Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 90)
Джон все еще был другом, и все еще общался со мной, хоть он и знал, что Ньют бы это не одобрил. Он компенсировал это тем, что следовал Гингричу во всем остальном. Одной ночью мы сидели в моем домашнем кабинете в декабре 1997-го, выпивая и обсуждая дела. Он рассказывал мне о планах Ньюта, поскольку я уже не входил в доверенный круг.
Я выслушал, кивнул, и затем спросил его:
– Джон, позволь кое-что у тебя спросить. Ты изменял когда-нибудь Дебби?
– Карл! О таком, черт возьми, не спрашивают! – возмутился он.
– Верно, – ответил я. – Знаешь, мне все равно. Это не мое дело. Это дело ваше с женой. Не думаешь, что это то же самое?
Джону хватило порядочности, чтобы выглядеть смущенным от этого вопроса. Было ли это так, потому что он знал, что я прав, или потому что он изменил жене? Я не знал, и мне было на самом деле плевать.
– Это так, но здесь не об измене, а о лжесвидетельствовании. Это уже преступление.
– Это очень слабое различие, не думаешь? Мы разрушаем его жизнь не потому что он изменил жене, а соврал на этот счет? Не думаешь, что это несколько лицемерно будет звучать от Ньюта Гингрича? Он изменял своей первой жене с той, которая стала второй женой, и как я слышал, с ней проделывает то же самое. Если Гингрич будет продолжать давить на это, это все обернется и против его же задницы, и возможно, не только его. От этого полетят головы!
– Карл, даже если я и согласен с тобой, это не важно. Ньют считает, что это выигрышный билет для него и для нас. Тебе стоит признать, что до этого он всегда был прав, – спорил мой друг.
Я покачал головой:
– Нет, не был. В прошлых выборах мы потеряли десять мест. Если повторим такой успех – у нас будет разница всего в одно место. Ньют облажался, решив закрыть правительство. Это тоже было ошибкой. До выборов остался всего почти год. Ньют считает, что может поддерживать волнения следующие десять месяцев. И вот, что произойдет на самом деле. В следующие пару месяцев, примерно этим летом люди будут возмущаться. После этого они устанут от всего этого. Симпатизировать будут уже Клинтонам, ну, знаешь, вроде: «Это личное дело, оставьте их уже в покое!», или что-то вроде того. Ко времени, когда Клинтон спустит Карвилла и других своих псов, люди будут уже во всем этом дерьме винить Ньюта и нас.
– Эй, я не сказал, что нам не стоит этим на него давить. Я просто говорю, что это заходит слишком далеко. Президента смещают с должности за приказы о вторжениях и подделке выборов. Вы не можете проводить импичмент из-за того, что ему отсосала помощница! Для этого придумали разводы, Джон!
Он пожал плечами и бросил на меня беспомощный взгляд:
– Ты сам его знаешь. Чего ты от меня ожидаешь?
– Пообщайся с людьми. Я на прошлой неделе обедал с Джорджем Уиллом, а пару дней назад мы с Мэрилин поужинали с Тимом Рассертом и его женой. Я обсудил с обоими подобные ситуации. У таких вещей наблюдается определенный цикл жизни. Сначала поднимается много волнений. Волна растет и растет, но спустя какое-то время все уже устают от этого. И если после этого продолжать это мусолить, они начинают симпатизировать тому, кого вы мучаете. «Они могут оставить беднягу уже в покое?!», что-то такое. Ньют же собирается толкать это далеко за пределы этого срока! – сказал я ему.
– Посмотрим, что я смогу сделать.
– И скажи людям еще кое-что. Мы с тобой оба знаем, что Ньют не единственный в Конгрессе, кто сам грешил подобным. Если пресса действительно настолько либеральна, как тебе кажется, то не думаешь, что кто-нибудь начнет расследовать супружескую неверность Республиканцев? Ньют хочет продолжать обсуждать это до ноябрьских выборов? Это палка о двух концах!
Джон только забурчал на это.
За первую половину 1998-го года мало чего произошло. Что касалось власть имущих Республиканцев, то меня перевели в самый глубоко запрятанный комитет, хоть я и продолжил общаться с людьми. Медленно, но верно собиралась обратная реакция на Гингрича и его действия. Это выглядело, как снежный ком – нужно только слегка подтолкнуть его, и он начнет скатываться и расти.
Я помнил о политике из первой жизни достаточно, чтобы знать, что фактические заседания по поводу импичмента Клинтона проходили во время сессии ухода бывших членов Конгресса, и продолжались до междусрочных выборов, с ноября по декабрь 1998-го. Клинтона бы признали виновным в Палате и оправдали в Сенате. В этот раз Гингрич поторопил события. Чувствуя, что общественность уже устала от его беспрестанных придирок, он решил пойти ва-банк и сместить Клинтона до выборов. От разных людей я слышал, что Ньют организовал несколько частных опросов, которые говорили ему то, что он хотел услышать – мы бы выиграли еще две дюжины или даже больше мест в Палате и около половины того в Сенате, что больше, чем просто отбить потерянные нами в 1996-м году места. Драма о слушаниях по телевидению бы компенсировала отвращение к политическому процессу, которое ощущал общий электорат.
Реакция от моих коллег-конгрессменов по обоим фронтам была в лучшем случае приглушенной. Общим мнением было то, что никому не нужны были трудности во время года выборов. Демократы переживали, что если Клинтона сместить, то третьего ноября это повредит и им, а если его не сместить, это все равно бы не помогло. Любопытно было, что даже многие Республиканцы посчитали все это самым безвкусным спектаклем, который они когда-либо видели, и не хотели в этом участвовать. Только самые бешеные или тактически мыслящие из моей партии положительно восприняли это. Большинство из нас считало ситуацию самым главным отвлечением от нашей реальной работы по нашему переизбранию.
Что касалось переизбрания – я участвовал против парня по имени Джерри Херзински, мэра Вестминстера. Я уже несколько лет был знаком с Джерри, и он решил объявить о своем участии. Хоть я и не относился к выборам, как к должному, мне нужно было признать, что Джерри даже рядом не стоял со Стивом Раймарком, который был моим соперником два года назад. На стороне Джерри была демократическая машина, и он был неплохим мэром небольшого городка. К сожалению, когда Господь раздавал харизму, Джерри стоял за дверью и ему не досталось. Было интереснее наблюдать за тем, как сохнет краска, чем за тем, как Джерри выступает с речью. У него было достаточно средств для кампании, но сам он был просто скучен! Я не мог давать ему поблажек, но по результатам любого независимого опроса я обгонял его на десятки голосов.
Ньют пошел ва-банк, созвав Конгресс обратно на сессию после летнего роспуска, и приказал своим старшим подчиненным подготовить бумаги для официального процесса импичмента. Юридический комитет Палаты проголосовал за смещение Клинтона по целой полдюжине обвинений, два из которых – лжесвидетельствование и препятствование расследованию, были самыми основными, и еще по смеси обвинений по неуважительному отношению к Конгрессу и препятствованию его работе как завершение. Затем это бы отправилось на голосование всей Палаты. Если мы проголосуем за импичмент, то это отправится на слушание в Сенат, где во главе будет присутствовать председатель Верховного Суда Билл Ренквист. Это стало бы самым крупным спектаклем со времен Луи Шестнадцатого и Марии Антуанетты.
Я не мог всего этого переварить. Вскоре после предъявления формальных обвинений везде начали шариться репортеры с Кэпитол Хилл в поисках чего-нибудь громкого. Они начали стучаться и в мою дверь, поскольку я был одним из самых известных конгрессменов, и одним из самых умеренных, и они хотели узнать мое мнение. Я вызвал к себе Марти, Минди и других старших сотрудников, чтобы сформулировать мой ответ. Из Вестминстера также приехала Шерил. Мы собрались в доме в Массачусетс Авеню Хайтс. Мы с Мэрилин приготовили ужин для всех, и после ужина мы все скрылись в моем кабинете.
– Я хочу, чтобы все здесь высказали свое непредвзятое мнение. Большинство из вас уже знает мои мысли на этот счет, но я хочу услышать ваши. Как вы думаете, будет ли это нашим выигрышным билетом? Не в плане ваших мыслей о том, правильно ли это, а в плане того, может ли Клинтон быть смещен с поста. Младшие вперед, – и я указал на Минди. Как мой исполнительный помощник – то есть мой секретарь – она технически была самой младшей по рангу среди всех нас. – Минди, что ты об этом думаешь?
Минди покачала головой:
– Исходя из всего того, что я вижу из писем и электронной почты от людей из округа – людям до смерти это надоело! Не хочу показаться грубой, но мужику сделали минет. Это, может, и низко, но за такое не судят.
Я повернулся к Шерил, моему старшему сотруднику в местном офисе в Вестминстере:
– Это так? Люди там просто хотят, чтобы все это поутихло, или же они хотят импичмента?
Шерил вздохнула.
– Господин конгрессмен, это работает не в вашу пользу. Из всего того, что я вижу сама и о чем мне докладывают остальные сотрудники, я понимаю, что хоть люди и считают Клинтона отвратной личностью, но они бы скорее предпочли сместить Гингрича, нежели Клинтона. Ваша позиция в этом вопросе выигрышна, но только по отношению к тем, кто в курсе.
– Поясни? – спросил Джерри Фергюсон, мой пресс-ассистент.
Он был частью моего «постоянного» комитета по переизбранию, и получал доход от кампании, что не считалось нарушением количества состава моего персонала.