Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 72)
Я заметил, что мой бокал опустел, да и у остальных тоже заметно поубавилось.
– Как вам вино? Я думаю открыть еще бутылку. Того же или другое?
Ньют ответил:
– Очень хорошее вино.
Остальные тоже кивнули, так что я достал еще бутылку и передал ее Джону вместе со штопором. Ньют взглянул на этикетку на пустой бутылке.
– Откуда это, с озер Фингер?
– Да, мы с Мэрилин прогулялись там по виноделам, когда в последний раз навещали ее родню. Мы любим вино, так что мы взяли несколько ящиков. Это вполне недорого.
Джим отметил:
– Что недорого для твоего бюджета и для моего – может различаться.
Я покачал головой:
– Я не схожу с ума только потому, что мне деньги позволяют. Это стоит по десять-пятнадцать баксов за бутылку, и вино хорошее. То, что я могу позволить себе нечто раз в десять, а то и двадцать дороже не означает, что я замечу разницу, – и я перевернул грудки, чтобы они обжарились с другой стороны, вымеряя вино и бренди. – Мы на самом деле довольно скромно живем. Вам стоит заехать как-нибудь к нам. Вам придется делить ванную с детьми, но это уже будет ваша проблема, а не моя! – на это послышалась пара смешков.
И мы продолжали говорить о своих домах. Когда куриные грудки слегка подрумянились, я сбавил температуру до двухсот градусов, или около того, и начал добавлять все остальное. В общих чертах все это должно было тушиться в вине, таким образом готовя курицу и смешивая вкус.
– Ну, теперь мне остается только присматривать за курицей и добавлять воду, чтобы она не присохла.
– Такое уже бывало? – спросил Джон.
Я кивнул и с сожалением признался:
– Да, однажды в Файеттвилле мы с Мэрилин… ну, в общем, когда мы вернулись на кухню, она просто дотла сгорела в сковороде. Это было настолько ужасно, что пришлось выбросить сковороду! – на это я услышал немало смешков!
Я поставил вариться рис быстрого приготовления. Это бы заняло не больше десяти минут, так что у нас было достаточно времени на болтовню, может, еще полчаса или около того, прежде чем бы мне пришлось делать что-то еще, помимо того, что смотреть да помешивать. Неотвратимо разговор зашел о делах, наших делах – о политике. Мы бурно обсуждали, кто бы соперничал с Клинтоном в 1996-м. Всплыло имя Боба Доула, и я знал, что он выиграет номинирование (по крайней мере он смог так на первой жизни), но я не был уверен, что в этот раз он также победит. Изменил ли я что-нибудь в этот раз? Прозвучало еще несколько имен, кто-то бы точно участвовал, а кто-то был под вопросом. Выбирать можно было по всей карте – политики вроде Дика Люгара или Фила Грэмма, бизнесмены вроде Стива Форбса и Росса Перо были непредсказуемы, и даже писатель газетных колонок и ученый Пэт Бьюкейнен заинтересовался.
Я все задумывался, какой эффект могли возыметь мои действия. Выиграл бы Боб Доул номинирование снова? Влез бы снова Росс Перо в качестве кандидата от третьей партии? Получилось ли бы у кого-нибудь лучше, чем в прошлый раз? Я очень уважал сенатора Доула и тогда, и сейчас, и сказал, что буду поддерживать его. Было бы интересно понаблюдать за этим из места в первом ряду. Эти праймериз были просто дикими и непонятными, и я подозревал, что в этот раз будет то же самое.
Мы продолжали говорить все время, пока я готовил, открыв третью бутылку Рислинга в процессе, и затем я попросил прервать все разговоры, пока мы едим. Это не очень сработало, учитывая, что мы были кучкой политиков. Хотя меня начало раздражать, когда Ньют начал говорить нам, как сильно он хочет зацепить Клинтона и стереть его в порошок. Это уже было почти личное. Я просто несогласно покачал головой.
– Карл, ты со мной не согласен?
– И да, и нет, Ньют. Не столько с целью, сколько с ее глубиной. Одно дело победить его, но оставь ему место, где он может вертеться. Нет ничего опаснее, чем дикий зверь, которого ранили и загнали в ловушку. Тому же учит и армия. Дай убегающему убегать. Это деморализует остальные отряды противника. Если загнать их в угол, ну, отчаянные люди совершают отчаянные поступки, и у них нет никаких причин не забрать тебя в ад вместе с собой.
– Думаю, ты переоцениваешь его, Карл. Билл Клинтон уже поистрепался. Он уже прошлое. Мы можем его убрать и заменить за два года, – закичился Ньют.
– Ньют, я буду поддерживать тебя, и ты это знаешь, но это может обернуться совсем не так легко и гладко, как тебе кажется. Тому, что его прозвали "скользким Вилли" в Арканзасе – есть причины. Он может тебе не нравится, но тебе все же стоит уважать его, – ответил я.
– Думаешь, он будет настолько крепким в 96-м? – спросил Джон между поеданием курицы. – Боже, как же это здорово!
Я рассмеялся:
– Весь секрет не в курице, а в специях и тушении в сочетании с мукой, в которой обваливаешь курицу.
Затем я призадумался.
– Да, думаю, что слишком просто брать и недооценивать скользкого Вилли. Сейчас мы держим тигра за хвост, но очень легко оказаться у него в пасти!
Следующим вечером я вернулся домой и сказал Мэрилин, что готовил ужин для парней, на что она указала мне в сторону кухни и заставила меня готовить для детей. Я приготовил им креветок в соусе, хоть и настоял на том, чтобы Мэрилин помогла мне их чистить. Мы смогли поужинать где-то часам к семи или около того. Теперь же дети были постарше, и нам не приходилось заботиться о том, чтобы отправлять их спать пораньше. Девочкам было всего еще десять, и они в этом возрасте все еще слушаются. Они бы чертовски скоро изменились, на мой взгляд. Чарли было уже тринадцать, и он недавно обнаружил, что он умнее меня, по крайней мере, так думал он.
Он был еще и чертовски настырным засранцем! На свой день рождения в октябре он спросил насчет татуировки или серьги в ухе, и он снова поднял эту тему. Он не подразумевал ничего конкретного под этим, но я решил закрыть эту тему незамедлительно!
– Никаких татуировок, кроме армейских, и никаких дырок на теле, которые Господь изначально тебе не дал! ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ? – разразился на него я.
Он только расхохотался и умчался из комнаты.
– Думаешь, это было достаточно ясно? – спросил я у его матери.
– Скорее всего, нет, – улыбаясь, сказала она.
– Думаю, покажу ему запись фильма "Перевал разбитых сердец", где Клинт Иствуд вырывает серьгу из уха новобранца. Может, тогда дойдет, – и моя жена закатила глаза на это. – Дождись, когда подключатся еще и твои дочки, и захотят проткнуть пупки.
– Мои дочки – хорошие девочки и никогда такого не сделают, – довольно чопорно ответила она.
Я фыркнул:
– Ну, а мои дочки бы сделали и соврали бы нам!
На моей первой жизни Мэгги не только проколола пупок, но еще поставила "штамп" на пояснице. Я в принципе ничего не имею против пирсинга, как и против татуировок. Насколько я сам знаю, они картины не украшают, и только дождитесь, когда станете бабушкой, наберете еще двадцать килограмм и ваши внуки захотят узнать, почему у вас на заднице татуировка.
Хорошо было то, что Чарли в общем-то был хорошим мальчиком. Он все еще был в бойскаутах, хоть я и сомневался, дойдет ли он до звания Орла. Я мог предположить, что он, как и я, будет изучать местность, или же просто останется в составе и будет балду пинать да ходить в походы. И опять же, Мэрилин поймала его, когда он пялился в мой свежий номер Playboy, так что я подумал, что у него также выработается совсем иной интерес, чтобы занимать время. Ну, гоняясь за девушками, проблем не наживешь; проблемы начинаются, когда одна тебя поймала!
Я вспомнил момент, когда он спросил у меня, что значит "чрезмерно развитый". Он изучал номер The National Enquirer, что показалось мне весьма странным. Ни я, ни Мэрилин точно такое не читали, так что я спросил, и он сказал мне, что взял почитать у Паркеров. Я смог представить себе Ларлин, читающую это, и закатил глаза.
– Так что это значит?
– Что значит что?
– Там написано, что мама чрезмерно развита. Что это значит?
– ЧТО?! – и я подошел к нему и взял эту "газету" у него из рук и посмотрел на страницу, которую он читал.
Это, похоже, была статья о конгрессменах с симпатичными женами или подружками. Там была фотография меня с Мэрилин у Центра Кеннеди, я там был в своем смокинге, а Мэрилин в черном вечернем платье. Это было пару недель назад, когда симфонический оркестр Балтимора, который я щедро поддерживал, устраивал ночь Чайковского. Фотография меня заинтересовала, потому что платье Мэрилин было довольно коротким, но не безвкусным. На этом снимке, может быть, от угла съемки, а может, его кто-то подредактировал, было показано мощное декольте.
Чарли тыкал пальцем на строку:
– Вон, смотри, тут написано, что мама симпатичная, но уж чрезмерно развита.
В это время вышла Мэрилин и застала нас, разглядывающих снимок. Я старался сдерживаться, чтобы не расхохотаться, удерживая свой рот закрытым. Мэрилин взглянула на Enquirer, и Чарли снова спросил. Я взглянул на нее, сдерживая ухмылку, и ответил:
– Давай скажем так – это значит, что твоя мать все еще отлично смотрится в купальнике.
Мэрилин с негодованием посмотрела на меня. Кажется, это не то, что отец должен говорить своему сыну.
Внезапно на Чарли снизошло озарение. Он широко раскрыл глаза и выдал громкое:
– Аааааа! – затем он посмотрел на Мэрилин, и его глаза буквально на полсекунды остановились на ее груди, после чего он быстро отвел взгляд и повторил: – Ааааа!