Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 35)

– У меня начинают появляться разногласия с моим кадровым руководителем. На прошлой неделе у меня была встреча с представителем Clean Coal, в которой у меня был небольшой интерес, через подкомитет технологий и инноваций. Может, он подумал, что мне нужно было введение и в другие виды топлива, – я попытался проявить любезность.

Должно быть, Чак просто проходил по всей телефонной книге штата, пытаясь продать меня всем.

– То есть вы на самом деле не пытались добраться до наших кошельков? – улыбаясь, спросил Джон.

Я улыбнулся в ответ:

– Друзья, я заинтересован во вливаниях в мою следующую кампанию, но вы бы просто впустую потратили деньги. У меня нет никакого влияния на нефтяной бизнес.

– Это неожиданно честно с вашей стороны, господин конгрессмен, – отметил Мортон.

Я же только жестом изобразил согласие. А затем я всмотрелся в него.

– Мы с вами раньше не встречались? Вы выглядите чертовски знакомым, но я не могу сказать, что я когда-либо встречал Мортона Адриановича раньше.

– Меня зовут Мартин Адрианополис, – ответил он, отчего я почесал затылок. Это имя звучало знакомым! – Впрочем, вы тоже. Я знал одного Карла Бакмэна в колледже, но он был математиком и затем ушел в армию.

Я резко выпрямился, пораженный.

– Я знал Марти Адрианополиса, еще когда учился в Ренсселере, как математика и кадета запаса, – этот парень выглядел знакомым, но другая стрижка и лишние пятнадцать килограмм изменили черты его лица.

Его лицо расплылось в широкой ухмылке:

– Так это ты! Я думал, что такое возможно, но имя Карл с фамилией Бакмэн – не самые необычное сочетание, и твоя история о том, что ты был инвестиционным банкиром, прежде чем баллотироваться. Вот же черт! Это же ты, да?

– Ну, видит Бог, здорово снова тебя видеть! Мы просто обязаны поговорить! – я обернулся к Талботу, и сказал, – Ну, все-таки это не бесполезная поездка, в конце концов! Это вы с ним пришли, или же наоборот?

– Марти пришел со мной.

– Марти, побудь здесь. Мы пропустим по паре стаканчиков, и пойдем ужинать. Хорошо? – спросил его я.

Он улыбнулся.

– Ну, мы обсудим способы, как Девятый Округ Мэриленда и нефтяная индустрия могут помочь друг другу. Подумай обо всем оплачиваемом времени!

– Боже, только не говори мне, что ты стал юристом! – сказал я.

Он рассмеялся на это.

Я поднялся и Джон Талбот встал вместе со мной.

– Мистер Талбот, я действительно хочу извиниться, что вам пришлось вот так сюда тащиться. Я обговорю все это со своим кдаровым руководителем, но я приношу свои извинения.

– Конечно, господин конгрессмен, такое случается. Не переживайте на этот счет. Может, нам обоим повезет, и вы окажетесь в комитете по энергетике и коммерции, или по природным ресурсам, и тогда вы будете должны мне встречу.

– Может быть, – я проводил его до двери, и отпустил.

Затем зашел Чак и заглянул в мой кабинет, где Марти все еще сидел на моем диване.

– Господин конгрессмен, через десять минут у вас еще одна встреча.

– Никто ничего не заносил в мой график, Чак, – сказал я ему. – Таким образом, у меня нет еще одной встречи.

– Но, господин конгрессмен, мы уже запланировали ее! – настоял он.

– Чак, позволь мне дать тебе совет. Это моя жизнь, так что ее расписание веду я сам. До тех пор, пока это не президент Соединенных Штатов или моя жена, меня нет на месте. Я еще подумаю, если будет что-то от спикера Палаты, или Мишеля, или Гингрича, но им передай, что сперва спросишь у меня. Понял?

– Господин конгрессмен?!

Я оставил его в недоумении стоять в приемной, где на него уставилась парочка секретарей, и еще один ухмыльнулся. Я вернулся в свой кабинет и закрыл дверь.

– Вот мудила! – тихо прошипел я, больше себе самому, чем Марти.

– Проблемы? – спросил он.

– Ничего такого, с чем не справлюсь, – и я подошел к книжному шкафу, стоящему у стены. Я потянул его на себя, и открылся спрятанный бар с напитками. – А где-то сейчас, должно быть, уже пять вечера.

Марти с ухмылкой поднялся.

– Скотч и содовая, если есть.

– Есть, но я терпеть не могу скотч, так что не знаю, насколько он хорош, – и я приподнял бутылку, – Гленливет. Хорош?

– Сойдет, – с улыбкой сказал он.

Я сделал пару напитков, скотч с содовой для Марти, и «7 и 7» для себя. Затем я передал ему его стакан:

– Это за знание и доскональность.

– Боже! Как давно это было! – «Знание и доскональность» было девизом Ренсселера.

Мы сели за кофейным столиком.

– Итак, какого черта ты делаешь в Вашингтоне? – потребовал ответа я.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос! Последнее, что я помню, ты был математиком и работал над своей докторской, проходя через подготовку в запас. Я всегда думал, что ты будешь где-нибудь преподавать. Как это, черт побери, перешло в инвестора-миллиардера и конгрессмена? – переспросил он.

– Да? Последнее, что я про тебя помню, так это когда ты переехал в Хьюстон работать в Exxon на нефтеперерабатывающий завод. Ты же был инженером-химиком, так? Тогда спустя год мы все тебя окончательно потеряли, а теперь ты лоббист? Как так? Ты первый!

– Ну, да, это так, я уехал в Хьюстон на работу в Exxon на одном из их заводов. Почти через год у меня появилась возможность поехать в Саудовскую Аравию и устроиться к Aramco на один из заводов. Большие деньги, и я тогда только женился на женщине с большими запросами. Это было, дай-ка подумать, в конце 76-го или около того. Итак, я проработал там около пяти лет, развелся, вернулся домой и оказался снова в Хьюстоне.

– Там же, где и начал.

– Я так и сказал! Я не хотел просто провести остаток жизни на заводе, ожидая, когда там что-нибудь рванет, или подхватить рак от какой-нибудь херни. Я пошел на юридический, и оказался здесь младшим юристом в лоббирующей фирме. И денег побольше.

– Снова не женился? – спросил я.

– Я твердый сторонник святого ритуала бракосочетания. Да и развода, впрочем, тоже, если подумать. Я второй раз женился и второй раз развелся.

– Ты просто жалкий ублюдок, с которым тяжко жить.

– Ты был бы экспертом по бытию жалким ублюдком. А у тебя что? Последнее, что я помню, что ты жарил ту маленькую брюнетку с отличными сиськами.

– Ты сейчас говоришь о моей любимой жене и матери моих детей, – ответил я.

– А сиськи? – смеясь, спросил он.

– Еще лучше! – над этим мы долго и громко смеялись.

– Хорошо тебе! Итак, как же, черт побери, ты все-таки оказался в этой яме? Я думал, что у тебя есть принципы!

– Да ладно? Тусовщик с принципами? Сложно даже представить! – ответил я.

– Ладно, колись!

Я протяжно вздохнул.

– Помнишь «Благодарных мертвецов» и их строчку про то, какое долгое и странное было это путешествие? Так вот, это про мою жизнь! – я встал, налил нам еще по стакану и принес их обратно. Марти все еще сидел на месте, ожидая объяснений. – Ладно, когда ты в последний раз меня видел, я все еще был в институте, работая над своей степенью по математике, встречаясь с Мэрилин и собираясь идти в армию, – Марти кивнул и согласился с этим.

– Ну, в принципе это все, что я делал. Я выпустился через два года после тебя, и был призван в армию, и я четыре года принадлежал им. Я оказался в 82-й Воздушной, в батарее 105-ых. Ты понимаешь, о чем я? – мне пришлось разъяснить все это Марти, – Через год после моего выпуска Мэрилин тоже выпустилась и мы поженились.

– И так, ты отслужил свои четыре года, и убрался? – спросил он.

Я покосился на него.

– Ну, тут странная вещь. На самом деле, мне нравилось, и я был хорош в этом деле. Я решил строить карьеру там, но затем я неудачно прыгнул с парашютом и травмировал колено.

– Ты? Карьеру в армии? Боже правый! Ты не мог остаться?