Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 236)

Всю зиму и начало весны Демократы вздориои между собой, как свора враждующих котов. Я бы безмерно этим насладился, если бы не тот факт, что я заболел! Все началось в обычный вечер в резиденции президента в середине февраля. Мы с Мэрилин пошли спать, и в кои-то веки я умудрился лечь с ней в одно время. Обычно она засыпала в своем кресле вместе с Шторми, и я усмехался, когда она кое-как поднималась и отправлялась в нашу спальню. Я же обычно смотрел поздние телепередачи, но по какой-то причине в тот вечер она решила пойти спать позже и пошла в спальню примерно в то же время, что и я. Я чувствовал себя не очень хорошо, и у меня был спазм где-то в верху спины.

Мэрилин подобралась ко мне, и отогнала Шторми, лежавшую между нами. Она начала водить рукой по моей груди, и я приподнял руку, чтобы она могла положить голову мне на плечо. Удобнее мне от этого не стало, так что я подвигал плечами и попытался лечь поудобнее.

– В чем дело? – спросила она.

– Не знаю. Спина что-то немного побаливает, – я размял мышцы и пожал плечами, чтобы выяснить, поможет ли это. Не помогло.

– Плохо себя чувствуешь?

– Я буду в порядке. Может, нужно просто хорошенько поспать.

– Хорошо, – и Мэрилин чмокнула меня и отвернулась, уперевшись в меня задницей.

Я на мгновение задумался о том, что упускаю шанс снова опробовать ласки своей жены. Спустя столько лет мне все ещё нравилось заниматься с ней любовью, и у меня никогда не возникало желания сходить налево. И все же мы уже достаточно давно были вместе, и мы знали, что если кто-то из нас плохо себя чувствовал, то это не время торопить события. Как бы то ни было, пока Мэрилин около минуты или двух засыпала, я все никак не мог удобно устроиться. Я крутился и переворачивался с одного бока на другой, и продолжал шевелиться. Боль в спине только усилилась. Она была в верхней части спины, между лопатками, и я чувствовал себя отвратительно и сильно потел. Что-то было не так.

Я со стоном перевернулся и поднялся. Это не слишком-то помогло. Я сидел так на краю кровати, и затем резко скорчился, а боль продолжала усиливаться. Проснулась и Мэрилин, наверное из-за того, что я продолжал ёрзать, и она включила ночник, разбудив этим Шторми.

– Карл, что стряслось?

– Чувствую себя не очень, – сказал я ей.

– Может, хочешь вызвать врача? – спросила она.

И внезапно на меня нахлынули воспоминания. Да, мне нужно было увидеть врача. Ко мне резко вернулись воспоминания о прошлой жизни.

– Думаю, что да. Кажется, у меня начинается сердечный приступ, – сказал я ей.

Мэрилин вскрикнула и выскочила из кровати, схватила свой халат и выбежала из спальни. Когда это случилось в первый раз, нам пришлось вызывать скорую и ждать, когда они приедут. Теперь же у меня был штатный врач в резиденции, и отряд скорой помощи внизу, который мог в одно мгновение меня увезти. Мне были доступны всевозможные удивительные услуги по здравоохранению, и наверняка мне могли сразу же провести пересадку сердца.

Я знал, что это был не сердечный приступ.

У меня была желчнокаменная болезнь. Я проходил через приступ забития желчного пузыря камнями. Это очень болезненно и неприятно, но не смертельно. Мне шел пятый десяток лет, когда со мной это случилось впервые. Желчный пузырь – это небольшой орган с правой стороны живота, который участвует в пищеварительных процессах, и выделяет желчь в кишечник. Периодически что-то идёт не так, и желчный пузырь скапливает соли, которые формируются потом в небольшие камни, что-то вроде камней в почках. Когда камни проходят через желчный проток, это может быть довольно сложным и болезненным процессом. В девяти случаях из десяти боль ощущается с правой стороны брюшной полости, где-то рядом с самим желчным пузырем. У вас начинает болеть, врач быстро это обнаруживает, затем желчный пузырь вырезают, и вы снова на ногах. Ладно, все немного сложнее, но общая мысль понятна.

Я же – тот самый единственный из десяти пациентов. Боль у меня не в самом желчном пузыре. У меня боль отдается между лопатками. Я провел шесть месяцев с тремя врачами, которые меня обследовали, посещая две разные клиники, и Бог знает, сколько анализов я сдал, выявляя причину. Каждый ебаный доктор, осматривавший меня, говорил, что похоже на камни в желчном пузыре, но не в том месте, и отправлял сдавать ещё больше анализов. Наконец я посетил хирурга, который сказал мне перестать дурью маяться. Я мог бы жить и без желчного пузыря, так что он бы его удалил, и если бы боль прекратилась, то мы бы поняли, что я вылечился. Это звучало дико, но это сработало.

Теперь же мне снова предстояло пройти через всю эту чертовщину. Ой-ой.

Мое здоровье на этой жизни было намного, намного лучше, чем на первой. За годы я проскочил мимо нескольких болезней, которые были у меня на первой жизни (например, тогда я подхватил пневмонию в четырнадцать лет, но в этот раз такого не произошло, не знаю, почему), и получил парочку таких, каких не было тогда (в этот раз это была агональная инфекция в той гондурасский камере). Я не курил и следил за своим весом. Когда я курил, у меня были сезонные простуды по четыре раза в год (зимняя простуда, весенняя простуда и так далее…) вместе с частыми инфекциями пазух, и мой вес провоцировал множество других болезней. Теперь же я простужался раз в пару лет, и самая большая проблема со здоровьем у меня была из-за того, что я ел много жареной пищи во время кампании и разъездов по ярмаркам штатов. Я южный парень и обожаю жареную еду! Это может убить, но это отличная смерть! Что касается всего остального, то у меня был высокий холестерин, и я уже десять лет сидел на Липиторе. Кроме того, что у меня было прострелено правое колено, и с ним все становилось только хуже, в целом я был намного здоровее, чем во время первой жизни.

Все это всплыло в моем тогда жалком сознании, пока я, скорчившись в агонии, сидел там. Боль усиливалась, даже пока Мэрилин вбегала в спальню вместе с парой агентов Секретной Службы. Я знал, что эти ребята проходили разного рода обучения и курсы по оказанию первой помощи, они осмотрели меня и затем один из них начал что-то бормотать в микрофон на рукаве. Через полминуты к нам примчались дежурный врач и медсестра с каталкой и всем необходимым, чтобы меня оживить.

Доктор Роудс спросил:

– Как вы себя чувствуете, мистер президент?

– Бывало и получше, – ответил я.

Что я мог ему сказать, что я уже знаю свой диагноз?

– Что случилось?

– Спина сильно болит, между лопаток, и у меня жар, сильно потею и тошнит. В смысле, как и все эти первичные симптомы, ну, знаете, как учат бойскаутов, – промычал я.

Я знал, что будет дальше. Такое уже случалось, а эти ребята не халтурят со здоровьем президента.

– Довольно разумно, мистер президент. Давайте взглянем. Снимите майку.

Я неловко стянул с себя майку и улегся на кровать. Мэрилин стояла в стороне, держа Шторми за ошейник, а агенты суетились надо мной. Затем в спальню вошли ещё несколько агентов с носилками. В это время доктор Роудс и медсестра подключили меня к портативному устройству для ЭКГ, и пару минут его изучали. Боль только продолжала усиливаться.

– Ну, отличные новости – с вашим сердцем все в порядке. Что бы ни являлось причиной – это не сердце, – сказал он мне.

– Ну, тогда можете дать мне что-нибудь от боли?

– Скоро. Думаю, сперва нам нужно будет взять пару анализов.

Ох, дерьмо. От этого было не отвертеться, да и я не хотел даже пытаться.

– Например?

– Может быть, МРТ, УЗИ, такие вещи, которые не можем сделать здесь. Думаю, отвезем вас в госпиталь при университете имени Джорджа Вашингтона. Может быть, сможем что-нибудь сделать с болью там, – и он жестом поманил остальным, и уже через полминуты меня положили на носилки, надели больничную пижаму и накрыли простыней, и вывезли из спальни.

Один из агентов придерживал Шторми, пока Мэрилин, все ещё в своей пижаме, бежала вместе с нами.

Я взглянул на свою жену и сказал ей:

– Я буду в порядке. Вернусь утром. Иди обратно спать.

– Ты с ума сошел?! Я одеваюсь и еду с тобой!

– Мэм, нам нужно ехать уже сейчас. Вам стоит одеться и уже приехать потом с одним из агентов, – вставил Роудс.

– Ладно, – и Мэрилин наклонила и поцеловала меня, и вот я уже спускался в лифте вниз.

Ну, поездка была веселой. Мы не ехали с визжащими сиренами посреди ночи, но на всем этом блядском караване горели мигалки, и где-то через пять минут меня завезли в смотровой кабинет. Самой лучшей частью было то, что в Белом Доме у каждого из возможных выходов круглосуточно стояли репортеры с камерами. Весь этот эпизод наверняка уже транслировался по новостным каналам в прямом эфире. А утром фондовый рынок бы рухнул!

Мэрилин, уже одетая и в сопровождении пары агентов Секретной Службы появилась минут через десять.

– Как ты себя ощущаешь? – спросила она.

– Дерьмово, если интересно. Насколько все плохо с репортерами? – переспросил я.

– Я никого не видела. А что?

Я фыркнул, и это тоже было больно.

– Мы только что с ревом выехали из Белого Дома, было все, кроме сирен. Просто наблюдай. К утру меня уже объявят мертвым. А Джон МакКейн уже наверняка разминается в своей кабинке!

– Все будет не так плохо, мистер президент, пойдемте, давайте сделаем МРТ, – сказал доктор Роудс.

И мы ушли сперва к машине для МРТ, а потом на УЗИ. Все сначала посмотрели на мое сердце, а я сказал всем сделать фотографии; моя семья, большая часть Конгресса и около половины избирателей придерживались мнения, что у меня его не было. На это я услышал пару послушных смешков. Наконец все решили, что можно уже дать мне что-нибудь от боли, и в уже введённую мне в вену капельницу добавили гиподермик, после чего давление волшебным образом начало падать.