Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 28)

— Твоё здоровье! — и только потом вспомнил, что это был любимый тост отца.

— Твоё здоровье! — Ответил Фрэнк. Мы подняли рюмки и осушили их. Я поставил свою, он снова наполнил рюмки, но ни один из нас не стал пить.

— Что случилось, сэр?

Я пожал плечами:

— Возможно, старость. Я не спросил, а Сьюзи не сказала. Уверен, это болезнь Альцгеймера. Она была у отца где-то с 2000-го.

— Ты тоже. — Он не договорил.

Я покачал головой:

— Нет, вряд ли. Старик застелил постель, теперь он может спать в ней, один, как и положено.

— Сэр.

— Сьюзи вылетает. Пусть вышлют для неё G-IV. Они с мужем поедут и со всем разберутся. Почему она хочет это сделать выше моего понимания. Она сменила имя и бежала за полстраны, чтобы оказаться как можно дальше от моей семейки.

— Вы знаете, как всё будет? — Спросил он.

— Ты любопытный ублюдок, Фрэнк, знаешь? — сказал я с полуулыбкой. Потом вздохнул и взял свою рюмку. На этот раз я пригубил, наслаждаясь теплом виски, согревшим горло.

— Возможно, его похоронят в Аркадии. Большинство Бакмэнов похоронены там. Это одна из причин, по которым мы с Мэрилин выбрали участки в долине Дулани, так мы не оскверним фамильное кладбище. — Я отпил ещё виски.

— Иначе фамильные призраки восстанут и вышвырнут нас оттуда!

— Вы будете делать заявление? — В ответ я тяжело посмотрел на него. У него был извиняющийся, но подавленный вид. — Уилл будет спрашивать. Кто-то может узнать и спросить. Мы должны быть готовы.

— Никаких заявлений.

— Сэр?

— Фрэнк, ты меня слышал. Если кто-то спросит, скажи, что это частное дело семьи, и ни я, ни Белый дом, не станем его обсуждать. Если репортёр обнаглеет, просто вышвырни болвана.

Фрэнк вздохнул и кивнул, пригубив своё виски:

— Понимаю. Однако, должен заметить, что это может стать проблемой. С политической точки зрения это выглядит ужасно. Неблагодарный сын и так далее.

— Боже! — Я осушил свою рюмку и налил ещё, подлив и Фрэнку.

— Я неблагодарный сын? Мой отец отказался от меня и даже не снизошёл до того, чтобы сказать мне об этом! Тебя не беспокоит, что я узнал об этом только годы спустя, во время юридической тяжбы после убийства брата? Он отказался от меня по указанию моей матери, психованная сука! Ты знал, что она купила нож, на который напоролся мой брат, и одолжила ему свою машину, чтобы он преследовал нас?

— Не знаю, что сказать, мистер президент. Даже представить не могу.

— Хочешь узнать безумную подробность? У меня много лет были штатные психологи и никто из них ни разу не встречался со мной, не говорил ни со мной, ни с моей семьёй, объясняя мой успех. Это сверхкомпенсация, я пытаюсь заслужить одобрение отца, а когда не получается, я стараюсь сделать ещё больше.

Хочешь знать одну забавную вещь? С детства я знал, что моя семья считает меня неудачником. Я знал это всю свою жизнь. Единственное, чего я хотел от своего отца, это разрешение уйти! — сказал я Фрэнку. Я просто размышлял вслух: Ты когда-нибудь был в детёнышах-скаутах или бойскаутах?

— Да, сэр, в обеих организациях.

Я кивнул:

— Помнишь первый поход с ночёвкой, как все маленькие мальчики были напуганы или скучали по дому?

Он кивнул и улыбнулся:

— Я был одним из них. Ты это преодолеваешь, а потом всё превращается в большое приключение.

— Точно — однако в первый раз ты скучаешь по дому. Дома чувствуешь себя в безопасности, защищённым, там тебя любят и заботятся о тебе. А теперь информация к размышлению. Я никогда не скучал по дому, даже чуть-чуть. Для меня дом не был ничем таким. Всего лишь дом, здание, в котором я жил.

Фрэнк только сидел и кивал. Что он мог мне сказать, в конце-то концов? Я задумался над этим и добавил:

— Если придётся что-то говорить, просто скажи, что это семейное дело, и президент требует уважения к частной жизни семьи Бакмэн. Конечно, им будет наплевать. Просто наблюдай. В церкви и на кладбище будут репортёры и камеры, надеющиеся заснять моё прибытие и фейерверк, когда я встречусь со своей семьёй после долгой разлуки.

Интересно, явится ли моя мамаша. Уверен, она даст великолепное интервью! Возможно, обвинит меня во всём, а потом у неё будет очередной нервный срыв! Фрэнк закрыл бутылку и поставил её обратно в буфет:

— Нам обоим больше не нужно, а вам не стоит торчать в офисе, если вы выпьете ещё.

— Верно — то я прослыву американским Борисом Ельциным! Я в порядке, Фрэнк. Я просто подумал, что нужно подняться наверх и забыть этот день. Надо сообщить новости Мэрилин и детям. Ты знаешь, что мои дочери никогда не видели моих родителей? Чарли видел, один раз, когда ещё был в пелёнках, но он их не помнит. Мэрилин не позволила моим родителям даже прикоснуться к нему! Они никогда не встречались с моими тётями, дядями или кузенами и кузинами. Как так вышло?

— Увидимся завтра, мистер президент.

— Увидимся завтра, Фрэнк. У меня не будет похмелья, обещаю.

— Спокойной ночи, сэр.

Я сказал Мэрилин, а она передала детям. Потом мы ужинали и молча смотрели телевизор. Однако изображение просто мелькало у меня перед глазами. Мои мысли были обращены в прошлое, к моей истории, к моей первой жизни и к этой. Можно ли было сохранить отношения с кем-то из моей семьи? Мама была сумасшедшей, но не папа. Папа был слабым. Мне до сих пор не хватает его, спустя тридцать лет? Или я скучаю по выдуманному образу отца, которого на самом деле никогда не знал?

История вышла наружу, и Уилл выдал ответ про "частное дело семьи". Это было во всех вечерних новостях, но не заняло более 30 секунд. Некоторые таблоиды пытались выяснить больше, им удалось взять несколько интервью с моими кузенами и кузинами, которые давным-давно сбросили меня со счетов и с тех пор поняли, что заодно списали огромные бабки, которые потенциально могли получить.

Только один пытался как-то связаться со мной, но только ради денег для своего бизнеса. Тогда я свалил это на Джейка младшего и сказал ему применить наши обычные методы, чтобы оценить капиталовложение. Оно провалило проверку, и Джейку пришлось проинформировать кузена об этом. Больше я ничего о них не слышал.

Позвонила Сьюзи и дала отчёт о похоронах. Получилось так, что папу похоронили рядом с Гамильтоном, и что мама до сих пор держит место для себя рядом с папой, адская семейка.

Глава 172. Избирательная кампания 2008-го

В 2008-ом вряд ли будет принято много заметных законопроектов. Это год президентских выборов, по-настоящему крупных. Мы стартуем с предварительного голосования, которое займёт большую часть второй половины зимы и раннюю весну. После чего будет короткое затишье на всё лето, потом начнётся выдвижение кандидатов.

А после выдвижения развяжется полномасштабная кровопролитная война. Этим и заканчиваются обычные политические развлечения и игры. Выборы пройдут на все места в Палате представителей и на три места в Сенате. Шанс действительно чего-то достичь в лучшем случае очень далёк.

Но это не значит, что ни один законопроект не пройдёт. И демократы, баллотирующиеся в Сенат, и республиканцы, контролирующие Палату представителей, могут рассчитывать на то, чтобы провести законопроекты, у которых в остальное время нет ни единого шанса, потому что их никогда не примут в другой палате.

Неважно для чего он послужит, реальная цель — связать чьё-нибудь имя с проектом или проголосовать против него.

«Конгрессмен Имярек проголосовал против продовольственных талонов для голодающих детей! Пора уволить конгрессмена!»

Но это не то, что произошло на самом деле. На самом деле законопроект, за который надо было проголосовать, был о повышении налогов в округе конгрессмена Имярека и, голосуя против него, он голосовал против увеличения продовольственного талона. Обе стороны играли в такие игры. Конгрессмен Имярек мог бы взять то же самое голосование и раструбить, как он придерживался собственной линии касательно налогов, поэтому его надо переизбрать, чтобы он мог продолжить борьбу.

Я рассчитывал принять несколько законопроектов, но в большинстве своём они лишь будут дополнять уже имеющиеся. Например, в прошлом году я продлил на пять лет расходы на основную инфраструктуру — мосты, шоссе, улучшение водоснабжения и канализации, шлюзы каналов и тому подобное — а в этом году нужно провести надлежащий бюджет и расходы. Во сколько обойдётся подкуп непокорных политиков в специальных ассигнованиях и резервах, я пока не был уверен.

В какой-то степени это было даже забавно. Каждый год находились лидеры Конгресса, которые вопили и охали о гибельном влиянии резервов, твердя, что они ни что иное, как подкуп избирателей на деньги налогоплательщиков. Они обещали закрыть все резервы и сделать правительственные расходы более прозрачными.

Храни нас господь, если это действительно произойдёт! Если небольшой подкуп избирателей нужен для того, чтобы провести часть важного законопроекта, так подкупи их, чёрт побери! С моими деньгами политика — это искусство возможностей, а должное их, денег, распределение даёт намного больше возможностей.

На самом деле резервы не используются для того, чтобы набить чей-то карман. Это было бы незаконно. Вместо этого ты используешь деньги, чтобы вложить в проект или снизить налог для кого-нибудь в своём округе. А если благодарные граждане и бизнесмены захотят вознаградить твою незаурядную деятельность поддержкой в избирательной кампании, это же просто превосходно! В Америке лучшее правительство, которое можно купить за деньги. Что до его эффективности, это уже другая проблема.