужчина и женщина. Несколько слов показались вполне узнаваемыми, а когда раздался еще и слабый стон, Лера уверилась — обсуждают раненого. Вскоре голоса стали еще приглушенней, и заговорили о ней. По крайней мере, «aliena» она приняла на свой счет.

Иностранка, пришлая, чужая… Звучало неприветливо, однако радовало уже то, что за забором не оставили, на кровать уложили, в сухое переодели. Не так уж мало.

«Может я в Европе? Путешествую? Мало ли тут мигрантов, еще не так языки намешают. Память потеряла и забыла несколько последних месяцев. А что? И не такое случается».

Лера пощупала лицо, погримасничала. Рубцы никуда не делись, а с ними колесить по миру она не стала бы ни за какие коврижки. Нет, версия о путешествии отпадает.

Говорившие все шептались, и скоро у Леры застучало в висках от попыток расслышать знакомые слова. Надоело! Она села, придерживая на груди одеяло. Кровать скрипнула, и голоса смолкли.

Надо просто спросить, что, в конце-то концов, происходит и где она оказалась!

Глава 5

Странная деревня

Скрипнула дверь, прошелестели мягкие шаги, и за шторку заглянула стройная женщина неопределенного возраста. Лицо ее было по-девичьи гладким с ровным нежным румянцем, сдвинутый на плечи платок не скрывал тугих блестящих волос, но в уголках темных живых глаз собирались тонкие лучики морщин.

Женщина окинула Леру пристальным взглядом и что-то спросила. Латинский был сильно искажен, но по отдельным словам Лера выхватила смысл: хозяйка спрашивала, кто она такая и откуда взялась.

— Я Лера. Стрельцова Валерия… Из России. А мы где? Что это за страна? — она в ожидании уставилась на женщину.

«Собеседница» недоуменно нахмурилась и пожала плечами. Лера не стала упорствовать в объяснениях, ей гораздо важнее было узнать, где она находится и можно ли отсюда позвонить. Именно это она и спросила сначала на латинском, но не дождавшись ответа, по-немецки, потом по-английски и французски.

Женщина не ответила. Она искоса поглядела на Леру, потеребила ухо, а потом резко отступила за занавеску.

— Стойте! А позвонить⁈

Лера выскочила за ней следом. Женщина испуганно обернулась и принялась заталкивать ее обратно, что-то выговаривая при этом и оглядываясь на стоящую у противоположной стены кровать.

— Дайте мне позвонить! Где мой телефон? — закричала Лера, но видя непонимание на лице женщины, характерным жестом приложила руку ко рту и уху и терпеливо пояснила: — Телефон… Понимаете?

Женщина ткнула пальцем в занавеску и сердито скомандовала:

— Жди!

Все-таки латынь. От знакомого слова на сердце чуть полегчало, и Лера послушно вернулась в постель. Женщина в раздумьях погладила подбородок, потом, словно решившись на что-то, сказала:

— Я Ренна, — и ушла.

Но почти сразу она вернулась с каким-то старинным хлопковым платьем. Лера разочарованно выдохнула. Она-то ждала телефон. Но раз хозяйка требует переодеться…

Ночнуху снять Лера не успела. Ренна зашипела разъяренной коброй и дернула рубашку обратно, а потом ругаясь и сверкая глазами, нахлобучила сверху платье.

— Староверы, что ли? — пробурчала Лера на русском, но противиться не стала, как говорится «в чужой монастырь…»

Она оправила подол, и лишь тогда Ренна позволила ей выйти в комнату.

Помещение было небольшим, с бревенчатыми стенами и темным дощатым потолком. Деревянный, устланный ткаными половиками пол, печь типа «голландки», три узких окна — вроде бы все как у бабушки в деревне. Не хватало только «ходиков» в углу. Но вот полки с какими-то склянками, пучки трав по стенам и длинный, слишком узкий стол смотрелись странно. Вообще вся обстановка больше подходила древней деревенской знахарке, чем простой бабульке.

Со второй кровати раздался тихий стон, и Ренна метнулась к раненому. «Точно местная знахарка», — решила Лера. Почему-то ни врачом, ни фельдшером, ни даже простонародным «докторша» называть женщину язык не поворачивался. Знахарка — и все тут!

Вскоре Ренна кивнула, зовя Леру за собой. Они миновали маленький темный тамбур и попали в большую комнату с огромной беленой печью по центру.

— Это ваш дом? — спросила Лера. — А там палата для пациентов, так?

Ренна не ответила. Она сразу прошла к печи и вытащила котелок с горячей водой. Заварила какую-то травку и вернулась в лекарскую, как Лера назвала про себя комнату с раненым.

Обойдя печь, Лера чуть не вскрикнула от радости. Вдоль горячего каменного бока тянулась веревка, а на ней — одежда. Ее одежда! Уже сухая.

Лера ощупала карманы толстовки. Все было на месте. С волнением, от которого сохло во рту и потряхивало руки, она достала телефон.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть будет связь…» Телефон включался издевательски долго, и пока он включался, Лера кусала губы, отгоняя страшное предчувствие, что в этой глухомани сигнала нет.

Знакомая мелодия, заставка…

Связи не было.

Лера стояла, в растерянности глядя на светящийся экран. Может у них стационарные есть?

Она медленно прошлась, оглядывая скудную обстановку, и с каждым шагом ноги ее слабели.

Медный рукомойник с ведром под раковиной, вышитое льняное полотенце, деревянные лавка и стол. Бочка с водой. Какие-то плошки и горшки. Глиняные. Допотопный светильник. На масле, что ли?

Ни водопровода, ни канализации, ни электричества…

Вернулась Ренна. Что-то сказав, протянула глиняный стаканчик с желтоватой пахнущей воском субстанцией и показала, что следует намазать лицо. Лера пальцем черпнула жирный, явно самодельный крем и с опаской тронула щеку. Там, где она провела, разлилась прохлада, и только теперь Лера почувствовала, что лицо ненормально горячее, а губы саднит.