Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 276)

К тому времени у нас уже были потери. Ни один из М-1 не подбили, но Гвардия смогла взорвать десяток "Брэдли" и "Страйкеров", и один "Апач" случайно выстрелил в пару "Брэдли". В дополнение к потерям в Зоя, у нас была ещё сотня убитых и раненых, включая пилота того "Врача", который, осознав, что произошло, сел за штурвал вертолета и застрелился. Потери были самые разнообразные. Я поручил начальнику штаба передать больнице имени Уолтера Рида и штатным психологам приготовиться к приему солдат.

В тот момент поднялся интересный вопрос.

– Мистер президент, 1-я бронетанковая дивизия из Форт Блисс высаживается на востоке Турции. Им нужно будет собраться, после этого разгрузиться и двинуться на фронт.

– Нам действительно нужно это делать? Звучит так, что мы почти закончили со всем этим делом. Мы можем отправить их домой? – спросил я.

На это я увидел несколько безрадостных взглядов служащих.

– Можем, но разве мы действительно этого хотим? Эти отряды нам понадобятся, чтобы войти в Ирак, и, наверное, понадобится даже больше, чем мы думаем. – сказал генерал Пэйс.

– И почему мы хотим войти в Ирак? – я осмотрел лица остальных. – Это серьезный вопрос. Я не пытаюсь быть легкомысленным или грубым. Какая выгода Соединённым Штатам от вторжения в Ирак? Что мы можем от этого получить, и во сколько нам это обойдется? Зачем нам это делать? Вопрос открыт для дискуссии.

Несколько человек хотели одновременно ответить на это, так что я поднял ладонь, указал на генерала Пэйса, и сказал, что мы будем говорить по очереди по часовой стрелке, у каждого будет возможности высказаться. Дискуссия развивалась в нескольких направлениях, и ни одно из них не стало чем-то совершенно неожиданным. У нас было несколько разных точек зрения:

1: Прогнать Республиканскую Гвардию на юг, чтобы они поджали хвосты и оставить все как есть. Не вторгаться в Ирак. Мы сказали, что делаем это для обороны курдов. Некоторые из членов коалиции бы настояли на боевых действиях.

2: Вторгнуться в Ирак, чтобы достать Саддама Хуссейна. Если коротко – войти и покорить страну, убить Хуссейна и затем уйти.

3: Вторгнуться в Ирак, чтобы принудительно сменить их режим. Захватить власть и ввести демократию.

С каждым из вариантов были значительные трудности. Вариант номер один оставлял Хуссейна у власти, и он бы объявил остальным арабам о своей победе. Были хорошие шансы, что он следующие десять или двадцать лет провел бы восстановление своей армии и доставил бы много проблем, пока не состарится и не умрет, или не вторгнется куда-нибудь ещё. Нужно было признать – Саддам Хуссейн был мудилой. Он уже давно был таким, ему нравилось быть им, и у него это отлично получалось. Шансы того, что он перестанет быть мудилой, были весьма малы. Таким образом это возвращает нас к началу всей этой жалкой попытки угомонить этого мудилу.

И как же нам избавиться от Саддама Хуссейна? Он обходился нам в целое состояние! По самым скромным подсчетам мы платили от одного до двух миллиардов в год за поддержание бесполетных зон, и мы это делали уже пятнадцать лет. Теперь же у нас была перспектива в необходимости поддержания войск в Курдистане и Кувейте, и это увеличивало наши затраты по меньшей мере вдвое. Это звучало намного дешевле, чем стоимость войны, но умножьте это более, чем на десятилетие, и настоящая война была бы дешевле! Проблема со вторым вариантом была в том, что он почти гарантированно бы провалился. Ирак был довольно обширным местом, и кому-нибудь в бегах было бы довольно легко найти укрытие. Мы не смогли бы просто ворваться и убить или взять его в плен, иначе бы мы уже давно это сделали.

И так, если захват не был реалистичным вариантом, а мы очень хотели бы взять Хуссейна, то нам понадобилось бы полномасштабное вторжение. Это было бы очень проблематично. Мы бы сразу же потеряли около трёх четвертей сил коалиции. Может, Турция и была разозлена на Ирак и желала защитить курдов, но они не собирались отправлять войска в Ирак. То же можно сказать и об остальных членах НАТО, кроме, наверное, британцев. А также, хоть иракцы, и ненавидели своего диктатора, они сильнее ненавидели не-иракцев! Хуссейн смог бы начать повторять всю муть о крестоносцев, колониализме и неверных посягателях.

Двух-трёх американских дивизий вполне бы хватило на вторжение в страну и ее захват, но что дальше? Американской военной мощи с лихвой хватало на то, чтобы что-то защитить, или чтобы разнести на кусочки, и все это мы уже продемонстрировали. Ее бы не хватило на то, чтобы контролировать население, о чем я знал из опыта с Афганистаном и Ираком с первой жизни.

Если бы мы смогли согласиться на второй вариант, то без труда перешли б к третьему варианту, и наверняка бы захватили страну и сделали из нее мини-Америку. Это было ничем иным, как рецептом к гражданской войне, где бы мы оказались в самой гуще. Но было ясно одно – если мы собирались входить в Ирак, то нам бы понадобилась мощь тяжело бронированной дивизии вроде 1-й бронетанковой. Мы также могли бы привести их на этот спектакль. Если не вторгаться, то мы могли бы отправить их домой. По крайне мере, с этим я согласился.

Интересной информацией располагал Ричард Кларк из ЦРУ. Вместо того, чтобы предложить свое мнение о том, что нам стоит делать, он объявил:

– Этим утром мы получили любопытный отчёт из Багдада. Спутником было зафиксировано несколько крупных взрывов на армейской базе на востоке города. Там располагались отряды особой Республиканской Гвардии, охранные войска Хуссейна. Мы не уверены в том, что это означает, но мы смогли перехватить некоторые сигналы, которые указали на то, что Хуссейн приказывает отрядам регулярной армии двигаться на север из Багдада в сторону Курдистана. И некоторые из отрядов сопротивляются Республиканской Гвардии. Пока что я не готов сказать, что это правда, но по меньшей мере пара моих аналитиков считает, что это первая трещина в режиме.

Я осмотрелся на лица остальных. Только Бог знает, но мы все бы предпочли, чтобы иракцы сами разобрались со своим бардаком.

– Хм. Ну, я не хочу полагаться на что-либо, пока у нас не будет конкретной информации на этот счёт. Держите меня в курсе.

Мы покинули собрание без каких-либо четких планов. Операция "Курдский Дракон" продолжалась, как и было запланировано, но после этого перед тем, как мы могли бы вторгнуться, был бы долгий период передышки и восстановления. Ничего бы не случилось до позднего лета.

Через четыре дня мне поступил звонок от Ричарда Кларка, который попросил о встрече со мной как можно скорее.

– Ирак?

– Да, сэр. Нам нужно поговорить.

– Придите сейчас.

Мы повесили трубки, и я задумался, что же происходило. За последние четыре дня "Курдский Дракон" закончил разносить Республиканскую Гвардию. За последние пару дней, как только иракцы слышали раздававшийся издалека гул танковых моторов, они без боя начинали покидать свой транспорт и бежали на юг. Дроны даже фотографировали, как они, подняв руки, смотрели на них. Наши танки проезжали вперед и либо захватывали, либо взрывали брошенное вооружение и двигались дальше. По крайней мере у этих войск был бы шанс раздобыть немного еды и воды, прежде чем они зашагали бы обратно в Ирак.

Мы продолжали нести какие-то потери, но на очень низком уровне. Мы задавали новый стандарт для боевых действий бронированной техники. "Курдский Дракон" смог эффективно уничтожить полдюжины бронетанковых дивизий ценой около двух батальонов американских и британских войск. Это было незначительно для наших войск. В каком-то плане наши войска стали сильнее, как и уже хорошо подготовленные, так и зелёные бойцы, которые уже понесли потери, и испытали себя. Они уже знали, что с подходящим снаряжением они могли сойтись в бою с кем угодно во всем мире.

Я хотел обсудить с Ричардом, было бы это необходимо, как обстояла ситуация в этом плане. 1-я бронетанковая была на пункте сбора на востоке Турции, где солдаты готовились, прежде чем двинуться в Курдистан. Мы намеревались пару недель готовить их в Турции, и затем перебросить в Курдистан.

Ричарда провели ко мне, у него был большой дипломат. Я усадил его у кофейного столика, и он сел с левого края дивана.

– Вот, сэр. Сядьте рядом. Некоторые вещи будет проще показать.

– Конечно! – я сел справа от него, и он открыл свой дипломат и вынул оттуда несколько папок. Затем он вытащил несколько фотографий.

– Что происходит?

– Мистер президент, мы не можем быть до конца уверены, но похоже, что есть хороший шанс того, что армия Ирака, регулярная, находится в состоянии мятежа против Саддама Хуссейна.

– Правда? Это было бы хорошей новостью.

– Да, сэр! – и он указал на несколько фотографий.

– Эти снимки были сделаны с разведывательного спутника и во время полетов на U-2. Видите, вот здесь и здесь, урон нанесен не американскими самолётами. Такой урон характерен для артиллерии – вот это – кратер от гаубицы, здесь и здесь – вот этот танк горит. Это снимки с двух армейских баз непосредственно в Багдаде, а вот эта база известна, как основная, для бронированной бригады из особой Республиканской Гвардии.

На это я хмыкнул, и Ричард продолжил.

– Есть ещё кое-что. Из перехваченных переговоров по их каналам связи мы знаем, что Хуссейн приказал отрядам регулярной армии направиться на север. Это в дополнение к тем отрядам, которым он уже приказал атаковать 101-ую часть. Он приказал по меньшей мере одному бронетанковому и одному механизированному отрядам в центре Ирака отправиться на север в сторону Курдистана, и мы перехватили множество разговоров об этом по радио и сотовой связи. Вот на этой базе – он постучал пальцем по одной из фотографий, где были запечатлены разрушения, – основная база 34-й механизированной пехотной части, и там явно были какие-то схватки, которых мы не затевали!