Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 26)
Я говорил Мэрилин, что моё название точнее, и на это раз она со мной согласилась. Мы провели очень милую церемонию, поблагодарив всех и каждого, а также нескольких приятных людей из муниципалитета Питтсбурга за помощь; они тоже помогли и получили небольшую приятную выплату для Ассоциации благотворителей полиции. После чего мы погрузили Чарли на Marine One и доставили его в военно-морскую обсерваторию, оказавшуюся ближайшей к дому на 30-й улице вертолётной площадкой.
Мэрилин хотела остаться ненадолго, чтобы убедиться, что Чарли устроился как следует. Я утащил её прочь, прошептав, что Чарли и Меган вполне похожи на тех, кто в состоянии прекрасно "устроиться" и без посторонней помощи. Она толкнула меня локтем в бок и сказала сыну, чтобы он вёл себя лучше, но когда я закатил глаза, хихикнула и сказала:
— Он такой же варвар, как и его отец!
Я пожал плечами и шаловливо улыбнулся:
— Она актриса. Может, у неё есть костюм медсестры.
— Ты грязный старик!
— Это у тебя есть карта AARP! — Засмеялся.
— У тебя тоже!
Это правда. Она пришла мне на почту в Херефорд, когда мне стукнуло 50. Я использовал её как книжную закладку.
ПП (*AARP — Американская ассоциация пенсионеров)
— Знаешь почему Бен Франклин предпочитал женщин постарше? — просил я, подтрунивая, потому что она была на пять месяцев старше. Мэрилин уже исполнилось 52, мне ещё несколько недель будет 51.
— Нет! Почему?
Я понизил голос и прошептал:
— Потому что они так благодарны!
— Ууууу! Вот ты крыса! — Мэрилин попыталась меня стукнуть, но я заключил её в объятия и засмеялся.
— Я покажу тебе старуху!
— Очень на это надеюсь! — смеялся я.
Мэрилин не поверила мне про Бенджамина Франклина, поэтому, как только мы вернулись в Белый дом, я позвонил в библиотеку Конгресса. Я поговорил с библиотекарем, доктором Биллингтоном, тот со смехом пообещал выслать копию написанного Франклином письма. Он также предупредил, что я играю с огнём. Я ответил, что это за жизнь без толики тепла.
На Благодарение мы остались в Белом доме на традиционный ужин. В прошлом году мы ели индейку в Курдистане. В этом году на иракских границах было тише, и там оставалось меньше войск. Нам удалось собраться всей семьёй.
Молли и Баки приехали из Лансдауна, Чарли и Меган пришли с 30-й улицы, а Холли явилась с тем же парнем, который был с ней на свадьбе. Он по-прежнему выглядел как грязный бомж. Когда я спросил Мэрилин, насколько серьёзны их отношения, она ответила, что очень серьёзны, они вместе переехали на новую квартиру.
— Ты встречался с Джерри на свадьбе! Где ты был? — Отозвалась она.
— Не знаю, может, управлял свободным миром?
— Хм! Что ты за отец!
Будучи семьёй, мы должны были появиться на публике за день до Благодарения на ежегодном помиловании индеек. Годами индеек приносили президенту в качестве подарка от всевозможных птицеводческих ферм, главным правилом было поблагодарить дарителя за птицу, признать её качество, а на следующий день съесть её.
Чтобы испортить по-настоящему хорошую идею, доверьтесь Рональду Рейгану. Он решил даровать индейке "президентское помилование" и превратил это в представление государственного масштаба. Лично я был бы счастлив вернуться к старой традиции. А теперь мы должны были помиловать двух индеек, которые всегда носили прелестные патриотические имена, вроде "Либерти" и "Фридом". В частном порядке я бы назвал их "Джуси" и "Делишес".
Во всей церемонии были неприятные нюансы. Худший — Джерри, который всё ещё выглядел и одевался как грязный бомж. Чарли, Баки и я были одеты в костюмы и пальто, с шарфами и перчатками. Джерри был в джинсах, футболке Pearl Jam, жалкой поношенной парке и дырявой шерстяной шапке. Я взглянул на него и проворчал:
— Ты издеваешься?! Подожди минутку.
Он носил почти одинаковый размер со мной, хотя был выше на пару дюймов. Я пошёл в гардеробную и вытащил свободную шинель и чистый головной убор
— От, надень это. — Сказал я Джерри.
— Можешь встать сзади, когда будут фотографировать.
Он замер и недружелюбно посмотрел на меня:
— Что не так с моей одеждой?!
Я закатил глаза:
— Ничего, если ты в походе с бойскаутами. Но это не поход. Это Белый Дом, официальная резиденция президента Соединённых Штатов Америки, и тебя покажут по национальному телевидению в Розовом саду. Ты действительно хочешь, чтобы твои родители увидели тебя в вечерних новостях в таком виде, будто ты бездомный и болтаешься возле мусорного костра на Бауэри?
— Папочка! — Взвизгнула Холли.
Я посмотрел на старшую дочь:
— Никаких папочек! Это не лаборатория в Принстоне. Это реальный мир, где иногда приходится приодеться. И раз уже речь зашла об этом, сейчас уже слишком поздно что- то предпринимать, но стрижка и триммер для бороды сделают твоего парня гораздо более презентабельным, хотя для этого потребуется долгий-долгий путь.
— Простите? — Недоверчиво переспросил Джерри.
— Карл, тебе не кажется, что ты уже переходишь границы? — Спросила Мэрилин, улыбаясь.
— Нет, не кажется! Мне плевать, даже если этот парень новый Эйнштейн. Он носил костюмы. Однажды ему придётся окончить университет и найти работу. Люди нанимают людей, которые носят костюмы, стригутся и подстригаю бороду. Таков реальный мир.
— Папочка!
— Мы вернёмся к этому позже, но, Джерри, если ты хочешь быть здесь с Холли, тебе нужно переодеться в это пальто и надеть этот головной убор. Если ты встанешь сзади, никто не увидит твои джинсы и кроссовки. Шарф закроет ту штуку, которую ты называешь бородой.
— Я ушёл, чтобы дать остальным возможность подумать и согласиться со мной. Мэрилин их успокоит. Через двадцать минут Джерри, уже в чистом пальто, шарфе и головном уборе — и Холли с Мэрилин пришли в Овальный кабинет, где я торчал с остальными. Джерри и Холли упрямились, при этом Мэрилин выглядела довольной. Я кивнул, улыбнулся и напомнил остальным:
— Помните, широко улыбайтесь!
Холли заворчала, но Мэрилин подтолкнула меня к двери. Закончилось всё тем, что мы стояли в Розовом саду на холоде, все одетые в пальто с шарфами и перчатками, а две гигантские белые индейки сидели на столе. Я только что даровал обеим птицам своё помилование и пожелал им долгой жизни. (Которая редко длится больше нескольких недель или месяцев после церемонии; такие птицы настолько велики, что у них серьёзные проблемы со здоровьем.)
Обычно на телевидении церемония занимает, ну, может быть, 30 секунд, потом пресса задаёт несколько безобидных вопросов. Когда меня спросили: "Мистер президент, за что вы благодарны этому году?" Я ничего не мог с собой поделать, попросту не смог остановиться. Это было слишком легко:
— Ну, я самый обычный американский отец. И благодарен, что мой сын вышел из больницы, мои дочери — из родного дома, а жена — из тюрьмы!
Как я и ожидал, Чарли, Меган и Баки расхохотались, Джерри казался смущённым, а Холли, Молли и Мэрилин дружно меня стукнули. Этим вечером мы просто взорвали новости и получили больше 30-ти секунд! Уиллу было непросто это прекратить — он слишком сильно смеялся, чтобы его приняли всерьёз.
Мэрилин успокоила Холли и Джерри. Она пообещала им сходить в магазин приличной мужской одежды, чтобы купить обновы. Если честно, у Джерри, как у обычного аспиранта денег было немного, это своего рода договорное рабство с учебным заведением, только без самых приятных аспектов рабства. Она сказала, что это будет наш подарок им на Рождество.
Стоимость ухода за Чарли раздражала меня. Я был богат и мог позволить себе любые расходы, но слишком многие не могли. Среднего американца подобное лечение разорило бы. Я подумывал начать законодательную борьбу, чтобы хоть что-то сделать с отвратительным состоянием медицинского страхования у нас в стране, но сразу же отмёл эту идею.
Потому что с самой этой идеей очень много проблем! Во-первых, единственной программой, которая имела какой-то смысл, было общегосударственное расширение плана Митта Ромни из Массачусетса. Если я это сделаю, я напрямую поддержу самого главного соперника Джона Маккейна от Республиканцев. Я тоже продвигал предложение Демократов, но помнил, как оно уничтожило Хиллари Клинтон в конце 1990-х (и уничтожит Барака Обаму в 2010-х; хотя никто, кроме меня этого не узнает), даже если это когда-нибудь свершится, и Конгресс его пропустит, это должен сделать президент от Республиканцев!
Однажды днём я усадил Джона перед собой и подбросил ему эту мысль. Моё предложение? Выиграть в первичных выборах (вполне вероятно) и в общем голосовании (вполне возможно), а потом сделать это. Он в третий раз получит республиканский президентский мандат и республиканский дом. Он мог бы назначить Митта Ромни министром здравоохранения и социальных служб и развить план, который может сработать.
— Ты хочешь, чтобы я назначил его в Кабинет? После всего, что он говорил обо мне? — возразил Джон.
— Эй, выиграй, и это будет твой кабинет министров. Что ты сделаешь только твоё дело. Я лишь хочу сказать, что это принесёт определённые выгоды, во многих отношениях. Держи друзей близко, но врагов ещё ближе, вот я о чём.
Он склонил голову набок и улыбнулся, чтобы спросить:
— Как ты со мной?
Я пожал плечами:
— Я никогда не считал тебя врагом. Скорее потенциальной проблемой.
Он пожал плечами в ответ:
— Может быть.
— Да, может быть. Давай посмотрим правде в глаза; я никогда не проходил этап первичных выборов, как проходите вы, ребята. Или прошли. Джорджу я никогда не был нужен, разве что в качестве кости для умеренных. Когда я получил эту работу, у меня было два основных соперника и с ними нужно было справиться, быстро.