Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 275)
– А здесь позиции американских танковых рот с несколькими М-1 и "Брэдли". Важным пунктом здесь является то, что ещё до того, как начнется бой, мы запускаем дронов над всей местностью, и выявляем все вражеские позиции. Более того, эти позиции дальше загружаются на компьютеры каждого американского транспортного средства. Когда они атакуют, они уже будут знать, где расположился враг. Когда они ворвутся в бой, их орудия уже будут нацелены на врага! Им всего лишь нужно навести на них прицел и нажать на курок, и затем перейти к следующему выстрелу.
– И это то, что они и сделали? – спросил Фрэнк.
– Сколько танков они уничтожили?
– Бронетанковая дивизия Республиканской Гвардии может иметь, по крайней мере, на бумаге, около четырехсот танков Т-72, и около двухсот пятидесяти БМП, или же других бронетранспортёров. У них также около двенадцати или тринадцати тысяч солдат. В реальности у них нет так много Т-72, так что у них наверняка есть половина этого количества, и остальное они заполняют более старыми Т-55 и Т-62. Для всех практических целей эти старые танки нечто большее, чем просто движущиеся мишени, но они все ещё довольно опасны против легкой пехоты. Из того, что мы видим, дивизия "Хаммурапи" больше не имеет ни одного танка, и у них теперь всего пара десятков единиц пехотного транспорта.
– Скольких солдат мы атаковали?
– Отнюдь не так много. В американской бронетанковой бригаде есть примерно около сотни танков максимум и, может, около пяти тысяч солдат. Поверьте мне, это они были в невыгодном положении! – сказал полковник.
– Что насчёт солдат? Они разве не могут дальше сражаться?
На это ответил Джон МакКейн:
– Фрэнк, это не так работает. Боевые действия на самом деле весьма специализированы. Танкисты без танка – на самом деле просто очень плохая пехота. То же можно сказать и про артиллеристов без их орудий. – на это я согласно кивнул, поскольку знал, насколько он прав.
– Что же касается пехоты – большая часть их вооружения находится на транспорте, а сейчас у них нет даже еды и воды. Они могут сразу сесть и сдаться.
– 1-я бригада построилась в один длинный ряд, и прямо за ними в качестве резерва стоит 2-й полк. М-1 и "Брэдли" разнесли Т-72, БМП, и продолжили двигаться, прорываясь прямо через ряды, и кавалеристы прошлись по задницам иракцев, разнося все оставшееся, вроде БМП и грузовиков. В это время дроны доносили о том, что было впереди них, и самолеты "Апач" обстреливали все и следили за флангами. Следующим ходом будет развернуться на восток и раздавить следующую дивизию, "Навуходоносор". Хуже быть не должно, поскольку они серьезно пострадали, атаковав 82-ю часть в долине Зоя пару недель назад.
– И никто не пострадал? Мы никого не потеряли? – надавил я.
– Мы потеряли около полдесятка танков и "Брэдли" из-за проблем с механикой, соскочивших гусениц и подобного, и наверняка пара десятков ребят пострадала, болтаясь внутри них. Такое всегда происходит. – ответил он. Затем он, ещё мгновение поколебавшись, добавил:
– Мистер президент, эти парни действительно в исступлении. 1-я бригада начала называть себя "Громовая бригада", а 2-й полк вступил в бой вместе с парой батальонов курдских "Пешмерга", и называют себя "Группа "Молния". Они даже переименовали свою передовую оперативную базу в Эрбиле в "Передовая оперативная база "Молния". Когда вы на телевидении назвали из божественными молниями, им это понравилось! Эти парни готовы ворваться в Багдад и продолжать дальше!
– Вот черт! – пробормотал я. Затем я взглянул на Тома Риджа и Джона МакКейна, ветеранов Вьетнама.
– Вы в это верите?
Том вскинул руки:
– Ну, я получаю доклады об этом, я был на базах, виделся с солдатами и все такое, но это. Я имею в виду, мне сообщали обо всем этом, но такому просто не веришь.
– Поддерживаю. – признался вице-президент.
Я взглянул на Уилла Брюсиса.
– Мы хотим, чтобы все это было действительно незаметно. Я вижу несколько возможных вариантов исхода. Во-первых, завтра все это может рухнуть, и иракцы надерут нам задницы! – Джон насмешливо фыркнул, но все же кивнул.
– Помимо этого, даже если такого не произойдет, все может сработать не так гладко, и мы все ещё можем в этом завязнуть. И наконец, я хочу уничтожить Республиканскую Гвардию, а не просто победить. Если мы начнем хвастаться, то люди подумают, что нам стоит остановиться, как и в 91-м. В этот раз никто не соскочит! – и я на секунду задумался.
– Какое отношение прессы ко всему этому? Что чаще всего от них слышно?
Уилл бросил на меня косой взгляд:
– Наверное, чаще всего то, что мы сделали все это, не пригласив их на вечеринку!
– Прошу прощения?
– Они половину времени сравнивают эту войну с войной в Персидском заливе в 91-м. В тот раз Саддам Хуссейн был достаточно вежлив, чтобы дать нам шесть месяцев на подготовку, и каждый журналист мира появился там и официально был привязан к какому-нибудь отряду и получал время в эфире. А что в этот раз? Мы проявили абсолютную грубость, устроив войну и не пригласив прессу! Никто из них никогда до этого и не слышал о Курдистане, и не смог бы найти его на карте даже с лазерной указкой и GРS. Для большинства из них всё идёт слишком быстро, и мы никогда не готовились к общественным выступлениям. Теперь все выглядит так, что мы собираемся одолеть иракцев ещё до того, как корреспонденты успеют распаковать свои чемоданы. И кто-то из них в ужасе от этого!
Я на мгновение уставился на Уилла, и затем расхохотался:
– Невероятно! Они жалуются потому, что мы выигрываем, не давая им шанса сказать нам, как это сделать? – затем я взглянул на МакКейна.
– И ты хочешь быть президентом? Ты совсем с ума сошел?
Джон рассмеялся в ответ:
– Не больше, чем ты.
Я покачал головой:
– Когда-то я был простым мальчиком, жил в пригороде Балтимора. Как я вообще здесь оказался? – затем я повернулся к военным и встал.
– Джентльмены, леди, я благодарю вас за информацию. Ничего из сказанного вами сегодня не заставляет меня захотеть измерить план. Полковник, дайте командованию знать, что я хочу продолжать давление! Усильте пыл! Раздавите их!
– Есть, сэр. План таков, что завтра к этому времени британцы начнут смещаться на запад, и они собираются ударить по 7-й пехотной дивизии "Аднан" и добить их. Таким образом они будут окружены. И ещё – что насчёт пленных, сэр? Мы пробились через 1-ю дивизию "Хаммурапи" и оставили множество застрявших там иракцев. Нам стоит их захватить?
Я фыркнул:
– Какие пленные? Нет, я не буду настолько кровожадным. Обезоружьте их и укажите на юг. Они могут идти. 101-я может их прикрыть, пока они не вернутся домой. Если им не нравится такой расклад, они могут попытаться пойти на север и встретиться с курдами. Я хочу, чтобы они окончательно выбыли из этой войны.
Он резво кивнул:
– Понял, сэр!
На этом брифинг был окончен, следующий был запланирован через день или два. Когда я поднимался наверх вместе с Джоном, я отметил:
– Этот полковник, думаю, что этот план операции – его идея. Если он сработает, то долго он полковником не пробудет, и мне ничего с этим не придется делать. Он получит хороший подъем по карьерной лестнице.
Джон фыркнул и улыбнулся:
– А если не сработает – то он тоже долго полковником не пробудет. – и он с клокочущим звуком провел пальцем у шеи.
– Со щитом или на нем, Джон. Со щитом или на нем.
Следующий наш крупный брифинг состоялся через пять дней, в Пентагоне тогда собрался весь совет по Национальной Безопасности. Наш прогресс был просто ошеломляющим. Через шесть дней 1-я бронетанковая дивизия и 2-й кавалерийский полк смогли уничтожить три дивизии Республиканской Гвардии, среди них были как бронетанковые, так и механизированные дивизии. 7-я дивизия британцев решила подключиться к веселью, и хоть они не имели хороших разведданных от дронов, они уже умудрились изрядно потрепать крупные части двух дивизий в восточном корпусе.
5-я механизированная дивизия "Багдад" была единственной среди иракцев, кто проявил какую-то агрессию. Две их бригады атаковали 7-ю бронетанковую дивизию на востоке, и ещё две напали на 101-ю часть на юге. Обе атаки были отбиты. Дальше стало ещё лучше. 173-я воздушная часть умудрилась обзавестись автотранспортом с помощью батальонов, предоставленных Германией и Норвегией. Они были членами НАТО, поэтому могли предоставлять транспорт. Немцы, как и норвежцы, предложили помощь с обезвреживанием химического оружия. Республиканская Гвардия была загнана в угол и уничтожена, и все, что от них потом осталось – это множество босоногих солдат, маршировавших домой без оружия.
Но эти солдаты не могли вернуться обратно в Ирак. Путь им преграждала 101-я часть. Они выставили дорожные преграды, и когда отряды иракцев приближались к ним, любой их транспорт останавливали снайперы. Снайперские винтовки "Ваrrеt М-82" могли за километр пробить двигатель, так что иракские грузовики и прочий транспорт никуда бы не смог проехать. Что до пехоты, то выстроившиеся в ряд вдоль дороги Хамви, с установленными пулемётами Браунинга были убедительным аргументом. Со временем иракцы бы отправили кого-нибудь с белым флагом, кто мог говорить по-английски, но 101-я часть объясняла бы им, как устроена жизнь.
Мы бы доставили воду, еду и медикаменты в обговоренные зоны разгрузки, но, чтобы добраться туда, иракцам пришлось бы идти пешком без какого-либо оружия. К тому времени бесконечный поток из С-130 поставлял припасы посредством системы выброски грузов на парашюте с малых высот – выбрасывался поддон с грузом, привязанный к парашюту, после чего самолёт отклонялся на пару метров от траектории и давал парашюту вытянуть груз из хвостовой части самолёта. Поэтому 101-я дивизия сидела сытой и довольной. Ее солдаты с лёгкостью отбили несколько пробных атак от отрядов регулярной армии на юге, солдаты 101-й почти не понесли потерь, а побитые нападавшие отступили.