Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 27)

Единственным реальным оппонентом Джорджа на первичных выборах был именно ты, а ещё Чейни, который был умнее Джорджа и мог его контролировать, а ещё ему очень не нравилось, что он не может контролировать меня! Дика пришлось уничтожить.

С другой стороны, ты — у меня не было ни реальных причин, ни возможности уничтожить тебя, но у меня также не было возможности сделать тебя союзником. Я не сказал тебе ничего, чего бы ты уже не знал.

— Верно. Я не был уверен, руководствуешься ты холодным расчётом или нет, но мог видеть, что так и есть.

— Скорее мне просто нужно было справиться с ними или со мной бы справились они. На тот момент твоя репутация была гораздо лучше моей, при желании ты мог бы стать настоящей занозой в заднице, с которой пришлось бы иметь дело в Сенате. Чейни просто ядовитый отход, с которым приходилось иметь дело, постоянно! От него не стоило ждать ничего, кроме неприятностей, и в 2004-м он бы отравил колодец всем нам. — Ответил я.

— Ты подумываешь о Ромни?

— Он единственный республиканец, который пользуется достаточным влиянием и уважением, чтобы бросить тебе вызов. Забудь о Хакаби. Когда первичные выборы закончатся, он уйдёт, чтобы проповедовать по телевизору. А Ромни по-прежнему будет рядом, и может создать неприятности самому себе.

Он не победит, так как базовое доверие ему даже ниже, чем тебе или мне. Сделай то, что сделал я. Преврати потенциального соперника в свой актив. Посади его в Кабинет и обработай его. Умеренным это покажет, что ты о них не забываешь, а публике — насколько ты значимее всей этой мелкой первичной шушеры.

Джон засмеялся:

— Ты собираешься подобрать вице-президента и мне?

— О, боже! Это я оставляю тебе! Тебе действительно придётся с ними работать, и ты не сможешь их уволить, как секретаря Кабинета. Вдобавок, ты захочешь, чтобы кто-то при необходимости взял это на себя. Понимаю, мы не всегда видимся с глазу на глаз, Джон, но я чувствую себя намного лучше, зная, что ты где-то, скажем, с Чейни или Ромни, если Мэрилин наконец устанет от меня и убьёт, пока я буду спать!

Джон снова рассмеялся:

— Я ей расскажу, что ты так говоришь!

— Пожалуйста, это уже наша семейная шутка! — Я почесал в затылке.

— Хочешь несколько идей? Как насчёт Джеба Буша? Губернатора Флориды, брата убиенного мученика Джорджа, сына великого президента? Сейчас он ушёл с работы, но у него хорошее имя в партии. Вот ещё одна идея. Что будет, если Хиллари станет кандидатом? Вы можете превзойти их с Конди Райс. Она женщина и она чёрная. Два представителя меньшинств по цене одного!

— Это так расчётливо. — сказал он с улыбкой. — Конечно, костяк партии её не потерпит.

— Тебе нужно следить за этими двумя. Нельзя играть с костяком. Парень, которого они хотели бы видеть, никогда не будет избран. Ты должен сделать это на своих условиях, не на их. — предупредил я. — Ты слыхал о Саре Пэйлин?

— О ком?

— О Саре Пэйлин. Она новый губернатор Аляски. Крайняя республиканка, женщина, молодая, охотница, очень консервативная, и, чёрт возьми, она отлично выглядит.

Похоже, превосходный кандидат для того, чтобы взбудоражить костяк, верно?

Он кивнул.

— Я встречался с ней как-то, на губернаторской конференции. У неё IQ как у дверной ручки! На самом деле, это не имеет значения на Аляске, всё население которой сравнимо с населением города средних размеров в остальной стране, где даже Демократы консервативны. Покажи её по национальному телевидению, и она выставит себя идиоткой.

Ты сможешь набрать сколько угодно фаворитов из костяка партии, и как только они столкнутся на национальном телевидении с репортёром, который на самом деле читал что-то, кроме Библии и Оружия и амуниции, они эффектно вспыхнут. Тебе нужно присмотреться к этим парням!

— Я подумаю. Но сперва я должен победить в первичных выборах.

Я поднял большие пальцы обеих рук, и он удалился. Когда Чарли и Меган наконец устроились, семья Пуласки приехала в Вашингтон с визитом. Родители Меган, Джон и Барбара, и её двое братьев студенческого возраста, Джон младший и Уилл, приехали по- нашему с Мэрилин приглашению.

Мы разместили мальчиков в Королевской спальне и старой комнате Молли, а Джона и Барбару — в спальне Линкольна. В отличие от некоторых моих предшественников, мы с Мэрилин не злоупотребляли привилегией принимать гостей в Белом доме.

Место очень впечатляющее, и Пуласки были впечатлены, пока они были с нами, мы с Мэрилин провели для них экскурсию, показав в том числе Овальный кабинет. (Я показал им "красную кнопку", но моя жена сказала, что это подделка.) Также мы предупредили, что наш дом в Херефорде далеко не такой роскошный, и что однажды им придётся навестить нас там или, может быть, поехать с нами в Хогомон во время отпуска.

Пуласки оказались очень приятными людьми. Мальчики, как и их сестра, были настоящими "кукурузниками"*, один изучал бизнес (Джон младший), другой — введение в право (Уилл). Я сказал им, что часто говорил с Меган, пока Чарли лежал в больнице.

Если хотите произвести хорошее впечатление на людей, делайте это, когда они в стрессовом состоянии. Находиться рядом с Чарли, пока он участвовал в гонках, а потом лежал в больнице, было тяжело, и она нашла утешение в нас с Мэрилин. Похоже, они проделали хорошую работу, воспитывая своих детей. Меган должна стать прекрасным пополнением семьи Бакмэн.

ПП (*кукурузник — Cornhusker, шутливое прозвище жителей штата Небраска)

Потом, в декабре, произошло кое-что пренеприятное. За неделю до Рождества, во вторник днём 18 декабря, мою встречу с советом экономических консультантов прервали. Фрэнк Стаффер не участвовал в ней, но постучал в дверь и тихо проскользнул внутрь.

— В чём дело Фрэнк? — спросил я.

Он прочистил горло.

— Мистер президент, вам звонят, и я подумал, что вам стоит ответить.

— Ты не мог попросить секретаря принять сообщение? Я потом перезвоню.

— Сэр, я действительно думаю, что вам нужно ответить, сэр.

Я с раздражением посмотрел на него и встал:

— Это займёт всего несколько минут — родственники.

Я вслед за Фрэнком вышел из конференц-зала и направился в Овальный кабинет.

— Что происходит, Фрэнк? Лучше, чтобы это было что-то хорошее.

— Сэр, вы должны принять звонок.

— Кто это?

Фрэнк не ответил, просто открыл дверь в мой кабинет и провёл меня внутрь. Сам он не вошёл, но закрыл за мной дверь. Я прошёл к своему столу и сел, а потом поднял трубку:

— Алло?

— Карл, это Сьюзи.

— Сьюзи! Что случилось? С Джоном все в порядке? С мальчиками?

"Что-то случилось? Сьюзи казалась относительно спокойной, но может быть, это просто шок!"

— С ними всё отлично, Карл. Со всеми всё отлично. Только что звонили из дома. Папа ушёл. Я хотела, чтобы ты знал. Он умер около часа назад. — сказала она.

На секунду меня словно обухом по голове ударили.

— Ох.

— Я поговорила с Джоном, прежде чем позвонить тебе. Я еду домой, чтобы увидеться с ним. Джон тоже приедет. — Сообщила она.

— Ок — Может, мне выслать Гольфстрим?

— Пожалуйста? Так будет гораздо быстрее. — Она умолкла на миг.

— Я сообщу тебе, как обстоят дела. Ты приедешь на похороны?

Я фыркнул:

— Сьюзи, старик отказался от меня тридцать лет назад. Тебе придётся долго, очень долго стоять на могиле, прежде чем я появлюсь!

— Карл, тихо начала она, потом остановилась.

— Понимаю. Я сообщу тебе потом.

— Спасибо, Сьюзи, и прости, ради себя самой, наконец.

— Я дождался щелчка и только потом повесил трубку.

Фрэнк, должно быть, стоял у стола секретаря и ждал, пока я отключусь, потому что буквально через несколько секунд, как я положил трубку, он постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. Я отсутствующе посмотрел на него.

— Сожалею о вашей утрате, мистер президент. — Сказал он мне.

— Фрэнк, я потерял отца тридцать лет назад.

— Тем не менее. Мне отправить консультантов домой, сэр?

— Из-за этого? К чёрту! — Я стоял за столом и направился к двери, но по какой-то причине так и не прошёл дальше дивана. Я просто сел и уставился в стену.

— К чёрту, Фрэнк, отмени встречу. Это лучшая причина прогулять, о какой я когда-либо слышал. — Сознание помутилось на минуту или две, пока я вспоминал былые времена — Фрэнк шёл к столу. В следующий раз, когда я его заметил, он уже сидел напротив меня с парой рюмок и бутылкой Crown Royal, которую я хранил в буфете. Я кивнул, и он наполнил рюмки. Я взял одну и сказал: