Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 244)

Мэрилин крепко обняла меня в ответ. Я отпустил ее, чтобы она села обратно, и вернулся на свое место. Затем она, хихикнув, спросила:

– Это Джена тоже получила "Опыт Карла Бакмэна"?

У меня от этого вино пошло носом, что вызвало в Мэрилин приступ хохота. Она хохотала над моей реакцией, и я указал на нее пальцем:

– Ты испытываешь судьбу!

От этого она ещё громче рассмеялась.

Как и ожидалось, на следующем утреннем пресс-брифинге у Ари спросили об этой статье в "Еnquirеr". Я наблюдал за этим по кабельному телевидению.

Вопрос: – Что вы можете сказать о статье в "Тhе Nаtiоnаl Еnquirеr", где говорится, что у президента Бакмэна есть внебрачный сын?

Ответ: – Ну, могу только сказать вам, что, когда я упомянул слова "Nаtiоnаl" и "Еnquirеr" – первое, что сказал мне президент – это что Элвис все ещё мертв и что в Розуэлле нет никаких инопланетян. Думаю, что это довольно полно описывает мысли президента на этот счёт.

Вопрос: – То есть президент утверждает, что Майкл Петрелли – не его сын?

Ответ: – Президент утверждает, что он никогда не видел и не слышал ни о каком Майкле Петрелли. Я же думаю, что весьма подозрительно, что этот Петрелли объявился посреди горячо обсуждаемых и тесных выборов.

Вопрос: – А что, если он действительно как-то связан с президентом Бакмэном?

Ответ: – Я не стану играть в "а если". А что, если на Южной лужайке приземлятся инопланетяне? Спросите тогда, когда они приземлятся.

Я про себя улыбнулся. Мне понравилась цитата про инопланетян. Это попало в вечерние новости. В это же время у меня были заботы поважнее, например, дебаты с Джоном Керри и, о да, управление страной.

Впрочем, на этом история не закончилась. К концу недели и "Нью-Йорк Таймс", и "Нью-Йорк Пост" сообщили, что Джена Колосимо из Квинса действительно была той же Дженой Колосимо, которую я знал в старшей школе Тоусона. Семья Колосимо переехала из Нью-Йорка в Балтимор в 1971-м году, когда я и познакомился с ней, и у них всё ещё оставались родные в Квинсе. (Мистер и миссис Колосимо умерли несколько лет назад) Затем в 1973-м году чета Колосимо отправила Джену обратно в Нью-Йорк жить к нескольким очень строгим тетям и учиться в женской приходской школе Квинса. Это не слишком хорошо сработало, поскольку к середине семестра она явно была "в положении". Монашки исключили ее из школы, за дурное влияние, и Джена получила аттестат о среднем образовании примерно тогда же, когда и родила сына. Она назвала его Майклом в честь своего отца, чтобы попытаться снова добиться его расположения, но это не увенчалось успехом, и ещё пару месяцев она жила с тетями. Отчаянно желая вырваться от них (они были из Старого Света и едва говорили по-английски, и большую часть времени читали ей нотации на итальянском), и она сошлась с первым попавшимся парнем по имени Марио Петрелли. Их брак не продержался и года, но к тому моменту она смогла уйти из дома и начать получать парочку учебных кредитов из общественного колледжа. К тому времени она уже называла малыша Майклом Петрелли, но было не ясно, усыновил ли его Марио. Джена провела следующие тридцать лет в Квинсе, работая секретаршей в различных компаниях, и в июне она погибла в автокатастрофе.

В это же время велось расследование и по самому Майклу Петрелли. Он вырос в Квинсе, и его самым заметным достижением было абсолютное отсутствие оных. Он закончил старшую школу в лучшем случае со средними баллами, и не поступал в колледж. За годы он получил небольшую практику в качестве автомеханика, и последние десять лет работал механиком, иногда работал, а иногда пьянствовал. Он постоянно метался между проживанием в съемной квартире и в квартире Джены. Он впервые узнал обо мне, когда просматривал вещи матери после ее похорон, и нашел ее дневники. В его свидетельстве о рождении имя отца указано не было.

Пресса Нью-Йорка смогла найти несколько родственников Джены, которые сообщили им, что Джену "обрюхатил какой-то парень из Балтимора", но они не знали имени. Они также сказали, что Джена всегда вела дневник, куда записывала все. От всего этого у меня начало появляться дурное предчувствие. Одна из кузин Джены сообщила, что она сама забеременела, будучи подростком, и что Джена знала об этом, и ей это показалось очень романтичным, по крайней мере до тех пор, пока ей не пришлось начать заботиться о собственном ребенке. И вот это сподвигло Джену отказаться от контрацепции – желание подражать своей кузине?

Также нашли и Марио Петрелли. Он оказался страховым агентом в Хэмпстеде. Он женился на Джене, но у них не срослось и все почти сразу же закончилось. Нет, он не усыновляли Майкла, и нет, он понятия не имел, что тот носил его фамилию. Он больше двадцати лет не общался с Дженой, и даже не знал, что она погибла.

Самым большим вопросом для меня было то, почему Джена не сообщила об этом мне. Ладно, она была в Квинсе, а я уже несколько лет как покинул Балтимор, но меня было не так сложно найти, что в Ренсселере, что в армии. Мои юристы сообщили мне, что она могла подать иск против меня, чтобы получать алименты до тех пор, пока Майклу бы не исполнилось восемнадцать, а может, и даже дольше, в зависимости от обстоятельств. Может быть, она думала, что у меня нет никаких денег, но к середине восьмидесятых годов я уже был довольно известным бизнесменом, так что она должна была обо мне слышать. И всё-таки я не получил от нее ни одной весточки. Стыд? Гордость? Теперь я бы никогда не узнал.

К утру воскресенья уже было достаточно дыма, чтобы можно было смело заявить, что есть и огонь. Уилла Брюсиса, появившийся на "Встрече с Прессой", прямо спросили о собирающихся доказательствах того, что у меня есть внебрачный ребенок.

– Какие доказательства? Все, что мы пока что слышали – это то, что у президента Бакмэна были отношения с девушкой, когда он был ещё подростком, который мог быть отцом этого человека, а, может, и нет. Он не связывался с президентом, и не запрашивал никаких тестов ДНК или на отцовство. Все, что мы точно знаем – это то, что он продал эту историю таблоиду, который даже нельзя назвать полноценной газетой.

"Тhе Wаshingtоn Роst" назвала всю эту историю "Бэбигейт"[6]. Как мило!

Комментарии Уилла в дали делу толчок, но не совсем в нужном направлении. Майкл Петрелли подключил юриста, а именно одну из тех акул, которых называют адвокатами-стервятниками. Мне сообщили о неком Анджело ДеСантосе, человеке, чьи объявления висели почти рядом с каждым полицейским участком и тюремными корпусами, и другими опасными перекрестками, которые он только мог найти. Может быть, Майкл и был идиотом, но у Анджело был отличный нюх на наживу. Майкл уже продал свою историю "Еnquirеr", довольно дёшево, чтобы покрыть расходы на собственное содержание. Анджело же собирался поднять планку намного выше, и отправиться прямиком за мной. Согласно планируемому к изданию списку четырехсот богатейших людей в журнале "Форбс", я был десятым по счету с состоянием чуть меньше, чем четырнадцать миллиардов сто миллионов долларов. К концу недели Анджело ДеСантос подал иск на половину моего состояния, то есть на семь миллиардов, вкупе с деньгами на поддержку ребенка на протяжении тридцати лет со всеми пенями и другими расходами, что в сумме составило ещё один миллиард. Как по-итальянски будет "нахальство"?

Дальше стало только лучше. Петрелли пообещал "Еnquirеr", что он разрешит им выпустить дневники Джены в печать. ДеСантос прочёл их и забраковал всю эту сделку. Он собирался выпустить дневники в виде мемуаров – "Тайны любовницы Президента", или как там было. Должно быть, Джена была очень впечатлена, что не очень сложно было сделать с девушкой-подростком. Ее дневники были весьма откровенны, намного откровеннее того, что можно было напечатать в газете, хотя в качестве анонсов были опубликованы некоторые отредактированные отрывки. Было выпущено достаточно, чтобы я всерьез задумался, что это могло оказаться правдой.

Брюстер МакРайли и Эд Гиллеспи были вне себя из-за этого. Наш аккуратно составленный образ тех, кто знал, что делает, медленно рассыпался. Старшие работники кампании подумали, что это было самым невероятным "политическим сюрпризом", но никто не стал бы убивать женщину средних лет в Квинсе в июне, чтобы сорвать мне переизбрание. Нет, Майкл Петрелли этот жадный ублюдок, ухитрился сделать все сам. Джон Керри держал рот на замке и выглядел по-президентски с этим своим печальным и угрюмым выражением. Вместо этого он позволил своему назначенному шуту Джону Эдвардсу отпускать всевозможные остроты на этот счёт до тех пор, пока я не позвонил Керри и не напомнил ему об услуге, которую я оказал ему с "ветеранами катеров". После этого он заткнул Эдвардса.

Во вторник двадцать восьмого числа у нас состоялись дебаты в Хьюстоне, том же самом городе, где Джордж Буш объявил всей стране о том, что я стал его кандидатом на пост вице-президента. Это был город убежденных Республиканцев, и меня тепло там встретили. И все же над всем нависала тень "Бэбигейта". Во время дебатов на этот счёт не задавалось никаких вопросов, и Джон Керри ни словом не обмолвился об этом. Джон Эдвардс же, чертов распутник, собрал команду составителей шуток, которой бы гордился сам Мэл Брукс, и снова высказывал остроты в мой адрес, когда ему выпадала возможность. Лучшее, что мы могли ему ответить – это то, что такое поведение не подобало вице-президенту, только если он не избирался в братство пьянчуг. Джон МакКейн пообещал дать ему хорошую взбучку.