Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 68)

– Рости выбыл! – сказал он мне прежде, чем это объявили по телевидению.

Дэн Ростенковски не смог переизбраться, что меня почему-то не удивило, учитывая, что он связан с почтовым скандалом. Затем все стало просто безумием – Том Фоули из Вашингтона, спикер Палаты, тоже не смог переизбраться! Говорят, ничего подобного не происходило с самой Реконструкции!

Том Брокау и Дэн Ратер оба казались шокированными тем, что происходит, и они использовали слова вроде «исторически», «небывалый», «перелом» и подобные. Я просто сидел там в большом зале, слушая все это, на моих коленях боком сидела Мэрилин, пока Джон Томас с остальными продолжал менять цифры на доске. Люди подходили и поздравляли меня, и спрашивали, как это изменит все в Вашингтоне. Я просто бормотал что-то в ответ, говорил с парой репортеров, произнося какие-то шаблонные фразочки. К концу вечера Республиканцы взяли власть над обеими палатами.

Когда мы отправились домой, было уже больше полуночи, а конечные результаты еще не были точны. Какие-то гонки еще было слишком рано закрывать, но даже так мы уже с огромным счетом победили. Я сделал все необходимые звонки и дал все интервью в среду и затем утром в четверг мы поцеловали семью на прощание и улетели в Хугомонт до конца недели. Что любопытно, нас с Мэрилин попросили присоединиться к небольшому приему в Доме Правительства, пока мы были там. Мы познакомились с премьер-министром Хьюбертом Ингрэмом, который сменил Линдена Пиндлинга пару лет назад. Мы с Мэрилин приехали, поужинали и выпили, немного поговорили о выборах, и затем ненадолго поехали на Райский Остров. Мы прилетели домой в воскресенье после того, как пару дней позагорали и похлебали рома.

Когда мы вернулись домой, были известны уже окончательные результаты выборов. Мы набрали еще шестьдесят мест в Палате, и поднялись до количества в двести тридцать восемь Республиканцев! У Демократов же было сто девяносто шесть мест (плюс Берни Сандерс в качестве Независимого), и казалось, будто в Капитолии взорвалась бомба. Люди бродили по залам Капитолия с ошарашенным выражением лица. Почти то же было и в Сенате. Мы начали в количестве в сорок семь Республиканцев и получили еще десять мест, итого пятьдесят семь. Демократы же сократились до цифры в сорок три, и если мы убедим всего троих сотрудничать с нами, то мы могли давить большинством, когда бы нам ни вздумалось.

Персонал в моем офисе буквально ликовал! Во-первых, Ньют передал им, что если я захочу, то мы можем найти новый дом в здании Рэйберн. Я зайти не успел, как сотрудники начали бомбардировать меня вопросами. Я быстро взял тайм-аут, и взглянул на Марти, который мне широко ухмылялся:

– Это все правда?

Он кивнул:

– Я получил весточку из офиса Ньюта, пока тебя не было. Я также сверился с административным комитетом Палаты. Ньют говорил и с ними тоже. У нас намечается очень хорошее местечко на третьем этаже Рэйберна.

Я жестом попросил его замолчать на секунду и развернулся к остальным:

– Ладно, звучит официально. Начинайте строить план. Когда нам дадут знак к переезду, мы хотим сделать это быстро, чисто, и эффективно. Обсудите с Марти, что нам нужно, и дайте мне знать, если я могу как-то помочь.

Вокруг нас снова поднялась шумиха. Лонгуорт был неплох, но Рэйберн был намного современнее, и там было больше различных благ. Я жестом позвал Марти с собой в кабинет, и он так и сделал, за нами вслед также пошла и Шерри Лонгботтом. Я с любопытством на нее взглянул, и она сказала:

– Я хотела увидеть вас, господин конгрессмен. Марти, тебе бы тоже стоило присутствовать.

Я оперся на свой стол и сказал:

– Все в порядке? Есть какая-то проблема, Шерри?

– Ну, и да, и нет. В смысле, не для меня, но мне нужно было сообщить вам. Понимаете, мне предложили место в фонде Наследия.

Я улыбнулся и кивнул. Я не был сильно уж удивлен. Шерри управляла моим законодательным персоналом, так что она была причастна к законам, которые мы составляли в фондом Наследия для «Контракта». Должно быть, они увидели в ней те же способности, которые ценил я!

– И наверняка за сумму вдвое выше, чем ты получаешь здесь, так?

Она развела руками и улыбнулась на это. Я взглянул на Марти:

– Ты об этом в курсе?

Он тоже улыбнулся и пожал плечами:

– Я поймал один намек на что-то, но не могу сказать, что я именно знал об этом. Хотя я не удивлен. А ты?

– Нет, – я повернулся обратно к Шерри. – Когда они хотят тебя видеть?

Шерри облегченно вздохнула от моего очевидного принятия ситуации.

– В начале декабря. Они хотели взять меня раньше, но мне нужно было дать вам время, чтобы найти мне замену.

Я улыбнулся ей:

– Я не могу найти тебе замену. Я могу только найти кого-то другого и надеяться, что они будут справляться также здорово, как ты. Кого из твоих подчиненных можно повысить до твоей должности, и кем мы заменим его или ее? Я бы предпочел кого-либо повысить, чем искать кого-то нового.

Мы втроем продумали несколько планов, и потом я отпустил их.

– Позаботьтесь о том, чтобы у нас прошел отличный прощальный корпоратив, и чтобы там был торт, от которого я смогу получить кусочек, – сказал им я.

Шерри была первым старшим сотрудником, которого я потерял. До этого я только заменил парочку младших специалистов. Впрочем, я не удивился. Шерри отлично справлялась с обязанностями, и большинство конгрессиональных сотрудников старается подняться по карьерной лестнице в частный сектор. Эта система имела огромный потенциал в сфере злоупотребления и коррупции, но я не мог винить ее в том, что она играла по правилам, которые написала не она. Я только улыбнулся и покачал головой, и попросил Минди организовать мне встречу с Гингричем, когда ему будет удобно. Нам нужно было обсудить множество деталей новой сессии.

Когда я встретился с Ньютом, я получил от него еще одну благодарность за помощь с «Контрактом». Меня вывели из комитетов по науке и вопросам ветеранов, и назначили в комитет вооруженных сил. Он бы позволил мне выбрать любой подкомитет, какой бы я захотел, и я пообещал ему, что дам знать через пару дней. Комитет по вооруженным силам был одним из важнейших, и обычный конгрессмен мог получить кучу денег, зная о законах, которые ожидают финансирования. Для меня это не было важно, но, может, я мог сделать службу более эффективной. У меня также был определенный потенциал в комитете, поскольку после первого избрания я был на одной третьей пути вверх по карьерной лестнице. И спустя всего четыре года я уже был одним из бывалых ветеранов!

Я также немного погладил его эго, обращаясь к нему «господин спикер». Ему нравилось, как это звучало! Можно было почти наблюдать, как у него встает на это. Ужасный мысленный образ. В каком-то смысле самой большой трудностью впереди у нас было удержание Ньюта от самоуничтожения. У него были неизмеримые таланты и ум, но такими же были и его эго и самомнение. Прямо сейчас он был чертовски близок к пику своей политической власти. Он только что ухитрился грамотно слить Демократов, почти назывался спикером Палаты, и у него была целая пачка законопроектов, которые нужно поднять.

К сожалению, Ньют стоял против, наверное, самого коварного из политиков того века, Билла Клинтона. Не думаю, что нация видела политиков такого калибра со времен Франклина Делано Рузвельта. Теперь же эти двое стояли лицом к лицу. В моей прошлой жизни, когда я был всего лишь наблюдателем всего этого, Ньют активно пользовался своим авторитетом в последующие несколько лет, и окончательно перекрыл все правительство в затратной борьбе с Клинтоном. Клинтон выбрался из всего этого, цветя и благоухая, и Гингрич влип в крупные неприятности. Всего за четыре года он потерял все расположение к себе, был снят с поста спикера и с позором покинул Палату. Мог ли я изменить это? Стоило ли мне изменять это? Значило ли мое нынешнее присутствие в Конгрессе, что все будет иначе?

Уже в своем офисе я разговаривал с Марти о законопроектах, которые мы собирались представить. План был такой, что после присяги и начала сессии Палаты мы бы поддерживали давление, предлагая каждый день по новому закону. У меня было два законопроекта, которые я собирался предложить. В обоих случаях мне нужно было позаботиться о том, чтобы к ним была заготовлена небольшая речь. Хоть и не стоило бы надеяться на то, что хотя бы один из них покажут по новостям, были шансы, что все сконцентрируются на том, что мы делали с «Контрактом».

– Как думаешь, что с ними будет делать Клинтон? – спросил Марти.

Я пожал плечами.

– Порхать, как бабочка, жалить, как пчела… Он будет юлить и уклоняться какое-то время, а потом попытается их запрятать подальше или что-нибудь еще. Какие-то он подпишет после того, как попытается их забрать. На остальные он просто наложит вето, и будет надеяться, что вышел сухим из воды. Черт, некоторые из них окажутся в Верховном суде!

– Думаешь?

– Уверен. Постатейное вето, например, это явное нарушение правил законодательной ветви против исполнительной. Точно так же как минимум один или два штата начнут судиться из-за «ИДО». Это будет вопрос права штатов.

– Хреново, что у нас нет лоббистов, которых бы мы могли нанять для таких вещей, – со смехом сказал он. – Мы могли бы лоббировать свои собственные законопроекты.