Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 243)
Наверное, этот настрой проявился во время подготовительных дебатов, поскольку Брюстер знатно меня отчитал, и не важно, был ли я самым влиятельным человеком в свободном мире или нет! Мне повелели прогнать свою дурь, быть рядом, не отлынивать и выучить свои строчки, иначе я стал бы односрочным президентом! Также не помогло и то, что в этом деле ещё и Джон казался ебаным перфекционистом. Я только напомнил Брюстеру, что я мог законно выписать самому себе помилование, если я его вырублю. На него это не произвело впечатления.
По крайней мере, такова была идея. Но у мира всегда найдется способ испортить все великие планы. Во вторник, четырнадцатого сентября, ко мне в кабинет зашёл Ари и попросил меня уделить ему пару минут. Я отбросил свою ручку, откинулся назад и кивнул ему в сторону кресла перед моим столом. – Прошу! Присаживайся. Пожалуйста, спаси меня от этого бюджета!
– Мистер президент, мне только что позвонили насчёт одной истории, опубликованной в "Тhе Nаtiоnаl Еnquirеr".
– Элвис все ещё мертв, и в Розуэлле нет никаких инопланетян, – сказал ему я.
Ари не впечатлился. – Это серьезно, мистер президент. Мне только что звонили из "Таймс" по поводу главной истории издания "Еnquirеr" этой недели.
– "Таймс"? "Нью-Йорк Таймс"?! В смысле, не "Дулут Таймс" и не "Бойс Таймс"? Кто-то в "Серой Даме" читает "Еnquirеr"? Что происходит, Ари? – с любопытством взглянув на него, спросил я.
– Я уже послал человека за копией, но "Таймс" запрашивает комментарии по сведениям, что у вас есть внебрачный ребенок, – ответил он.
– И? У нас уже годами идут эти песни и пляски. Чего здесь-то нового? – и это тоже было правдой. Все публичные фигуры притягивают такое, и обычно все рассыпается при разборе.
– Здесь совсем другое, сэр. У них есть свидетельство о рождении и дневник матери 1974-го года.
– 1974-го года! Я тогда был подростком! О чем ты говоришь, Ари?
– Вы когда-нибудь слышали о Майкле Петрелли?
– Нет.
– А что насчёт Джены Колосимо?
Глава 157. Отцовство
Вторник, четырнадцатое сентября 2004-го года.
Я с отвисшей челюстью уставился на Ари Флейшера, не веря своим ушам. Внезапно его выражение стало тревожным.
– Мистер президент?
Я глубоко вздохнул и сказал:
– Ари, ты не хочешь это повторить?
– Согласно статье, Майкл Петрелли является вашим сыном и Джены Колосимо. Как сообщалось, свидетельство о рождении было выдано больницей Эльмхерст в Квинсе, штат Нью-Йорк, двадцать девятого марта 1974-го года. Вы были знакомы с этой Дженой Колосимо? – он читал из блокнота в его руках.
Я про себя улыбнулся и покачал головой:
– Боже правый! Джена Колосимо? Я уже тридцать лет не слышал этого имени.
– Мистер президент? Вы были знакомы с этой женщиной?
Я пожал плечами:
– Может быть, Ари. Я знал одну Джену Колосимо в старшей школе, даже больше – она пару лет была моей девушкой. Это было в Тоусоне, штат Мэриленд, а не в Квинсе. Есть какие-нибудь доказательства? Откуда взялась фамилия Петрелли?
– Понятия не имею, мистер президент. Может ли это быть ещё один вымогатель? – мы уже один раз столкнулись с такой ложью, когда какая-то ненормальная утверждала, что я заделал ей ребенка. За десять минут было выяснено, что она была проституткой в Сан-Франциско, и залетела она в тот момент, когда я был на саммите Большой Восьмерки во Франции.
Я пожал плечами:
– Понятия не имею. Может быть. Такое точно уже случалось раньше. Как думаешь, что нам с этим делать?
– Сперва расскажите о той девушке, с которой вы встречались. У вас были серьезные отношения? – спросил он.
Я кивнул:
– Это было ещё до того, как я встретил Мэрилин, конечно же. С ней я познакомился в колледже. А это была старшая школа. В любом случае, да, у нас все было довольно серьезно. Дай-ка подумать, мы познакомились в начале моего третьего года старшей школы, так что мне тогда было… – мне пришлось немного посчитать в уме, – Скорее всего, мне тогда только исполнилось шестнадцать. Мы встречались до лета, когда я закончил школу, где-то около двух лет.
– И вы были сексуально активными?
Я снова улыбнулся:
– Весьма!
– И как же так получилось, что она до этого ни разу не упоминалась? – спросил он.
– Хороший вопрос, – я на секунду задумался, и затем щёлкнул пальцами. – Точно! Джена была на год младше! Когда я был на третьем году, она была на втором, и когда я был на последнем – она была на третьем! И даже больше, тогда построили новую старшую школу. Старшая школа Тоусона была битком забита учениками, так что была построена школа Лох-Рэйвен. В начале моего выпускного года были изменения в школьных правилах. Все, кто был на втором или третьем году, по новым правилам ходили в Лох-Рэйвен. Все старшие ученики остались в Тоусоне. Скорее всего, она была выпускницей Лох-Рэйвена! Вот почему никто из журналистов, которые когда-либо проводили расследования обо мне, ее не нашел! Она не была учащейся старшей школы Тоусона! Они нашли всех моих одноклассников, но она была на год младше и училась в другой школе. Тогда неудивительно, что ей никто не тыкал в лицо микрофоном!
– Я уже отправил человека за копией "Еnquirеr". Может быть, там есть ее фотография, на которую вы сможете взглянуть и сказать, она это или нет. Почему вы расстались?
– Ну, как я уже сказал, я был на год ее старше. Я уже собирался в колледж, а ей ещё нужно было закончить свой последний год в школе. И кстати, помнишь, когда ты меня как-то спросил, как я сломал свой нос?
Ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить тот разговор, и он резко выпучил глаза:
– НЕТ! Только не говорите!..
– Бинго! Ее старик потом весь остаток лета носился вокруг нее с оружием. Больше я от нее ничего не слышал.
– Не думаю, что захочу кому-нибудь рассказывать эту историю! – ответил он. – Ладно, давайте удивим их правдой. Если кто-нибудь спросит насчёт этой истории, я просто скажу, что мы ничего не знаем об этом Майкле Петрелли. Если в этом и есть что-то, то они довольно скоро для нас это выяснят. Если это и мошенники, то лучше, если об этом узнает пресса, а не мы.
– Хорошо.
– А что, если это не обман? – затем спросил он.
– О чем ты?
Ари взглянул на меня и ответил:
– А что, если это правда? Что, если это та самая Джена Колосимо, с которой вы встречались, и этот парень – действительно ваш сын? Что тогда будем делать?
Настал мой черед пожимать плечами.
– Без понятия, Ари. Как по мне, звучит притянутым за уши. Посреди президентской кампании объявляется некий тридцатилетний мужик, и утверждает, что он – мой ребенок? Скорее всего, он просто ищет денег.
Он кивнул:
– Наверное. Я сообщу вам.
Затем Ари ушел, а я ещё пару минут посидел, предаваясь воспоминаниям о своей растраченной молодости. Джена Колосимо! Я годами про нее не вспоминал! В какой-то момент жизни она была любовью моей жизни, но даже тогда я всегда знал, что она была всего лишь подменой до тех пор, пока я не попаду в Ренсселер и не ухитрюсь познакомиться с Мэрилин. Хотя я и представить не мог, что Джена забеременеет. Она была на противозачаточных. Я никогда не чувствовал себя таким идиотом!
После обеда Ари принес мне копию "Еnquirеr". На обложке была моя фотография вместе со снимком невзрачного мужчины третьего десятка или начала четвертого десятка лет, и там же была размещена и фотография его матери. Она казалась мне слегка знакомой, но если это была Джена, то возраст не пошел ей на пользу. Джена, которую я знал, была сногсшибательна. На фотографии же была изображена довольно полная женщина средних лет. Я только пожал плечами и сказал Ари, что не узнаю ее.
Вечером за ужином я рассказал об этом Мэрилин.
– Дорогой, как дела на работе?
– Хорошо, милая. Мне прилетел ещё один иск по отцовству!
В последний раз, когда такое случилось, Мэрилин была в ярости и хотела, чтобы ту проститутку отправили в тюрьму. Она не была довольна, но она поняла.
– Это может быть правдой? – спросила она.
– Понятия не имею. Я встречался с девушкой по имени Джена Колосимо, это факт. Эта женщина – она? Этот мужчина – ее сын? Понятия не имею. Это все было тридцать лет назад. Я вообще не знаю, что происходило у Джены после того, как я поступил в колледж.
– Это та девушка, о которой ты рассказывал, та, с которой ты дольше всех встречался в старшей школе, так ведь?
– Полагаю, что да. Ты никогда не встречалась с ней, потому что она была на год младше, и она оказалась в Лох-Рэйвене.
Она на мгновение задумалась, и потом тихо спросила:
– Ты любил ее?
Я поднялся из-за стола и, обойдя его, подошёл к ней. Я поднял ее и крепко обнял.
– Это было задолго до того, как я встретил тебя. Ладно, да, я любил ее. Я также уже говорил тебе, что была не первой женщиной, которую я любил, но ты была последней. С тех пор ничего не изменилось, ничего.