Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 82)

Двадцатое февраля выдалось сухим и холодным, и мы выехали из моего офиса в Рэйберне по трассе I-95 в Балтимор. Джон Томас достойно отрабатывал свою зарплату, и когда мы приехали в десять утра на угол церкви Святого Павла и Восточного Лексингтона, там уже стояли камеры с микрофонами. Там также стояло несколько офицеров полиции штата, и когда мы вышли из лимузина, часть из них подошла к нам. Самый старший по званию из присутствующих, майор, встал передо мной и спросил:

– Вы Карл Бакмэн?

– Да, это я.

– У вас имеется при себе оружие, сэр?

Камеры повернулись к нам, я точно был уверен, и я просто улыбнулся и сказал правду:

– Нет, не имеется.

– Сэр, поступила информация, что у вас при себе имеется огнестрельное оружие. Вы опровергаете эту информацию?

Это звучало, как будто он читал по бумажке.

– Офицер, я отрицаю, что у меня при себе имеется огнестрельное оружие, – ответил я.

– Сэр, поскольку информация о вашем ношении оружия поступила из достоверного источника, я настаиваю на вашем обыске. Если у вас имеется при себе огнестрельное оружие, и нет на него разрешения, то у меня не останется выбора, кроме как арестовать вас. Если вы желаете уехать, то в таком случае я не стану этого делать.

А! Арестовать меня прямо перед тем, как мы подадим заявку на разрешение. Несколько человек за мной начали громко и долго возмущаться, но я просто улыбнулся, поднял руки вверх и сделал шаг вперед. Парочка плотных сержантов выступила вперед, и пока один из них смотрел мне в глаза, держа руку на рукоятке своего пистолета, второй обыскал меня так тщательно, что дошло даже до того, что мне пришлось достать все из карманов. У меня не было при себе пистолета, или чего-то подобного, даже пилочки для ногтей не было. У меня при себе были только водительские права для удостоверения личности. Я улыбался, пока все это происходило, и когда они отступили назад, качая головами, я снова улыбнулся и развернулся к майору:

– Довольны? – спросил я.

Он что-то пробурчал, но отошел с дороги. Я шел первым через двери в приемную. Джо Каррен стоял там, недовольный тем, что меня не арестовали, поймав с поличным. За нами прошли все остальные, включая съемочную группу. Я дождался, когда все войдут и займут места, и затем выступил вперед:

– Генеральный прокурор Каррен, меня зовут Карл Бакмэн. Я прибыл, чтобы подать заявку на разрешение на скрытое ношение оружия, предусмотренное Актом о федеральной защите Второй Поправки от 1995-го года. Вот мое заявление, – и я помахал им перед камерами. – По положениям, указанным в законе, у вас есть на его рассмотрение пять рабочих дней, чтобы вынести положительное либо отрицательное решение. Могу я ожидать ответа к концу рабочего дня двадцать седьмого февраля?

Каррен ухмыльнулся, и повернулся к камерам.

– Штат Мэриленда отрицает соответствие этого так называемого Акта Конституции. Закон штата Мэриленд указывает, что заявления должны подаваться в секретариат полиции штата и на рассмотрение требуется девяносто дней. В таком случае данное заявление отклоняется как поданное ненадлежащим образом, – после своей речи он разорвал документ надвое и дал ошметкам медленно упасть на пол.

Этого мне было достаточно. Я отступил назад, и вперед подался Дэвид Бойес. Прежде, чем Каррен успел отреагировать, у Бойеса в руке был документ синего цвета, который он сунул в руку Каррену.

– Меня зовут Дэвид Бойес, и я являюсь адвокатом мистера Бакмэна. Это приказ Федерального суда, требующий… – и он продолжил свою тираду.

Как он умудрился это провернуть, я не имел ни малейшего понятия, но вкратце – он ухитрился получить от федерального судьи приказ, требующий выяснения причин отказа Мэриленд подчиняться Федеральному закону. У него при себе были и другие федеральные документы, и один из них давал мне разрешение на скрытое ношение оружия, пока я ожидаю результатов дела Федерального Суда. Джо Каррен не был готов к такому, и его лицо приобрело интересный оттенок фиолетового.

Должен признаться, что Бойес был настоящим шоуменом. Он вместе со всеми репортерами вышел из здания первым, и мы подошли к багажнику лимузина. Там лежал мой старый Кольт 45-го калибра. Я понарошку снял свой пиджак, и надел кобуру, затем зарядил револьвер патронами и положил его в кобуру. Затем я надел пиджак обратно. Теперь я официально «носил скрытое оружие».

Я видел, как майор полиции штата стоял в дверях со злобным видом, и было похоже, что он готов сорваться и арестовать меня на месте, но затем я увидел, как Каррен кладет ему на плечо руку и удерживает его от этого. Бойес сказал нам, что хоть я и мог быть арестован, были велики шансы, что это разозлит одного подручного Федерального судью, который был у него в кармане. Если его достаточно разозлить, он мог направить Федеральных маршалов, чтобы выпустить меня и выписать судебный ордер для выяснения, причастен ли к этому Каррен или кто-либо из полиции штата.

Была пара человек, кто думал, что мой арест бы здорово смотрелся на телевидении, и надеялись, что на моих руках все же защелкнутся наручники. Мое же видение этого несколько разделялось. Да, для телевидения это было бы здорово, но арест? Еще до этого я сказал Мэрилин, что я достаточно повидал тюрем за годы, и единственный раз, когда меня действительно обвинили в чем-либо – это когда нас с Марти и Рикки поймали спящими на пляже, когда мы отправились в ту поездку, и то это было даже не правонарушение, а просто нарушение. До этого, если мне бы нужно было заполнять заявку о приеме на работу и у меня спросили, были ли я когда-либо арестован или осужден, я мог честно сказать «НЕТ!». Мэрилин мое мышление на этот счет не очень впечатляло. Она не хотела, чтобы меня кто-либо за что-либо арестовывал.

Как только я надел пиджак, я натянул улыбку и повернулся к камерам. Было холодно, но мне нужно было вытерпеть это. Выступать со всем этим в пальто бы так не сработало. Вопросы начали поступать сразу же.

– Конгрессмен Бакмэн? Вы теперь собираетесь носить с собой пистолет?

– Ну, вообще в этом и смысл разрешения на скрытое ношение оружия, разве не так? Вы не узнаете, ношу я его с собой или нет!

– Почему вы не отвечаете на вопрос?

– Я ответил на вопрос. Если преступник решит напасть на кого-либо или ограбить, он не узнает, сможет ли его жертва отбиться, правда ведь? Может быть, это и удержит его от преступления.

– Не будет ли это значить, что он тоже достанет себе оружие?

– Преступники уже имеют доступ к любому оружию, какое только пожелают. Этот закон же уравнивает права для всех обычных граждан.

И затем прозвучал вопрос, который я знал, что прозвучит, тот самый, который должен быть задан:

– Господин конгрессмен, приводилась цитата прокурора штата, в которой он говорил, что единственная причина, по которой вы сделали все это – это чтобы оправдать убийство вашего брата. Что вы можете на это сказать?

Я выпрямился и посмотрел на камеры настолько уверенно, насколько мог. Я начинал замерзать, но нужно было все сделать правильно. От этого зависело мое политическое будущее.

– Да, это из-за моего брата, но не для того, чтобы оправдать это. Нет, это было сделано для того, чтобы не допустить с другими того, что случилось со мной.

Когда безумный псих решил напасть на мою семью, я все сделал правильно и законно. Я пошел в полицию. Они сказали мне, что они не могут защитить нас. Мою жену преследовали, ее машину испортили и подожгли, наш дом тоже пытались сжечь. За нами гонялся психованный убийца, пытаясь порубить на куски мою жену, моего новорожденного сына и меня самого, и мне сказали, что я тоже не могу их защищать. Я спросил тогда, могу ли я получить разрешение на ношение оружия, оружия, которое я с честью носил, когда служил своей стране, и мне сказали, что я мог бы и не спрашивать.

Полиция сообщила мне, что штат Мэриленд предпочел бы, чтобы всю нашу семью вскрыл псих, чем то, чтобы я носил оружие, чтобы защитить их. Мне сказали, что если я буду носить оружие, то арестуют меня, а не того, кто преследовал нас. И мне сказали, что если я достаточно умен, то все равно это сделаю, потому что был достаточно богат, чтобы нанять адвокатов, которые вытащат меня из тюрьмы.

Итак, дело ли в моем брате? Да, потому что я не хочу, чтобы кто-либо из моих земляков-граждан прошел через то же, через что прошел я тринадцать лет назад. Я хочу, чтобы они знали, что если они наткнутся на преступника, то с последствиями столкнутся не они, а преступник. И я хочу, чтобы они знали, что я буду стоять с ними и сражаться за них! Для Второй Поправки есть причина, и самое время, чтобы политики в Аннаполисе осознали это!

И вот так мы это сделали. Я работал над этой «импровизацией» несколько дней вместе с Марти, Бойесом и еще коллегой из Института Возрождения Америки, и там была куча словечек, которые бы хорошо сыграли на публике. «Безумный псих» – «психованный убийца» – «порубить на куски» – «вскрыть» – все эти слова должны вызвать ужасный образ того, что может произойти со зрителем. «С честью носил» – «защищать» – «сражаться» – все это должно было выставить меня в лучшем свете, подчеркнуть мою службу стране и избирателям. Мы мучались с подбором слов не меньше, как и любой составитель речей, работающий на Союзные Штаты.